УДК 94(510)(0.032)
Кубанский государственный технологический университет
КИТАЙ НА СТРАНИЦАХ «ЖУРНАЛА МИНИСТЕРСТВА НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ» (1850-1890 ГГ.)
Благодер Юлия Гариевна
Во второй половине XIX в. интерес российской просвещенной общественности к историческому прошлому и современному развитию Востока, в том числе и Китая, был глубок и устойчив. Широкие слои малообразованного населения не придавали серьезного значения информации подобного рода. В рамках изучения характера российско-китайского социокультурного взаимодействия уместно подвергнуть анализу отечественные печатные периодические издания, оказавшие существенное влияние на формирование представлений российской общественности о Китае. В настоящее время в силу расширения поля международного взаимодействия опыт использования печатных средств информации для формирования образа приграничного государства становится все более актуальным.
Просветительская направленность подавляющего большинства журналов проявлялась в желании ознакомить читателя с культурным наследием различных государств, но возможности и способности реализовать задуманное у редакционных коллегий были различными. Задача данного исследования - проследить характер участия такого авторитетного специализированного издания, как «Журнал Министерства народного просвещения» (далее ЖМНП), в распространении знаний о Китае. Помимо аналитических обзоров уровня образованности китайского населения [9, с. 447], массового характера обучения [7, с. 654] и статей по вопросам традиционного преподавания в Китае [6], а также использования европейских обучающих методик в этой стране, в нем можно было найти исследования различных областей знания, а также социальноэкономические и политические очерки о жизни иностранных держав.
Во второй половине XIX в. обращение к вопросам развития Китая не было случайным. Еще в начале столетия плодотворное сотрудничество редакционной коллегии ЖМНП с основоположником российского научного китаеведения Н. Я. Бичуриным позволило обогатить знания российской общественности сведениями о государственном устройстве, законах империи и судоустройстве, образовательной системе и научных достижениях, придворном церемониале и народных обычаях, правилах общения, организации быта и досуга, религиозных взглядах населения и нравственных добродетелях, храмах и богослужениях. Не остались без внимания китайские внешняя и внутренняя торговля, сельскохозяйственная деятельность, фабричное и ремесленное производство.
Министерство народного просвещения на страницах своего издания публиковало не только труды о. Иакинфа, но и других членов Православной миссии [15, с. 28]. Это объясняется тем, что Русская миссия в Пекине была не только духовным центром, открывавшим китайцам и маньчжурам свет христианской религиозной и русской светской культуры, но и неофициальным научным учреждением. В ее стенах выполняли переводы китайской и маньчжурской религиозной и светской литературы священники и начинающие дипломаты, описывали собственные впечатления от увиденного во время экспедиций ученые-натуралисты (географы, ботаники, зоологи), «открывали» для себя Китай студенты-востоковеды и историки. Трудолюбие, настойчивость и талант сотрудников Миссии превращали недоступные российскому обывателю знания, содержащиеся в восточной литературе и науке, в понятную и интересную широкому кругу людей информацию. исторический культурный наследие экономический
Анализ отношения человека к политической системе, правящей династии через определение ценностей, разделяемых людьми, локальных традиций, символов, ментальных стереотипов и иных аналогичных явлений, по мнению путешественника и дипломата Е. П. Ковалевского, дает возможность понять принцип функционирования институтов государственной власти [5]. Изучение политической сферы позволило глубже исследовать мотивацию поведения жителей Цинской империи, выявить причины народных волнений, происходивших в стране, усиления власти провинциальных чиновников [2] и в то же время бюрократизации государственного аппарата, которые невозможно объяснить, опираясь лишь на традиционные для политики причины: борьбу за власть, ресурсы и т.д. В середине XIX в. политические процессы, происходящие в Центральной Азии, все больше интересовали не только ученых, но и государственных деятелей. Китай в этот период представлял собой регион, привлекавший пристальное внимание сильнейших государств мира, в том числе и России. Он становился эпицентром столкновения их политических и экономических интересов.
Набожное дореволюционное российское общество не могло не задаваться вопросом о том, каковы религиозные взгляды жителей Срединной империи. Несмотря на сильное влияние православной церкви на образовательную систему, ЖМНП опубликовал труды о восточных религиозных традициях профессора китайского языка и литературы Санкт-Петербургского университета В. П. Васильева [3]. Основательное изучение и, как следствие, глубокое понимание философских основ, культа и обрядов буддизма, древних мифов и магических опытов, учений и практик даосизма, а также рационального начала этических принципов конфуцианства позволили автору по достоинству оценить духовное наследие Китая. В то же время восхищение царящей в обществе религиозной терпимостью не ослепило исследователя. Он высказывал критические замечания о противоречии идеалов и форм их современного воплощения, консервативной сущности конфуцианства, препятствующей научно-техническому прогрессу.
Министерством народного просвещения предпринимаются робкие попытки естественно-научного описания Китая. Свидетельства о том, что китайцы располагали глубокими познаниями в области геологии [2], астрономии [13], биологии [11], анатомии и физиологии [1], позволяли составить мнение о народе высокоразвитой культуры. Технические изобретения (ткацкие станки, плавильные печи, сельскохозяйственные орудия, керамические и стеклянные изделия, бумага и доски для книгопечатания, сейсмограф, порох, компас и многое другое), математика, медицина, астрономические наблюдения, в том числе связанные с составлением календаря, географические и гидрографические познания, различные системы классификаций «живых и неживых организмов» (целебных, плодоносящих и символических растений, разновидностей животных, образцов минералов) были подчинены духовным и хозяйственным нуждам государства. Между тем сведения были обрывочными и зачастую представлялись в контексте выявления отличий европейского и собственно русского взгляда на природу физических явлений, генезис биологических организмов, социальные процессы от представлений жителей Цинского государства. Обладающие широким кругозором и профессиональной подготовкой, представители российской научной общественности полемизировали по поводу выбора китайскими учеными научных подходов. Внимание же разночинных слоев российского населения в силу низкого уровня образования было в большей степени приковано к описаниям чуждых обычаев и правил этикета [8], пагубной привязанности многих китайцев к курению опиума [10, с. 2]. Об этом свидетельствует активность редакторов, размещавших множество подобных публикаций в разнообразных изданиях непритязательного досугового чтения.
До середины XIX в. письменные источники, повествовавшие о Китае, были доступны лишь узкому кругу читающей публики, поэтому образ Срединного государства в общественном сознании в большей степени складывался благодаря появлению китайских утилитарных предметов бытового уклада и образцов ювелирного и декоративно-прикладного искусства. Восточная обстановка в доме, где главенствующая роль принадлежала фарфору и иным китайским изделиям, постепенно становится знаком социального престижа, свидетельствующим о высоком статусе владельца. ЖМНП размещает статью об истории китайского фарфора [4, с. 101] с явной целью расширить представления общества о долгое время представлявших тайну особенностях используемого материала, технологии изготовления, художественных стилях росписи уже полюбившихся изделий.
В сознании российской общественности XIX в. Китай ассоциировался не только с «курьезами», созданными китайскими художниками и мастерами, фарфором и веерами, но и недоступными пониманию иероглифами. Просветительский статус издания Министерства народного просвещения поддерживали публикации лингвистической направленности, выполненные выдающимися отечественными востоковедами. В. П. Васильев, С. М. Георгиевский и А. О. Ивановский доступно освещали историю и принципы организации китайской письменности, переводили китайские и маньчжурские тексты.
Начиная с XVII в. немногочисленные путешественники, торговцы и миссионеры, возвращаясь из дальних странствий, поражали воображение слушателей удивительными, подчас кажущимися неправдоподобными рассказами о богатых землях идеального государства. Каждое последующее столетие существенно меняло уже сложившиеся представления. Дипломатические контакты, научные экспедиции помимо источника достоверной и ранее неизвестной информации становились и важнейшим фактором в развитии социокультурных контактов с народами Китая. К примеру, ЖМНП напоминает российской общественности о посольской поездке Спафария [14], попытках установления устойчивых добрососедских отношений, успехах и просчетах первых послов Русского государства. Отмечая сложность практического осуществления этой миссии, представитель Московии не оставляет без внимания характеристики китайских традиций и самих китайцев. Он изумлялся многочисленности китайского населения, богатству Пекина, образованности чиновничества. В описаниях, с одной стороны, присутствуют традиционные патетические восторженные фразы о величии и силе маньчжурской династии, роскоши и сказочном великолепии императорского дворца, с другой - выпады и укоры в адрес китайских чиновников, требующих соблюдения обряда коутоу, ирония и осуждение некоторых черт китайского характера и традиций.
Вторая половина XIX столетия была отмечена чередой важнейших исследований, осуществленных в ходе военных и географических экспедиций в Центральную Азию, Тянь-Шань, Джунгарию С. Н. Алфераки, Н. М. Пржевальским, М. В. Певцовым, П. Я. Пясецким. ЖМНП не оставил их без внимания, так как познавательный аспект рассказов о путешествиях неоспорим. Особую актуальность он приобретает в педагогической практике. Синтез географических описаний «открытых» земель и характеристики флоры и фауны региона с этнографическими зарисовками делали образ Китая максимально реалистичным.
Подводя итог, следует отметить, что реконструкцию представлений о Китае читателей ЖМНП провести достаточно сложно, так как в 1850-1890 гг. публикаций было очень мало, и систематизировать их практически невозможно, поскольку авторы затрагивали самые разнообразные вопросы, не связанные друг с другом. Ни одна из тем не получила всестороннего и полного освещения. Тем не менее каждое из описаний отличалось фактической насыщенностью, индивидуальностью и своеобразием. Это делало их привлекательными особенно для читателей-педагогов, транслирующих свой опыт и знания молодому поколению.
Список литературы
1. Анатомические и физиологические понятия китайцев // Журнал Министерства народного просвещения. 1852. Ч. LXXV. С. 33-34.
2. Благодер Ю. Г. Образы китайских чиновников в российской публицистике XIX - начала XX в. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2011. № 7 (13). Ч. II. С. 24-28.
3. Васильев В. П. Религии Востока: конфуцианство, буддизм, даосизм // Журнал Министерства народного просвещения. 1873. Ч. 166. С. 239-310; Ч. 167. С. 29-107; Ч. 168. С. 260-293; Ч. 172. С. 127-148.
4. История фабрикации фарфора в Китае // Журнал Министерства народного просвещения. 1856. Ч. XC.
5. Ковалевский Е. П. Политический переворот в Китае около половины XVII века // Журнал Министерства народного просвещения. 1861. Ч. XXV. С. 133-137.
6. Менцов Ф. О состоянии первоначального обучения в Китае // Журнал Министерства народного просвещения. 1850. Ч. XXV. С. 45-48.
7. Народное просвещение в Китайской империи // Журнал Министерства народного просвещения. 1850. Ч. XV.
8. Несколько замечаний о китайских обычаях сравнительно с европейскими // Журнал Министерства народного просвещения. 1862. Ч. LXV. С. 219-222.
9. О распространении просвещения в Китае // Журнал Министерства народного просвещения. 1850. Ч. XV.
10. О торговле опиумом в Китае // Журнал Министерства народного просвещения. 1853. Ч. XXVIII.
11. Познание китайцев в естественной истории // Журнал Министерства просвещения. 1854. Ч. XXXIX. С. 4-7.
12. Потопы, поднятия земли, обвалы и трясения земли в Китае // Журнал Министерства народного просвещения. 1852. Ч. XXVI. С. 16-17.
13. Скачков К. А. Судьба астрономии в Китае // Журнал Министерства народного просвещения. 1874. Ч. СLХХIII. № 5. С. 1-31.
14. Сырку П. А. Н. Спафарий // Журнал Министерства народного просвещения. 1885. Ч. 239. С. 335-346.
15. Труды членов Русской духовной миссии в Пекине // Журнал Министерства народного просвещения. 1865. Ч. LXXVII. С. 27-32.