Принимая во внимание эти факты, а также высокую потенциальную опасность некоторых специальных действий в киберпространстве, представляется целесообразным установить полный международно-правовой запрет на специальные действия и операции в киберпространстве против объектов, содержащих опасные силы в определении Статьи 56 Дополнительного протокола I.
Кроме того, предлагается оценить возможность введения аналогичного запрета на такие действия против ИКТ-инфраструктур любых объектов, в работе которых используется управляемая ядерная реакция - включая АЭС, АПЛ, суда и любые другие виды транспорта на атомной тяге.
Однако главным принципом изучения и адаптации существующего корпуса норм МГП к киберпространству должен стать приоритет предотвращения и запрета специальных действий и специальных операций в киберпространстве, которые преследуют политические цели военного конфликта.
Отдельно следует коснуться вопроса об анонимности авторов специальных действий в киберпространстве. Под анонимностью могут подразумеваться два различных аспекта. Первый из них - ситуация, когда специальные действия в киберпространстве осуществляются полностью бесследно. На данный момент подобное вмешательство в киберпространстве практически невозможно с технической точки зрения. Однако с практической точки зрения важно другое понимание анонимности - а именно состояние, когда невозможна достоверная идентификация автора/источника тех или иных действий в киберпространстве. В этом понимании анонимные действия вполне возможны и, более того, представляют собой правило, а не исключение в киберпространстве на сегодняшний день.
Возможно, одним из наиболее очевидных ограничений должен стать принцип отказа от ис-пользования вооруженной силы в качестве ответа на нападение в киберпространстве, если субъект/источник такой атаки не может быть надежно идентифицирован. Как видно, нерешенная проблема анонимности субъектов специальных действий в киберпространстве делает необходимой жесткую увязку вопросов деятельности ВС и международно-правовых правил поведения в этой сфере, отражающих российские интересы.
Вновь возникла проблема урегулирования данных отношений нормами права. Вне всякого сомнения, кибератаки являются разновидностью агрессии, и они должны быть запрещены международным правом путем принятия международной конвенции или дополнения понятия агрессии.
Рассмотрим первый вариант урегулирования данных отношений - дополнение понятия агрессии.
Под агрессией в международном праве понимается применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом Организации Объединенных Наций, как это установлено в настоящем определении. Объективно, данный способ регулирования данных правоотношений вполне приемлем, однако всё же следует учитывать тот факт, что данные отношения являются сложными и требует более детального регулирования, чем просто включение в дефиницию. Второй вариант уре-гулирования данного вопроса - это конвенция. Данный подход представляется наиболее верным, поскольку появляется возможность осветить все проблемные моменты, связанные с кибератаками и информационной безопасностью в целом. В настоящее время разработка проекта конвенции осуществляется группами правительственных экспертов (далее - ГПЭ).
Рассматривая объективно результаты их работы, можно отметить лишь то, что в настоящее время удалось согласовать лишь мнения касаемо применимости международного права к киберпространству (включают в себя признание суверенитета государств над ИКТ-структурой, упоминание в контексте киберпространства ряда принципов международного права, ответственность государств за действия в киберпространстве и т.д.) Однако, несмотря на свою безусловную важность, некоторые меры из этого списка можно назвать второстепенными, производными от первоочередных задач. К сожалению, несмотря на рациональность конвенции, стоит отмечать тот момент, что, скорее всего, она не будет принята в ближайшее время, поскольку мнения многих ведущих стран расходятся по самым существенным вопросам регулирования киберпространства. По смыслу ст. 36 Дополнительного Протокола к Женевским Конвенциям, при разработке нового оружия государством, не обязательно принимать новую конвенцию, чтобы это оружие регулировалось международным гуманитарным правом.
Обобщая вышесказанное, необходимо говорить о том, что вопрос, связанный с регулирова-нием киберпространства (и в частности, кибератак) является одним из наиболее острых в современном мире. Наиболее рациональным урегулированием данного вопроса представляется принятие конвенции, которая бы отразила все аспекты данных пра-воотношений. Однако, необходимо понимать, что в современной геополитической ситуации принятие конвенции может быть отложено на длительный срок, что создает проблему отсутствия регулирования одного из наиболее опасных явлений в современном мире.
В России существует осознание опасности наращивания зарубежными странами сил и средств для ведения военных действий в кибернетическом пространстве. В частности, в Указе Президента РФ «О стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года» отмечается, что «угрозами военной безопасности являются: политика ряда ведущих зарубежных стран, направленная на достижение преобладающего превосходства в военной сфере, осуществляемая путем развития высокоточных, информационных и других высокотехнологичных средств ведения вооруженной борьбы...».
В условиях, когда на уровне ООН процесс продвижения идеи обеспечения информационной безопасности начал заходить в тупик, страны ШОС заложили основу регионального сотрудничества в этой сфере. План совместных действий по обеспечению МИБ, а 16 июня 2009 г. в Екатеринбурге подписано межправительственное Соглашение государств-членов ШОС о сотрудничестве в области обеспечения МИБ. Уникальность этого документа заключалась в том, что он впервые на международно-правовом уровне зафиксировал наличие конкретных угроз в области информационной безопасности, а также определил основные направления, принципы, формы и механизмы сотрудничества в этой сфере. Как в рамках ШОС, так и в широкой международной практике вступившее в силу Соглашение стало первым договорным актом, охватывающим весь спектр проблем МИБ - от противодействия кибирпреступности и кибертерроризму до вопросов разоружения.16 Действующее сегодня соглашение стало прецедентом и для стран, не входящих в ШОС.
В рамках определения направлений реализации государственной политики Российской Федерации в области формирования системы международной информационной безопасности Президентом Российской Федерации В. В. Путиным поставлена задача «содействия подготовке и принятию государствами - членами ООН международных актов, регламентирующих применение принципов и норм международного гуманитарного права в сфере использования ИКТ».
Перспектива дальнейшей работы над законами кибервойны видится в создании качественно и новой общей Хартии безопасности киберпространства, в которой, прежде всего, нужно определить правовое состояние - «кибермир» и «кибервойна». Далее регламентировать сферы применения права в киберпространстве, по кругу лиц и по видам технических телекоммуникационных и программных объектов. Регламентацию нужно вести от конкретных физических величин и математических понятий киберсистемы. Добиться хороших результатов в этой работе вполне можно, потому что, здесь возможен тот удачный синтез математической точности и юридического гуманизма, при котором у кибертерроризма и кибермилитаризма не остается шанса на правонарушения. Вполне возможно сделать так, чтобы соблюдение принципов гуманности гарантировала сама электроника. Она беспристрастна, политически не ангажирована и проверяема. В киберпространстве ничего не утаишь и не спрячешь, тем более, если речь идет о враждебных электронных акциях. Имея полномочия от государств, юристы и техники вполне способны урегулировать любое электронное отношение строго по закону, основываясь на оцифрованных фактах и электронных документах, зафиксированных в киберпространстве - доказательствах, которые невозможно подделать, подменить, исказить или потерять. Новая Хартия безопасности киберпространства должна сформировать безотказный и безошибочный процессуальный правопорядок квалификации любых враждебных действий, или несовместимых с универсальными принципами гуманизма и мирного сосуществования наций.
Исходя из этого, можно отметить, что для выстраивания международных отношений в глобальном киберпространстве на основе принципа равенства суверенитетов, являющегося одним из важнейших принципов международного права, представляется целесообразным осуществить кодификацию норм, регулирующих международные отношения в глобальном киберпространстве.
Для выработки рациональной политики в области обеспечения информационной безопасности, прежде всего, необходима трезвая оценка сегодняшнего состояния, особенностей и перспектив развития информационного общества, информатизации как процесса, информационного оружия и реально возможных способов его применения. Такая оценка есть базовая предпосылка выработки внешней и внутренней политики государства, военные и военно-технические компоненты которой могли бы предотвращать или парировать возникшие угрозы и надежно обеспечивали бы безопасность страны.
В настоящее время обоснованными и необходимыми являются следующие предложения в рассматриваемой сфере:
- закрепление в международных договорах содержания государственного суверенитета в национальном киберпространстве, в том числе в области управления адресным пространством глобального киберпространства и его национального сегмента;
- определение процедуры и проведение делимитации границ национальных киберпространств и закрепление границ этих пространств в соответствующих международных договорах;
- определение объектов, включая критически важные, информационной инфраструктуры общества, пользующихся правовой защитой со стороны Международного гуманитарного права (МГП);
- создание и поддержание в актуальном состоянии «карт» привязки объектов национальной информационной инфраструктуры, которым
предоставляется правовая защита МГП;
- уточнение условий пользования международно-правовым статусом комбатанта лицами, осуществляющими акты враждебного использования информационно-коммуникационных технологий в качестве средства вооруженного насилия в составе вооруженных сил государств, других вооруженных групп, участвующих в вооруженном конфликте;
- уточнение признаков враждебного использования ИКТ в качестве средства вооруженного насилия в отношении противника, лиц и объектов, защищаемых МГП;
- совершенствование процедуры и условий исследования фактов нарушения МГП Международной комиссией по установлению фактов;
- определение целесообразности создания международной системы объективизации событий, связанных с использованием ИКТ в ходе вооруженных конфликтов, для создания условий выполнения задач, возложенных на Международную комиссию по установлению фактов.
Закрепление соответствующих правовых новаций по каждому из выделенных направлений в универсальных международных договорах будет способствовать выполнению задачи обеспечения применимости норм международного права к использованию ИКТ на основе принципа суверенного равенства, укреплению общего понимания в целях повышения стабильности и безопасности в глобальном киберпространстве, формированию единообразной практики применения МГП к вооруженным конфликтам в киберпространстве, а также методики оценки правомерности использования ИКТ в качестве средства вооруженного насилия в ходе военных действий в «традиционных» сферах применения.
В условиях глобализации информационных систем без подключения к мировому информационному пространству любую страну ожидает экономическое прозябание. Следует отчетливо представлять себе, что уже по геополитическим причинам участие России в международных системах телекоммуникаций и информационного обмена невозможно без комплексного решения проблем информационной безопасности.
Следовательно, необходимо международное сотрудничество, ориентированное на разработку и принятие правовых положений и соглашений, обеспечивающих информационную безопасность в процессах трансграничного информационного обмена. Необходима активная поддержка деятельности различных международных групп, разрабатывающих и обсуждающих различные аспекты внутреннего и межгосударственного законодательства, международные стандарты и возможные области взаимных интересов стран в информационной сфере. В част-ности, должны быть определены и юридически закреплены меры международного характера, направленные на предотвращение и обеспечение ответственности за компьютерные преступления, за применение кибернетического оружия, использования кибератак . В целом такое направление соответствует и общей тенденции развития международного права, основной и, по сути, единственной целью которого является установления всеобщего режима международной безопасности.
В юридическом плане новая концепция безопасности должна предполагать развитие такой системы международного правопорядка, которая была бы основана на признании взаимозависимости современного мира, изменения понятия государственного суверенитета и служила бы нормативным выражением приоритета интересов безопасности над экономическими и политическими интересами, обеспечивала бы, в конечном счете, приват права в политике.
Эффективность международного права как права всеобъемлющей безопасности и коллективной ответственности государств перед человечеством предполагает конструктивное сотрудничество участников международного общения в решении двух основных задач. Первая из них связана с обеспечением функционирования того механизма поддержания мира, которым международное сообщество уже располагает, вторая -- с выработкой новых правовых норм.