Иркутский государственный университет
Институт филологии, иностранных языков и медиакоммуникации
Кафедра иностранных языков для неязыковых направлений
Как не заблудиться в замысловатом лабиринте межкультурного общения? (на материале романа А. Чемберлен «Sofia»)
Вербицкая О.М., к. филол. н., доцент
Аннотация
Развитие современной лингвистики приводит к повышению интереса к коммуникативным проблемам языка в межкультурном общении. В статье рассматриваются коммуникативные неудачи, возникающие на фоне конфликтного взаимодействия лингвокультур. Причины коммуникативных провалов в межкультурном общении автор статьи связывает с культурологическими коммуникативными помехами, связанными с различиями в типах культур, стереотипами восприятия чужой культуры, различиями менталитетов и национальных характеров партнеров по коммуникации. В статье устанавливаются сходства и различия речевых стратегий в инолингвокультурном контексте. В заключении делается вывод о том, что знание особенностей национального коммуникативного поведения способно помочь избежать потенциально конфликтные ситуации в процессе межкультурной коммуникации.
Ключевые слова: коммуникативная неудача, межкультурная коммуникация, культурный шок, аккультурация, картина мира.
Annotation
Verbitskaya O.M. How not to get lost in the intricate labyrinth of intercultural communication? (on the basis of the novel by А. Chamberlin «Sofia»)
The development of modern linguistics leads to increasing interest to language communicative problems in the field of intercultural communication. This piece of work deals with communicative failures emerging on the background of conflict linguo-cultural interaction. The author of the article connects the communicative fiasco causes with cultural communicative hindrances, conditioned by the distinctions in cultures' types, stereotypes in perception of alien culture, differences of mentality and national characters of interlocutors. The work reveals similarities and differences in speech strategies in foreign linguo-cultural context. Finally, the conclusion is drawn about the importance of knowledge of national communicative behavior, what will contribute to avoiding potentially conflict situations in the process of intercultural communication.
Keywords: communicative failure, intercultural communication, cultural shock, acculturation, the mapping of the world.
Для современной лингвистики характерна переориентация научных интересов с преимущественного изучения внутренних закономерностей языковой системы на рассмотрение функционирования языка как важнейшего средства человеческого общения. По словам Е.С. Кубряковой, «современное состояние теоретической лингвистики характеризуется выдвижением в ней двух главных парадигм научного знания - когнитивной и коммуникативной»[Кубрякова, 1997, с.12]. В этой связи вполне естественно, что, будучи одной из главных парадигм научного знания в современном языкознании, речевая коммуникация вызвала к себе резкое обострение интереса со стороны ученых. Как известно, деятельность общения направлена на удовлетворение практических и коммуникативных целей. Однако речевое взаимодействие не всегда протекает успешно.
Коммуникативные неудачи постоянны в общении людей, они естественны в силу того, что непонимание, недопонимание, неумение услышать, а также неумение корректно выразить мысль - почти неизбежные спутники естественного общения. В коммуникативно-прагматической лингвистике постепенно складывается определение коммуникативной неудачи. Вслед за О.Н. Ермаковой и Е.А. Земской, коммуникативной неудачей мы считаем «полное или частичное непонимание высказывания партнером коммуникации, т.е. неосуществление или неполное осуществление коммуникативного намерения говорящего» [Ермакова, Земская, 1993]. Авторы цитируемой работы рассматривают коммуникативную неудачу в зависимости от разных причин, выделяя коммуникативные неудачи, порождаемые свойствами языковых единиц; порождаемые различиями в индивидуальных свойствах, говорящих; порождаемые неверным пониманием коммуникативной интенции говорящего; возникающие в манипулятивных речевых актах; порождаемые неадекватной передачей чужой речи; порождаемые прагматическими факторами, а также реакцией на дескрипцию.
На наш взгляд, одним из основных препятствий как в эффективном овладении иностранным языком, так и в успешной коммуникации между двумя представителями разных культур, является расхождение в языковом мышлении. Картина мира, отражённая в языке, не совпадает у разных народов. Это проявляется в принципах категоризации действительности и, следовательно, находит выражение, как в лексике, так и в грамматике. Обратимся к эпизоду из романа американской писательницы Анны Чемберлен «Sofia», который содержит пример того, как каждый язык по-разному отражает гендерные отношения, что ведёт к коммуникативной неудаче:
«“The sea”, he replied. “She is a willful and headstrong girl. I misunderstood for a moment because in my language `sea' is a he. We Arabs see him sometimes as a little boy, playing, sometimes as a sleeping giant, sometimes as a youth, pining for love. Sometimes, Allah have mercy, the sea is a madman in his fury. I was just thinking how like the coils of a serpent the waters of the Basin look today, shimmering beneath us as the tide slithers landward to its height. So you see, I would not understand at once when you likened `him' to a willful, headstrong girl” » [Chamberlin, 1998, p.52].
В вышеприведённом примере речь идёт о родном языке повествователя (арабском), где слово “море” мужского рода, в то время как в языке, на котором изъясняется его собеседник (региональная разновидность итальянского языка), данная лексическая единица женского рода. Любопытным является тот факт, что подобная коммуникативная неудача не произошла, если бы диалог вёлся на турецком языке, поскольку в турецком языке отсутствует грамматическая категория рода. И подтверждающий это нижеследующий пример:
«“Now that is one thing I have always liked about Turkish”, Husayn interrupted my thoughts with his again. “They are not so particular as either Italian or Arabic about the gender of things, so similes can be many things at once”» [Chamberlin, 1998, p.54].
Продолжение этой мысли находим на дальнейших страницах романа:
«“And how could I, Giorgio Veniero, settle down to life in Venice as a stodgy old merchant with nothing to do all day but sit in my warehouse and count ducats? I am married to the sea”.
“And she is a harsh mistress”, Husayn said with a smile.
“Husayn, my friend. I think I prefer you Arabs' image of the sea as a man”.
“A master lets you go home at the end of the day. A mistress is more jealous and greets you at the door with your slippers - and more demands.”
“What should I do, Husayn?”
“That is one matter in which - for all my costumes and my perfect Italian - I shall never be a Venetian. You like our images of the sea. Perhaps other images will serve you as well. You Venetians always wonder, `What should I do, what should I do?' As if there were power in your hands to change the world. Nay, as if the whole responsibility for worldwide good rested on your vain but nonetheless narrow shoulders. My friend, it is in Allah's hands, for all that we little ants can do. `Inshallah', we Muslims say. `May it be as Allah wills”» [Chamberlin, 1998, p.73-74]. межкультурный общение коммуникативный неудача чемберлен sofia
Вышеприведённый фрагмент иллюстрирует то обстоятельство, что, изучая иностранные слова, человек как бы извлекает кусочки мозаики из ещё неизвестной ему картины и пытается совместить их с картиной мира, заданной ему родным языком. Пример также отражает различия в менталитете представителей разных культур, что также может стать причиной коммуникативных сбоев. В свете вышеизложенного становится очевидным, что усвоение языка без знания культуры недостаточно для эффективного контакта между представителями разных национальностей и носителями разных языков. Необходимо прежде всего осознание национальной культуры для того, чтобы состоялось полноценное общение, при котором его участники способны достигнуть взаимопонимания, настроиться на одну волну. И.А. Василенко, например, справедливо замечает по этому поводу: «...пространство диалога цивилизаций в глобальном мире насыщено особыми “тонкими” видами социокультурных импульсов, интерпретировать которые, мобилизуя рациональные типы знания, практически невозможно: их источники скрыты в глубинах человеческого духа, в тайниках культуры» [Василенко, 1999, c.9]. В унисон с мнением, выраженным в вышеприведенной цитате, важно упомянуть, что любой язык впитал в себя воззрения своих носителей о мире и вселенной, их представления о душе, о трансцендентной и иррациональной сути вещей, которые первоначально состояли в обожествлении природных явлений, в одушевлении природных стихий, что приводило к появлению в языке антропоморфных номинаций всевозможных бесполых неодушевленных предметов и феноменов.
Возвращаясь к вопросу о коммуникативной неудаче, приходим к выводу о том, что непонимание, недопонимание и неправильное понимание часто встречаются в общении между людьми, принадлежащими к разным культурам, когда один из них говорит на родном языке, а для другого участника этот язык является иностранным. Не вызывает сомнения тот факт, что жизненный опыт, языковые привычки, стереотипы поведения и восприятия речи, традиционно передаваемые из поколения в поколение взгляды, система ценностей, отношение к тем или иным национальностям и носителям определённых культур и т.п. будут в значительной степени разными. Говоря другими словами, языковая «этика» и, разумеется, языковой этикет у представителей разных языков неизбежно различны. Часто оказывается, что восприятие иностранцем своей речи чуть ли не диаметрально противоположно тому, как воспринимают его речь естественные носители языка:
«Curses are the first thing a trader learns in any tongue and my friend acquitted himself flawlessly, progressing from “Son of a cow!” to “The Madonna of your quarter is a whore! Not worth two tapers!” and “Your saint couldn't work a miracle to save his life!” Had anyone guessed he was a Muslim, the entire town would have been up in arms. But such blasphemy was taken lightly enough between Christians and, since things soon settled back to business on deck, I felt my earlier fears unfounded» [Chamberlin, 1998, p.56].
Однако заметим, что правила вежливости требуют соблюдать цивилизованные нормы поведения в любой ситуации общения.
Коммуникативная неудача может являться следствием межкультурных барьеров между интерактантами. При чтении анализируемого романа читатель также сталкивается с одним из явлений, которое в силу человеческой природы неизбежно сопровождает межкультурные отношения, это этноцентризм - тенденция рассматривать нормы и ценности собственной культуры как основу для оценки и выработки суждений о других культурах. Этноцентризм - одно из серьёзных препятствий на пути полноценного межкультурного общения, поскольку люди, ослеплённые чувством превосходства над другими, не могут оценить и понять иные культурные ценности, поведение, представления, а значит, они не могут понять партнёра по процессу коммуникации. Вообще, межкультурная коммуникация представляет собой культурно обусловленный процесс, все составляющие которого находятся в тесной связи с культурной (национальной) принадлежностью участников процесса коммуникации. Поскольку один человек субъективно оценивает другого в контексте своего культурного опыта, такие проявления, как этноцентризм и негативные культурные стереотипы, могут нанести серьёзный урон межкультурному общению. Так, друг главного героя, итальянца по происхождению - Джорджио Веньеро, не в силах понять позицию своего компаньона, наотрез отказавшегося от возможности насильно овладеть своей возлюбленной:
«“You will not have her?” Husayn asked once the door and the stern guard had come between the women and ourselves.
“You should know me better than that by now, Husayn”, I said. I cannot take a woman like that, like a slave, like booty, as you Turks can. Especially not this woman. If I am to have her, I must win her, heart and hands, fair and square”.
“It may not be Allah's will ever to offer her to you again”.
“Let it be between me and God,” I said, as a man goes to what may be his death.
Husayn nodded. “Very well. But I do not understand why you men of Venice enjoy making things ten times more difficult for yourselves than they ever have to be. And, I must say, you make it hard for my commander”.
“Oh, yes,” I said with bitter sarcasm. “Now your commander must force himself to enjoy her favors all alone”.
“My friend,” Husayn sounded hurt. He wanted to give her to you. He wanted to get rid of the responsibility. This girl, he knows, will be difficult to keep virtuous”» [Chamberlin, 1998, p.96-97].
Действительно, в процессе усвоения другой культуры человек сталкивается с вещами и понятиями, которые кажутся ему парадоксальными. То же самое можно сказать и об усвоении собственно языковых форм, о чём свидетельствует пример со словом `sea'. Не случайно, некоторые языковеды, например, называют омонимию и синонимию лексическими парадоксами, а фонетисты говорят об одном из тембров, как о «парадоксальном». Сами контрасты между языками и культурами часто воспринимаются как парадоксальные и необъяснимые. Так, известный специалист по английскому языку Д. Кристалл описывает ситуацию, когда англичанин, впервые начинающий изучение русского языка, воскликнул: «Как это в русском языке нет определённого артикля? Но он же должен быть!» [Crystal, 1977, p. 21].
Заметим, что в идеале, контакты между представителями разных языков и культур могут быть полноценными только в том случае, если участники коммуникации в состоянии понять не только прямое, непосредственное содержание того, что они слышат от собеседника, но и воспринимать подразумеваемое содержание. Человек, изучающий чужую культуру, учится понимать глубинные процессы, лежащие в её основе, а не только характерные для неё внешние атрибуты. В данной связи представляют интерес размышления И.А. Василенко, указывающие на парадоксальность, с которой сталкиваются те, кому приходится заниматься проблемой интерпретации культур: «Проблема интерпретации в диалоге цивилизаций может быть сформулирована в виде социокультурного парадокса: для человека понимать партнёра другой культуры - значит переноситься в другое социокультурное измерение. Этот парадокс, в свою очередь, отсылает нас к ещё более фундаментальным вопросам: каким образом способен человек осуществить процедуру понимания другого, сохраняя собственную социокультурную идентичность? И как социолингвистическая культура цивилизации, объективируясь, выявляет собственные знания, способные одновременно поддаваться интерпретации другими культурами? [Василенко, 1999, с.10].