Описание речи Степы выстраивается писателем в соответствии с его отношением к чиновникам МАССОЛИТа и в то же время весьма эффектно, концептуально значимо. Так, сначала Булгаков воспроизводит обращенный к Воланду Степин вопрос, заданный, кстати, по всем канонам бюрократического языка -- Что вам угодно? Можно считать, что стилистика вопроса также концептуально значима и выступает в качестве очередного средства гиперболизированной антитезы. Далее мы читаем о том, как произносится этот вопрос устами Степы. И здесь после слов «не узнав своего голоса» по правилам современной пунктуации должно следовать двоеточие, ибо автор начинает разъяснять, почему герой не узнал своего голоса. Однако более адекватным и, очевидно, эффектным для авторской концепции оказывается парцелляция, в результате чего уточняющая конструкция выступает как самостоятельная мысль. Такой синтаксис, безусловно, позволил более ярко выразить очередную «порцию» авторского смеха над Степой. Не случайно далее в рассматриваемом контексте Булгаков еще не раз отметит это состояние тяжелого речепроизводства Степы ремарками типа хрипло спросил; прохрипел Степа; начал он, еле ворочая языком; пискнул Степа; Степа выдавил из себя слова.
В этом духе злого смеха и резкого противопоставления двух миров продолжается описание встречи Воланда и Лиходеева. В целом же конфликтность сопоставления команды Воланда и псевдоинтеллектуальной, псевдокультурной чиновничьей богемы первых постреволюционных десятилетий -- одна из основных линий эстетической концепции М.Булгакова, воплощенной в данном произведении. Писатель намеренно романтизизирует нечистую силу, чтобы ярче показать бездуховность и ничтожность реальных людей, принадлежащих к элите московского общества. По воле автора команда Воланда оказывается благороднее и умнее образованных представителей творческого бомонда; именно Воланд и его спутники несут ответственность за происходящее в реальности и восстанавливают справедливость, наказывая зло и спасая невинно страдающих от бюрократической машины. Такой «расклад» системы образов свидетельствует, как мы отмечали, о резко отрицательном отношении М. Булгакова к современной ему российской действительности, о полном неприятии советских служителей литературы и искусства, о мечте восстановить в реальной жизни справедливость.
Вместе с тем запечатленное в романе многоголосие и противостояние трех миров (см. выше) направлено не только на отрицание. Сила авторского сарказма устремлена, как мы узнаём из текста всего произведения, на утверждение бескорыстного служения искусству, которому писатель был верен всю свою недолгую жизнь. Благородство души, чистая совесть, сердечная доброта, нравственное достоинство, служение справедливости, бескорыстная любовь -- вот основные концепты эстетической идеи автора в романе «Мастер и Маргарита».
Литература
1. Бабенко Л. Г., Казарин Ю. В. Филологический анализ текста. М.: Академический Проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2003, 400 с.
2. Болотнова Н. С. Филологический анализ текста. Москва: Флинта: Наука, 2009. 520 с.
3. Войтак М. Стереотипизация и творчество в поэтической молитве // Стереотипность и творчество в тексте. Пермь, 2000. С. 47-63.
4. Волков А. А. Курс русской риторики. М.: Русская панорама: Кафедра, 2013. 414 с.
5. Воспоминания о Михаиле Булгакове: Сборник / сост. Е. С. Булгакова, С. А. Ляндрес. М.: Советский писатель, 1988. 528 с.
6. Высказывания о М. Булгакове [Электронный ресурс]. URL: http://aphorism- citation.ru/index/0-588 (дата обращения 24.11.2018).
7. Горшков А.И. Русская словесность: От слова к словесности // Язык как материал словесности: сб. науч. статей: к 90-летию профессора А.И. Горшкова. М.: Изд-во Литературного ин-та им. А. М. Горького, 2013. С. 5-25.
8. Кожина М. Н. Речеведческий аспект теории языка // Stylistyka. Вып. VII. Оро1е, 1998. С. 5-32.
9. Кожина М. Н., Дускаева Л. Р., Салимовский В. А. Стилистика русского языка. М.: ФЛИНТА: Наука, 2018. 462 с.
10. Куликова И. С., Салмина Д. В. Миссионерское Евангелие: добро или зло?: Филологическая критика. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000. 239 с.
11. Купина Н. А. Креативная стилистика. М.: Флинта: Наука, 2017. 180 с.
12. Купина Н. А. Филологический анализ художественного текста: Практикум. М.: Флинта: Наука, 2003. 405 с.
13. Лихачев Д. С. Воспоминания. Раздумья. Работы разных лет. Т. 2. М.: Флинта: Наука, 2006. 511 с.
14. Львов М. Р. Риторика. Культура речи. М.: Академия, 2004. 270 с.
15. Мечковская Н. Б. Язык и религия. М.: Гранд: Агентство «Фаир», 1998. 349 с.
16. Нерознак В. П. Теория словесности: старая и новая парадигмы // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста: Антология. М.: Academia, 2009. С. 13-31.
17. Рождественский Ю. В. Теория риторики. М.: Флинта: Наука, 2004. 510 с.
18. Шмелева Т. В. Речеведение: в поисках теории // Stylistyka. Вып. VI. Оро1е, 1997. С. 301-313.
19. Штайн К. Э. Многогранность философско-религиозного дискурса О. Павла Флоренского и глубинный стереотип // Стереотипность и творчество в тексте. Пермь, 2000. С. 32-46.