Современное российское общество крайне неоднородно. Поэтому трудно признать приемлемым, когда небольшая, хотя и активная его часть пытается говорить от имени всего общества, отождествляя собственный образ мыслей с мнением всех остальных россиян. Подобный подход религиозно ориентированных интеллигентов-традиционалистов не только не корректен, но, как представляется, и опасен, ибо отстаиваемая ими позиция не ограничивается теоретическим дискурсом. Защитники идеи особой русской политико-правовой ментальности не только отвергают европейскую правовую культуру, но и требуют пересмотра основного закона страны, исключения из него общепризнанных норм международного права. «Идеология прав человека, - уверяет читателя В.В. Сорокин, - никогда не была и не будет ядром российского правосознания. Российское правосознание отвергает ее…» [19, с. 104]. В этой связи автор энергично возражает против статьи 2 Конституции РФ, поскольку она, по его мнению, «дезориентирует общественное мнение, уводит его в ложном направлении, способствует обострению кризиса нашего общества» [19, с. 103]. По логике ученого получается, что кризиса в России можно было бы избежать, если не объявлять человека высшей ценностью и не обязывать государство признавать соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Богатый исторический опыт России, тревожные драматические будни наших дней дают веские основания для прямо противоположного вывода. Одна из причин наших бед (в том числе исторического отставания от Запада) состоит в том, что общечеловеческие стандарты [естественного] права в прошлом просто игнорировались, а сегодня хотя и зафиксированы в Основном законе страны, но носят преимущественно декларативный характер. Определенно не нравится В.В. Сорокину и пункт 3 статьи 19 Конституции РФ. В признании равенства прав и свобод мужчины и женщины в нашем обществе он видит заговор глобалистов, мечтающих превратить русских людей в однополых существ, похожих на гермафродитов [19, с. 108]. Профессор здесь явно не договаривает. В патриархальном обществе, каким оставалась Россия до начала XX в., властные отношения господства и подчинения были не только между государем и его подчиненными, но и главой семьи и ее членами.
Критикуя (в ряде случаев не без основания) многие статьи Конституции страны, В.В. Сорокин приходит к выводу, что она подрывает связь с традицией российского правосознания. Во имя сохранения этой связи требуют изменить существующую правовую систему также Г.И. Райков и В.В. Гальченко. Реформа, с их точки зрения, «должна начаться с изменения 18-й статьи Конституции, в которой должно быть записано “Правда и совесть (а не право и свободы) человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов…” Не свободы, а правда венчает закон» [14, с. 10]. По мнению авторов, такое изменение Конституции «будет иметь радикальные последствия для всего нашего правового строя» [14, с. 10]. С этим выводом трудно спорить. Учитывая, что понятиям «правда», «справедливость» все защитники традиционного национального самосознания придают мистический смысл, можно сказать, что требуемая ими реформа действительно является радикальной. Она возвращает современное российское право к сакрализованному средневековому праву. Тому, о чем дипломатично умалчивают Г.И. Райков и В.В. Гальченко и достаточно откровенно говорит В.В. Сорокин, требуя полной сакрализации правовой и всей общественной жизни. «Укрепление Православия в России, - пишет он, - окажет одухотворяющее действие на юридическую систему страны и обеспечит воспроизводство права в изначально священном его смысле» [19, с. 617]. Для этого, по мнению профессора, «должно быть ограничено в правах секулярное мировоззрение, несущее в себе угрозу духовной целостности мира и человека. Разъятие Права, Православия и Правды гибельно для судьбы русского народа и мира в целом» (выделено мной. - Л.М.) [19, с. 617-618]. В таком ключе трудно разделить озабоченность автора о судьбе мира, но вот опасения относительно будущего нашей страны в случае реализации рекомендаций В.В. Сорокина действительно возникают. Принято считать, что 80% россиян являются православными. В действительности по самым различным исследованиям количество воцерквленных составляет 8-15%. В.В. Сорокин предлагает ограничить в правах 80-90% населения страны, чтобы вернуть Россию в лоно пресловутого традиционного правового сознания. Тревожным здесь является то, что эти идеи, отдающие душком средневекового религиозного фундаментализма, принадлежат не представителю клира РПЦ, а доктору юридических наук, профессору, заведующему кафедрой теории и истории государства и права. Дух «Манифеста» Н.С. Михалкова во многом совпадает с идеями В.В. Сорокина. правовой ментальность русский народ
В воззрениях современных русских традиционалистов чувствуется влияние известной уваровской идеологемы «самодержавие, православие, народность», несущей в себе непоколебимую веру в высшую царскую правоту. «Мы считаем, - пишет Н.С. Михалков, - что верховную власть в России следует мыслить как единую и единственную, правовую и правдивую власть» [11]. По мнению автора, такая власть в настоящее время представлена в должности Президента России [11]. Поскольку эта власть есть воплощение единства Права и Правды, то, конечно, согласно Н.С. Михалкову, ни о каких выборах не может быть и речи - «губернаторы и мэры городов федерального значения должны выдвигаться на должность и освобождаться от должности президентом страны» [11].
Изложенные взгляды современных русских традиционалистов, как представляется, соответствуют политико-правовым представлениям европейских стран эпохи Средневековья и раннего Возрождения, а России - XVIII - начала XIX вв. Поэтому признаки национальной политико-правовой самобытности, выделяемые русскими традиционалистами, в действительности не являются таковыми. Соборность, мотивированность на правду, справедливость и т.д. не выражают особенность современного правового сознания всего российского общества. Это фактически признают и сами священнослужители. «…У нас сегодня дикий, позорный разрыв между нашей идеологической трескотней и реальной жизнью, - отмечает профессор Духовной академии, известный богослов А Кураев. - На словах - соборность, русская общинность, а в реальности страшная автономизация, несвязанность людей друг с другом, отсутствие взаимопомощи и солидарности как национальной, так и гражданской» [25, с. 11].
Различные социологические исследования фактически подтверждают оценку протодиакана А Кураева. Россияне отличаются от европейцев большей осторожностью, меньшей готовностью к риску, более выраженной потребностью защиты со стороны сильного государства и в то же время сильной мотивацией к богатству, власти, личному успеху и социальному признанию [10, с. 19]. Для 60% наших граждан центром их интересов является семья и лишь для 10% - государство или коллектив [5, с. 12]. В этой связи завышенные ожидания россиянином помощи от государства есть скорее проявление иждивенческих мотивов, нежели державности или соборности. В сознании среднего нашего соотечественника малозначимыми являются вопросы толерантности, равенства, справедливости, забота об окружающих его людях и сохранения природной среды [10, с. 19]. Видимо, поэтому фоновый уровень грубости, нетерпимости, насилия в нашем обществе намного выше, чем в странах Западной Европы. Если количество убийств на 100 тыс. населения в России на 2010 г. составило 20,1 (в мире - 6,5), то во Франции, Англии, ФРГ - 1,7-1,1, в США - 4,2 [13, с. 7]. Почти каждый месяц выносятся обвинительные приговоры убийцам, совершившим преступление на почве национальной ненависти [21, с. 7].
Возвращаясь к вопросу о наличии у русских особых рационально не объяснимых признаков правовой ментальности, представляется, что серьезных оснований для такого вывода нет. В настоящее время у россиян (независимо от их этнической принадлежности) опасно низкий уровень правовой культуры, проявляющийся не только у простых граждан, но и у тех, кто профессионально занимается правотворческой и правоприменительной деятельностью [7, с. 1, 6]. Это объясняется не сакральными, а земными конкретно-историческими причинами. В этих условиях всякие размышления о том, что идеал России - «государство правды», что наш «Бог в правде, а не в силе», что русский человек мотивирован исключительно на правду, справедливость и т.д., есть политическое лукавство, к которому одни прибегают для того, чтобы сохранить и укрепить духовную, а другие - политическую власть. Далеко не случайно то, что подобные идеи стали все чаще звучать в период глубокого кризиса, когда пришло осознание отсутствия эффективного руководства обществом и все большего отставания России от стран, идущих в авангарде исторического процесса.
Разочаровавшись в ценностях демократии, дискредитированных большей частью самими демократами, определенная часть нашей научной и творческой интеллигенции судорожно ищет спасение в религии и ценностях феодального общества. Это, на наш взгляд, тревожный симптом. Право и правовое сознание не безразлично к социальному прогрессу. Как нормативная форма бытия свободы, право может способствовать развитию сущностных сил человека, если оно ориентировано на будущее и может сдерживать их развертывание, если нацелено на прошлое сословное, патриархальное общество. Видение будущего в прошлом сделает невозможным модернизацию нашего общества, усилит его отставание от других стран, лишит Россию будущего.
Библиографический список
Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. М.: Аграф, 1998. 640 с.
Бузгалин А. Что есть Россия // Свободная мысль. 2010. №8. С. 125-140.
Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. 574 с.
Денисов В.В. Народные массы как субъект исторического процесса // Философия и общество. 2010. №2. С. 27-41.
Добрынина Е. Сами себе капитал // Рос. газета. 2010. 1 дек.
Дубровский Д.И. Проблема добродетельного обмана. Кант современность // Вопросы философии. 2010. №1. С. 16-32.
Козлова Н. Причины и следствия // Рос. газета. 2010. 26 янв.
Коркунов Н.М. История философии права. СПб.: Тип А.С.Суворина, 1908. 456 с.
Лапаева В.В. Российская философия права в контексте западной философско-правовой традиции // Вопросы философии. 2010. №5. С. 3-14.
Магун В.С., Руднев М.Г. Базовые ценности россиян в европейском контексте // Общественные науки и современность. 2010. №3. С. 5-22.
Михалков Н.С. Право и Правда. Манифест просвещенного консерватизма [Электронный ресурс]. URL: htttp://www.polit.ru/kino/2010/10/26/manifest.html (дата обращения: 10.11.2010).
Нарочнинская Н.А. Россия и русские в современном мире. М.: Алгоритм, 2009. 416 с.
Радзиховский Л. Рождение нации // Рос. газета. 2011. 15 февр.
Райков Г.И., Гальченко В.В. Свобода для человека или человек для свободы // Независимая газета. 2003. 13 мая.
Семь шагов Г. Зюганова // Рос. газета. 2009. 13 февр.
Сидибе П. Национальный вопрос // Рос. газета. 2011. 19 янв.
Синченко Г.Ч. От митрополита Иллариона до Н.А. Бердяева. Тысячелетний оксюморон русской философии права // Философия права. 2001. №1. С. 14-21.
Соловьев Э.Ю. Дефицит правопонимания в русской моральной философии [Электронный ресурс]. URL: htttp://www.scepsis.ru/library/id-2659.html (дата обращения: 13.01.2011).
Сорокин В.В. Юридическая глобалистика: учебник. Барнаул: Азбука, 2009. 672 с.
Степин В.С. Философия науки. Общие проблемы. М.: Гардарики, 2006. 384 с.
Федосенко В.Л. Преступная ненависть // Рос. газета. 2011. 17 февр.
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. 603 с.
Шафиров В.М. Естественно-позитивное право. Введение в историю. Красноярск: ИЦ КрасГу. 2004. 260 с.
Энгельс Ф. Юридический социализм // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21.
Яковлева Е. Церковь в режиме on-line // Рос. газета. 2011. 11 февр.