Кирилло-Мефодиевская традиция в понимании российской цивилизации
Тогашев Евгений Александрович -- доктор философских наук, доцент кафедры теории и истории государства и права Института философии и права Новосибирского национального исследовательского государственного университета
Аннотация
В статье обоснована идентификация российской цивилизации как кирилло-мефодиевской. Ценностный потенциал кирилло-мефодиевской цивилизации раскрывается в трех аспектах. Во-первых, на уровне интерпретации кирилло-мефодиевской традиции как особого учения, содержащего конкретные идеи и интенции. Во-вторых, на материале жизнетвор- чества Кирилла и Мефодия как урока и примера для подражания. В-третьих, в рамках осмысления комплекса ценностных ориентаций, содержащихся в глаголице и кириллице.
Ключевые слова:российская цивилизация, Кирилл и Мефодий, Константин Философ, кириллица, кирилло-мефодиевская традиция.
Abstract
The article substantiates the identification of the Russian civilization as the Cyrillic-Methodian civilization. The axiological potential of the Cyrillic-Meth- odian civilization can be described on three levels. Firstly, interpreting the Cyrillic- Methodian tradition as a special teaching containing specific ideas and intentions. Secondly, based on the material of Cyril and Methodius life-making ” as a lesson and an example to follow. Thirdly, through the lens of understanding the complex of axiological orientations in Glagolitic and Cyrillic scripts.
Keywords: Russian civilization, Cyril and Methodius, Constantine the Philosopher, Cyrillic, Cyrillic-methodian tradition.
Предисловие. Россия в качестве самостоятельной цивилизации существует более тысячи лет. Сегодня будущее российской цивилизации, с одной стороны, вызывает озабоченность в связи с прогрессирующими
процессами ее вестернизации и варваризации. С другой стороны, в отношении нее декларируется сдержанный оптимизм. Так, геополитический проект русского мира признает положительную ценность российской цивилизации. В любом случае она имеет уникальный формат, который сохраняет ее привлекательность в глобальной рефлексии цивилизаций.
Цивилизационная идентичность России фиксируется по-разному. Для решения задачи ее определения существенно наблюдение В.С. Степина о том, что «в Древней Индии и Китае господствующие философские системы формулировали принципы и нормы жизни, в соответствии с которыми реально воспроизводились основы социального устройства этих древних цивилизаций» [24, 197]. Так и в отношении России представляется возможным выделить фигуру философа, столь же значимого в ее судьбе, как Будда и Конфуций в отношении буддийской и конфуцианской цивилизаций. Это Кирилл (Константин Философ), сотрудничавший со своим братом Мефодием.
Оценивая просветительскую деятельность Кирилла и Мефодия в Моравии, Е.Е. Шпаковская пишет, что «это был своеобразный дебют, первый выход кириллической цивилизации на историческую сцену» [28, 152]. В основе этой цивилизации, на ее взгляд, лежит конкретная идея -- готовность принять любой народ, сохранив его национальную самобытность, его язык, культуру и менталитет, образ жизни [28, 152]. Таким образом, представляется возможным выделить эйдос, воплощенный в цивилизационном проекте Солунских братьев.
В данной связи применительно к России заслуживает внимания концепт кирилло-мефодиевской (кириллической) цивилизации. Обычно к нему прибегают, характеризуя цивилизационную значимость разработки славянской письменности, глаголицы и кириллицы. Так, К.П. Победоносцев подчеркивал: «Действительно, нельзя не признать, что семя всей нашей исторической культуры заложено в азбуке, изобретенной Кириллом и Мефодием, и в книгах, ими переложенных на славянский язык и доныне составляющих драгоценное достояние духа народного в России» [19, 412].
Цель статьи заключается в выявлении тех принципов и норм жизни, которые позволяют идентифицировать российскую цивилизацию как кирилло-мефодиевскую. Оговоримся, что круг стран, включаемых в ки- рилло-мефодиевскую цивилизацию, значительно шире. Кириллица является официальным алфавитом в Болгарии, Македонии, Монголии, Сербии, Черногории. По оценке Л.Б. Карпенко, «объединяет народы этих стран сегодня в единый цивилизационный тип именно сама кириллица, которая воспринимается как традиционная ценностная система, как семиотика определенной культурной парадигмы» [11, 174].
Кроме того, кирилло-мефодиевская традиция, выражающаяся в почитании святых Кирилла и Мефодия, влиятельна в Греции, Польше, Словакии, Хорватии и Чехии. Это почитание объясняется признанием заслуг просветителей славян католической церковью. Разумеется, из-за вестернизации и латинизации эти страны находятся на периферии кирилло- мефодиевской цивилизации. Россия же остается ее центральным государством. Как представляется, определенная размытая целостность ки- рилло-мефодиевской цивилизации действительно существует благодаря общности ценностных ориентаций. «В начале XXI в. именно кирилло- мефодиевская традиция позволяет сочетать общее и национальное, религиозно-церковное и государственное начала в идеологии славянских стран, в том числе новых государств, возникших после распада системы социализма» -- отмечает Г.П. Мельников [15, 18].
Сохранение и общественное признание кирилло-мефодиевской традиции в целом ряде стран дает основание предполагать, что за ней сохраняется позитивный потенциал. Важно его актуализировать и, по возможности, целенаправленно, методично использовать в повседневной деятельности как стандарт цивилизованности.
Попытки выявить ценностный потенциал кирилло-мефодиевской цивилизации предпринимаются на трех уровнях.
Во-первых, это интерпретация кирилло-мефодиевской традиции как особого учения, содержащего конкретные идеи и интенции [16, 79].
Во-вторых, это исследование жизнетворчества Кирилла и Мефодия как урока и примера для подражания [3, 9].
В-третьих, это осмысление комплекса ценностных ориентаций, зафиксированных в глаголице и кириллице [11, 176].
Учение Кирилла и Мефодия. Остановимся, прежде всего, на содержательной интерпретации кирилло-мефодиевской традиции. С.В. Переве- зенцев обращает внимание на ее миролюбие, стремление к примирению, в частности разных христианских общин [16, 79]. Подтверждая, что Кирилл и Мефодий «строили мосты христианского единства там, где мир их эпохи копал пропасти разделений», архимандрит Платон (Игумнов) подчеркивает, что, кроме того, они «стремились угасить политические несогласия и раздоры своего времени» [18, 183].
Говоря о миролюбии Солунских Братьев, М.Ю. Шишин оценивает их зарубежные поездки как специальные миротворческие миссии. По его мнению, Кирилл и Мефодий «заложили в славянском мировоззрении миролюбие как ключевую черту» [27, 103]. По-видимому, это не совсем так. Славяне в целом были сравнительно миролюбивы, о чем писал еще И.Г. Гердер [4, 470-471]. В этом отношении наблюдалось совпадение ценностных ориентаций. Интересно, что мягкое, невоинственное отношение к язычеству раннего русского христианства В.В. Мильков объясняет влиянием кирилло-мефодиевской традиции [7, 267], хотя лично Константин Философ был непримирим к языческим культам.
По оценке С.В. Перевезенцева, кирилло-мефодиевская традиция учитывала своеобразие славянского мировосприятия, его коренные устои [16, 79]. Он справедливо полагает, что оно было светлым и оптимистичным. Такое восприятие сочеталось как с характерными эстетическими особенностями византийского христианства, так и с его этическим убеждением, что посмертного спасения достойны все народы, принявшие крещение. Кроме того, территориальной славянской общине, в отличие от кровнородственной германской, в организационном плане была чужда идея навязываемой «сверху» иерархии [16, 52-53]. Последователи Кирилла и Мефодия полагали, что епископы, согласно древнеапостольским принципам, должны не назначаться сверху, а избираться.
Восстанием против принципа иерархии, представленного тогда в христианстве догматом трехъязычия, стало изобретение славянской азбуки. Защищая ее, Константин Философ провозглашал равенство языков и народов: «Не идет ли дождь от бога равно на всех, не сияет ли для всех солнце, не равно ли все мы вдыхаем воздух? Как же вы не стыдитесь лишь три языка признавать, а прочим всем народам и племенам велите быть слепыми и глухими?» [23, 89]. Практически все исследователи подчеркивают универсальную значимость данной судьбоносной идеи, поддержанной окончательно II Ватиканским собором в 1963 году.
Национальная терпимость, как отмечает А.А. Алексеев, была присуща византийской цивилизации [1, 198]. Доктринально она легитимировалась христианством и совпадала с практикой мирного межэтнического сосуществования в условиях славянской территориальной общины. Кирилло-мефодиевская традиция закрепила данную ценность, которая стала одним из цивилизационных устоев России. мефодиевская цивилизация традиция
В приведенной выше констатации Константина Философа звучит неприятие блокирования коммуникации между людьми. Славяне же тянулись к коммуникации, стремились понять новую религию. «Так, если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер» -- приводил, согласно «Пространному житию», библейский довод Константин Философ [25, 197].
На мой взгляд, для интерпретации данной ситуации представляет интерес предложенный Ю.М. Резником концепт межчеловечности [21]. Нам, россиянам, удивительно, почему народы и племена на Западе не стремились понять других людей, их веру, оставляя это дело клирикам.
Разумеется, и нам внятно не все, но понять других хотелось бы. Поэтому призыв мораван создать славянскую письменность является выражением потребности в межчеловеческом понимании.
Важно не только то, что Константин Философ и его сподвижники живо откликнулись на этот призыв. А. Тахиаос обращает внимание на тщательный и бережный отбор переводимой литературы. Подбирались, прежде всего, сочинения христианских писателей, обладавших непререкаемым авторитетом и получивших вселенское признание. Для славян, как подчеркивает А. Тахиаос, этот путь был безопаснейшим, поскольку «они совсем не чувствовали себя уверенно в умственных областях, не пройдя строгой школы ума, которой отличалась Византия» [25, 197]. Такая политика перевода демонстрирует взаимность в проявлении межчеловечности.
Жизнетворчество. Вторым уровнем, на котором выявляется ценностный потенциал кирилло-мефодиевской цивилизации, является исследование жизнетворчества Кирилла и Мефодия.
Соответствующая установка была зафиксирована в известном определении философии, данном Константином Философом: «Знание вещей божественных и человеческих, насколько может человек приблизиться к богу, который учит человека делами (своими) быть по образу и по подобию сотворившего его» [23, 73]. В этом определении фактически приведена максима «Делай, как я». В России она признается цивилизационной нормой, которой в качестве антиценности обычно противопоставляется правило «Делай, как я говорю». Так, например, в одном из интервью Г. Греф констатировал, что деловой принцип «Делай, как я говорю» больше не работает, а работает принцип «Делай, как я» [6]. В этом отношении культурная норма российской цивилизации альтернативна «палубному принципу» действия по слову [17, 92], сформированному, как предполагалось, в пиратских истоках западной цивилизации.
Хотя по христианскому учению в начале было слово, оно же было воплощено в деле -- в труде сотворения мира. Христианская ценность труда совпадала с трудолюбием славян. Их отличал принцип единства слова и дела. По наблюдению Д.С. Лихачева, если Франциск Ассизский проповедовал бродяжничество и нищету монахов, то Сергий Радонежский учил монахов добывать хлеб своим трудом, и всю крестьянскую работу делал сам. Поскольку таких примеров среди русских святых много, то Д.С. Лихачев полагал возможным заключить: «Христианский идеал приобретал в России существенную добродетель -- трудолюбие, заботу о богатстве всего коллектива...» [13, 62].
Возможность следования примеру учителей продемонстрировал Климент Охридский. В его «Пространном Житии» говорится: «Образцом своей жизни Климент сделал великого Мефодия. Он стремился к тому и молился о том, чтобы не отклониться от цели в своем следовании ему. Взяв за основу собственного поведения его жизнь и деяния, словно некую картину, написанную живописцем, сведущим в искусстве, он усердно рисовал самого себя по его образцу» [26, 200-201]. Согласно «Житию», он продолжил «Дело», и, будучи склонен к учительству, стал вседневно обучать божественному Писанию.
В этом свидетельстве выделим два принципиально важных мотива.
Во-первых, это мотив общего дела. Он присутствует и в словах Кирилла сказанных Мефодию перед смертью: «Вот, брат, были мы с тобой парой в одной упряжке и пахали одну борозду, и я на поле падаю, окончив день свой» [23, 97].
Думается, мотив общего дела присутствует в мобильности Кирилла и Мефодия. М.П. Погодин описывал ее так: «В самой жизни Св. Кирилла и Мефодия мы не видим греческих признаков: Греков тянуло всегда домой, а Св. Кирилл и Мефодий представляют как бы родовую славянскую особенность, путешествуя беспрерывно -- в Константинополь, к Козарам, к Аравитянам, к Болгарам, к Моравлянам, в Рим. Они не вспоминают ни при каком случае о своем мнимом отечестве; не вступают ни в какие сношения, и не имеют при себе никого из своих соотечественников. Кирилл кончает жизнь свою в Риме, Мефодий в Велеграде. Спутники их и ученики пишут по-славянски, а не по-гречески, и подвергавшиеся гонениям ищут себе убежища не в Греции, а между Славянами» [20, 99].