Категориальная сущность превенции в гражданском праве России: вопросы теории и практики
К.А. Васильков, следователь отдела по расследованию дорожно-транспортных происшествий Следственного управления МВД России по г. Барнаулу (г. Барнаул)
Аннотация
Автором анализируется категориальная сущность превенции в области гражданского права Российской Федерации. В основу анализа легли фундаментальные выводы науки цивилистики и правоведения, а также практика реализации гражданско-правовых норм. Кроме того, в ключе поставленной цели - доказать существование превенции как правовой категории, акцент сделан на исследовании гражданско-правовых функций, ответственности и правовых предписаний. В заключении автор приходит к выводу о том, что признаки превенции как правовой категории просматриваются в отрасли гражданского права ярко и недвусмысленно, что дает новую почву для научных изысканий.
Ключевые слова или словосочетания: превенция, гражданско-правовая функция, норма гражданского права, правовая категория, категориальная сущность, гражданское право. превенция гражданский право
Annotation
THE CATEGORICAL ESSENCE OF PREVENTION IN THE RUSSIAN CIVIL LAW: ISSUES OF THEORY AND PRACTICE
K.A. VASILKOV, Investigator of the Traffic Accident Investigation Department of the Investigative Department of the Interior Ministry of Russia in Barnaul (Barnaul)
The author analyzes the categorical essence of prevention in the field of Civil Law of the Russian Federation. The analysis is based on the fundamental conclusions of the Civil Law and Legal Science, as well as the practice of implementing of Civil Law norms. In addition, to achieve the goal to prove the existence of prevention as a legal category the emphasis is made on the study of civil and law functions, responsibilities and legal requirements. Finally, the author concludes that the features ofprevention as legal category can be seen clearly in the branch of Civil Law, which provides new ground for a scientific research.
Keywords and phrases: prevention, a civil and law function, a Civil Law norm, a legal category, categorical entity, Civil Law.
Гражданско-правовые отношения на современном этапе без преувеличения являются основными и играют важную роль в формировании правовой культуры и социализации человека. Проблема правосознания большинства граждан РФ, а именно его переход в различные деформированные формы (правовой нигилизм, правовой инфантилизм, перерождение сознания и др.) во многом предопределяет и детерминирует значимость превенции как механизма "предвосхищающего недопущения" нарушений в самых различных отраслях права. При этом в тех из них, которые относят к публичным, превенция рассматривается как привычная категория, неразрывно сопровождающая деятельность субъектов соответствующих общественных отношений.
Специфика гражданского права, определяемая добровольностью, равенством сторон и возможностью защиты нарушенного права различными методами, не предполагает прямого указания на важность предупредительных мер. Однако не вызывает сомнений то, что предотвращение нарушений гражданско-правового толка является необходимым условием нормального осуществления гражданского оборота. Определенные алгоритмы действий участников гражданско-правовых отношений, закрепленные как законодательно, так и в рамках, например, договоров, носят явно предупредительный характер и могут рассматриваться как проявление действия категории превенции в указанной отрасли. Аргументируем свою позицию.
Во-первых, превенция в гражданской отрасли частного права ранее неоднократно являлась предметом научных исследований, однако она рассматривалась не обобщенно, а через призму функционального назначения гражданско-правового регулирования (как отраслевого, так и межотраслевого). Гражданско-правовая функция в понимании В.А. Рыбакова - это "обусловленное товарно-денежной формой и задачами государства воздействие гражданско-правовых норм на имущественные отношения и связанные с ними личные неимущественные отношения в определенных направлениях" [1, с. 128]. Мы согласны с мнением профессора, поскольку оно представлено с учетом специфики предмета правового регулирования. Тем не менее, есть ученые, которые в своих работах прямо не отражают, но поддерживают такую трактовку относительно анализа понятия функции права в целом [2, с. 121-127; 3, с. 13-14], равно как есть и те, кто высказывают иную позицию [4, с. 24-27; 5, с. 188].
Относительно превентивного направления И.В. Москаленко пишет, что "превентивные функции гражданского права должны рассматриваться как набор юридического инструментария, посредством которого оказывается необходимое воздействие на волевое поведение участников общественных отношений" [8, с. 7-9]. Раскрывает понятие превентивных функций гражданского права И.В. Москаленко через "совокупность приемов и способов воздействия на общественные отношения, а именно через такие юридические средства, как дозволение, обязывание и запрет" [6, с. 7]. А.Я. Рыженков указывает, что гражданскому праву присущи превентивная и карательная функции, говоря про них, что в "рамках гражданского права карательная функция проявляется в виде такого наказания, как выплата неустойки сверх причиненных убытков, либо применение последствий недействительных сделок, а превентивная функция является подфункцией воспитательной, осуществляя меры профилактики правонарушений" [7, с. 44-49].
В свою очередь Т.В. Каравай выделяет охранительную функцию в гражданском праве, но вкладывает в неё также превентивный смысл, отмечая, что она "выражается в воздействии права на поведение людей путем установления запретов, однако также предполагает и использование обязывающего способа воздействия права" [2, с. 126]. Все вышеприведенные мнения в части верны, и, развивая наше исследование, мы поддерживаем А.Я. Рыженкова в том, что "функции гражданского права закономерно связаны с задачами, стоящими перед Российским государством, а следовательно, с функциями государства" [7, с. 44]. Однако следует внести точечную ремарку, отметив, что превенция в современном множестве правовых норм хоть и ставится в зависимость от конкретной отрасли права относительно выбора приемов и средств предупредительно-профилактического воздействия, однако должна рассматриваться как правовая категория, нечто обобщенное и проникающее в каждую отрасль, и, следовательно, логичнее выделять функции самой превенции как правовой категории (охранительную, карательную, воспитательную - в зависимости от стадии предупреждения), а не превентивную функцию в рамках какой бы то ни было отрасли права, в том числе гражданского.
Во-вторых, превенцию в анализируемой отрасли можно увидеть через ответственность. Другими словами, возможность привлечения лица к гражданско-правовой ответственности уже психологически, а в случае её наступления фактически влияет на формирование позиции уважения прав участников гражданских правоотношений и соблюдения отдельных императивных норм данной отрасли. Сам по себе указанный вид ответственности в науке гражданского права определяется неоднозначно. Одни ученые характеризуют его как позитивную ответственность, под которой понимают строгое осуществление всех обязанностей [8, с. 371], другие определяют как регулируемую обязанность давать отчет в своих действиях [9, с. 1008]. Некоторые убеждены, что гражданско-правовая ответственность наступает только путем обращения участников в судебные инстанции [10, с. 137], равно как существуют и противоположные суждения [11, с. 3]. Вместе с тем в настоящее время в области цивилистики идут дискуссии относительно понятия "гражданское правонарушение" [12, с. 76-79] и того, что оно является основанием наступления рассматриваемого вида ответственности. Во всяком случае основополагающим моментом определения категориальной сущности превенции в области гражданского права является установление целей такой ответственности, а не её признаков.
В этой связи отметим, что отдельные ученые выделяют важнейшей целью гражданско-правовой ответственности "восстановление имущественного положения потерпевшей стороны от противоправных действий" [13, с. 256], одновременно указывая, что "данный вид ответственности не имеет своей основной целью применение карательного умысла, значит, не преследует цели наказания привлекаемого к ответственности лица, так как воздействует на имущественную сферу правонарушителя, а не на его личность" [13, с. 256]. Мы полагаем, что в условиях современного капиталистического строя общества имущественное положение человека является одним из основных, и вмешательство в его изменение в виде претерпевания неблагоприятных для лица имущественных последствий воздействует и на личность правонарушителя.
Другими словами, превенция в гражданском праве проявляется так же, как и во многих остальных - через юридическую ответственность. Поскольку это основной стимул формирования и поддержания правопослушного поведения, в отрасли гражданского права она проявляется не только в этом и, учитывая особенности, во многом превосходит иные отрасли благодаря своему методу правового регулирования и отдельным нормам. Таким образом, отталкиваясь от данных рассуждений, можно сделать вывод о том, что предупредительно-профилактическое воздействие оказывается на этапе как привлечения лица к гражданско-правовой ответственности, так и после наступления неблагоприятных последствий.
В-третьих, мы убеждены в том, что напрямую превенция в гражданском праве выражается через нормативные предписания (нормы права). Рассмотрим конкретные примеры норм, имеющих своим назначением профилактику противоправного поведения участников гражданских правоотношений. Затрагивая конститутивные положения, остановимся на целевом назначении ст. 10 ГК РФ "Пределы осуществления гражданских прав". Несмотря на то, что суть рассматриваемых отношений предполагает добросовестность и разумность действий их участников, законодателем раскрывается ряд последствий в случае нарушения установленных правил: п. 1 указанной статьи устанавливается постулат о недопустимости осуществления гражданских прав в обход закона с противоправной целью или лишь для нанесения вреда иному лицу [14].
Предупреждение, заложенное в рассматриваемой норме, призывает людей выстраивать взаимодействие с учетом данного требования. Здесь же закладывается неотвратимость наступления ответственности при нарушении названных выше положений: "В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, Арбитражный суд или Третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом" [14]. Так, в ситуации, когда злоупотребление правом вызвало нарушение права иного индивида, последний правомочен требовать возмещения причиненных ему убытков. Кроме того, предупредительно-профилактическое воздействие только на концептуальных нормах гражданского права не заканчивается, наоборот, отдельные специальные алгоритмы действий предусматривают эффективные превентивные возможности. Раскроем данный тезис на примере ст. 1065 ГК РФ "Предупреждение причинения вреда".
Приведем выдержку из исследования А.В. Климовича, который пишет, что "вопреки своему расположению в гл. 59 ГК РФ "Обязательства вследствие причинения вреда" ст. 1065 посвящена, прежде всего, предотвращению будущего вреда - в тех случаях, когда чья-либо деятельность создает реальную опасность его наступления" [15, с. 75]. То есть данная норма предполагает чистую превенцию, поскольку общее предупреждение уже действует, но правонарушение еще не произошло. Одновременно А.В. Климович указывает, что "обязательства по предупреждению вреда не могут быть отнесены к мерам ответственности" [15, с. 75]. Мы поддерживаем это мнение и полагаем, что в данном случае ответственность в том виде, в каком она представлена в науке цивилистики и праве, не наступает, поскольку не формирует необходимых оснований для таковой. Однако есть ученые, которые не согласны, что норма ст. 1065 ГК РФ не относится к мерам ответственности [16, с. 799].
Проанализируем подробнее норму ст. 1065 ГК РФ. Она закрепляет в себе правило, согласно которому "опасность причинения вреда в будущем может явиться основанием к иску о запрещении деятельности, создающей такую опасность" [17]. Опасность должна быть реальной, т. е. предполагать неизбежность наступления вреда в будущем при сохранении характера рассматриваемой деятельности и сопровождающих условий ее осуществления. Эта реальность требует убедительного подтверждения прежде всего соответствующими специалистами и экспертами [15, с. 75]. Данная превентивная возможность успешно реализуется на практике.
Приведем несколько судебных прецедентов. Так, в 2019 году в Советский районный суд г. Красноярска обратилось Министерство лесного хозяйства Красноярского края с иском к С.И. Мельникову о возложении обязанности по устранению нарушений лесного законодательства. Требования мотивированы тем, что на основании договора аренды ответчик использует земельный участок, общей площадью 0,327 га, расположенный на территории, подведомственной КГБУ "Емельяновское лесничество", в целях осуществления рекреационной деятельности. Согласно сведениям о результатах осмотра на используемом лесном участке пункт сосредоточения противопожарного инвентаря ответчиком не укомплектован в полном объеме, а именно: отсутствуют лопаты (7 шт.), ранцевые лесные огнетушители (2 шт.), средства и оборудования, необходимые для тушения лесных пожаров, что влечет неготовность арендатора к тушению пожара и при возникновении угрозы уничтожения огнем значительной площади лесного фонда может повлечь переход лесных пожаров на населенные пункты.