Революционный авангард на определенной стадии собственного развития прибегает к откровенной идеологизации художественного слова, непременному конструированию образа врага в эстетическом высказывании и антиэстетизму как отказу от украшательства и образности, выходу к публицистике.
Постмодернизм, углубляя революционный настрой авангарда, его антиэстетические установки, в то же время бескомпромиссно выступает против любых форм идеологического влияния, а следовательно, насильственного воздействия на человека и общество глобальных метанарративов, при этом носителем именно такого метанарратива и является авангард.
Таким образом, отношения авангарда и постмодернизма отличаются сложным и неоднозначным характером заимствований, имеющих мерцающий, экзистенциально фрагментарный характер [Страшкова, 2016б; Купреева, 2016а].
Современная постмодернистская драматургия, кроме апелляций к модернистской и авангардистской драме, коррелирует с художественными открытиями А. П. Чехова, являющимися сегодня объектом экспериментирования.
Отсюда регулярное обращение отечественной драмы к личности писателя, художественной организации и смысловым компонентам чеховского письма, часто выступающего в качестве прототекста. Диалог драматургии «новой волны» и «новой новой драмы» с творческой моделью Чехова имеет глубоко закономерный, перманентно-априорный характер. В качестве наиболее характерных типологических узлов чеховской драмы, находящих регулярное воспроизведение в отечественной драматургии XX века, выделяются:
-- придание реалистическому отражению действительности символического звучания;
-- воссоздание состояния внутреннего «Я», психологического настроения, на которое направлены все художественные средства драматургической реальности;
-- ослабление внешней событийности за счет внутренней динамики действия, сосредоточенного на обнажении психологического конфликта без ярко выраженной кульминации;
-- особая природа конфликта, определенная стремлением показать «механику отношений» личности с действительностью», это непрямой конфликт героев друг с другом, но сопротивление (правда, вяло протекающее или мгновенное, немедленно угасающее) каждой отдельной личности самой рутине-инерции жизни;
-- выработка формы «некоммуникативного диалога», создающей своеобразный эффект драматического полифонизма, который «отрицает общую единую фабулу и утверждает ее дискретность»;
-- отсутствие главного действующего лица, равнозначность персонажей драмы как особый тип антропоцентризма, моделирующий жизнь в соответствии с «ансамблевым эффектом» в качестве со-бытия или сопричастия всех и каждого;
-- особая «персонажная субстанция» -- неоднозначный герой, который не определим ни в качестве положительного, ни в качестве отрицательного, близкий к персонажу дионисийского типа, изменение которого осуществляется в ходе развития действия;
-- активизация первостепенной роли паузы, подтекста, приобретающего символически-обобщающее значение.
Вполне обоснованной видится мысль о ярко выраженной преемственности драматургической концепции А. Чехова и модернистской и -- позже -- постмодернистской драмой как на содержательно-семантическом уровне (ожидание смерти, ускользающее бытие, иллюзорность существования, тривиальность и жизни, и смерти), так и на формосодержательном (природа конфликта, открытый финал, монтажность, жанровый синтез).
Типологическая близость эстетики драматургического мира А. Чехова и опытов представителей новой драмы рубежа XX--XXI веков определяется в плоскости художественного эксперимента над человеческой личностью, раскрывающейся в модификациях жанровых моделей.
Изучение современной драматургии требует использования новых категорий литературоведческого анализа, только входящих в исследовательскую практику и не имеющих стабильного терминологического закрепления: перформативность, метатеатральность, трансгрессия, метажанр [Купреева, 2016б].
Так, последний термин, вводимый в исследования современной драматургии -- метажанр -- употребляется без четкого понятийного расширения в работах М. Липовецкого, А. Макарова, А. Зензинова, В. Забалуева [Забалуев и др., 2008; Липовецкий, 2007; Макаров, 2012]. Мы в качестве метажанра понимаем переходное формосодержательное единство, находящееся в маргинальном, неустоявшемся состоянии переплетения, диффузии различных жанровых форм.
Причем это не конгломерат, не синтез откровенно прочитываемых жанров -- комедии, трагедии, драмы, -- а, если выразиться метафорически, прозрачная амфора, в которую вливаются разноцветные струи из разных родников, находящихся на одном «плато», создавая эстетический напиток, в котором улавливаются разные вкусы, составляющие особый букет [Страшкова, 2016а].
Выводы
Выстраивание единой парадигмы становления и развития русской драмы XIX--XXI веков непременно обращает к новаторским открытиям в драматургической форме А. Грибоедова (метажанр), А. Пушкина и И. Тургенева (психологическая драма), А. Островского (социальнобытовая), М. Салтыкова-Щедрина и А. Сухово-Кобылина (гротескная драма).
Новая «неновая драма» А. Чехова, лирическая драма А. Блока, символистская драма А. Белого, З. Гиппиус, Вяч. Иванова, интертекстуальная драма Дм. Мережковского, Н. Гумилева, эпическая драма Л. Андреева нашли преломление в драматургических экспериментах послеоктябрьского периода XX века и в постпостмодернистской драматургии XXI века, так же, как травестирование в творчестве драматургов «новой волны» и «новой новой драмы» для создания принципиально нового героя времени, в котором прежде всего актуализированы биологическое и архаическое начала.
При этом можно прийти к заключению, что разрушение жанровых границ в произведениях драматургического рода -- традиционный художественный принцип, активизирующийся в переходные эстетические эпохи.
Литература
1. Бахтин М. М. Формальный метод в литературоведении. Критическое введение в социологическую поэтику / М. М. Бахтин // Тетралогия. -- Москва : Лабиринт, 1998. -- С. 110--296.
2. Гачев Г. Д. Содержательность литературных форм / Г. Д. Гачев, В. В. Кожинов // Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. -- Москва : Наука, 1964. -- Кн. 2. -- С. 17--38.
3. Забалуев В. Новая драма : практика свободы / В. Забалуев, А. Зензинов // Новый мир. -- 2008. -- № 4. -- С. 168--177.
4. Каган М. Избранные труды. В VII т. Т. V. Книга 2. Проблемы теоретического искусствознания и эстетики / М. Каган. -- Санкт-Петербург : Петрополис, 2008. -- 903 с.
5. Купреева И. В. Интертекстуальный пласт пьесы Н. Коляды «Полонез Огинского» как проводник поэтики сентиментализма (к проблеме типологии героя) / И. В. Купреева // Научный диалог. -- 2016а. -- № 12. -- С. 198--210.
6. Купреева И. В. Рецепция чеховской традиции российской драматургией конца XX -- начала XXI веков / И. В. Купреева // Гуманитарные и юридические исследования. -- 2016б. -- № 4. -- С. 227--235.
7. Лебедев В. Ю. Эстетика. Учебник для бакалавров [Электронный ресурс] / В. Ю. Лебедев, А. М. Прилуцкий. -- Москва : Юрайт, 2012. -- Режим доступа : http://artlib.osu.ru/web/books/content_all/1867.pdf.
8. Липовецкий М. Перформансы насилия : «Новая драма» и границы литературоведения [Электронный ресурс] / М. Липовецкий // Журнальный зал. -- 2007. -- Режим доступа : http://magazines.russ.ru/nlo/2008/89/li12.html.
9. Липовецкий М. Перформансы насилия : Литературные и театральные эксперименты «новой драмы» / М. Липовецкий, Б. Боймерс -- Москва : Новое литературное обозрение, 2012. -- 376 с.
10. Луков Вл. А. Жанры и жанровые генерализации / Вл. А. Луков // Проблемы филологии и культурологи. -- 2006. -- № 1. -- С. 141--148.
11. Луков Вл. А. История литературы. Зарубежная литература от истоков до наших дней / Вл. А. Луков. -- Москва : Академия, 2008. -- 408 с.
12. Макаров А. В. «Новая драма»: поиск литературоведческой оптики для описания метатеатральных экспериментов / А. В. Макаров // Филологические науки. Вопросы теории и практики. -- 2012. -- № 6. -- С. 85--89.
13. Поспелов Г. Н. Проблемы исторического развития литературы / Г. Н. Поспелов. -- Москва : Просвещение, 1972. -- 272 с.
14. Страшкова О. К. «Новая драма» как артефакт серебряного века / О. К. Страшкова. -- Ставрополь : Издательство СГУ, 2006. -- 567 с.
15. Страшкова О. К. К вопросу о жанровой идентификации комедии А. Грибоедова «Горе от ума» / О. К. Страшкова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. -- 2016 а. -- № 12. -- C. 46--51.
16. Страшкова О. К. Условность как общий художественный прием в драматургии модернизма и авангарда / О. К. Страшкова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. -- 2016 б. -- № 1 -- С. 70--74.
17. Томашевский Б. В. Теория литературы. Поэтика / Б. В. Томашевский. -- Москва : Аспект Пресс, 1999. -- 334 с.
18. Castagno P. C. New playwriting strategies: Language and media in the 21st century, second edition / P. C. Castagno. -- London, 2012. -- 258 с.
19. Wang S. On publication of contemporary russian drama in China / S. Wang // Foreign Literature Studies. -- 2016. -- № 38 (2). -- С. 121--132.
References
1. Bakhtin, M. M. 1998. Formalnyy metod v literaturovedenii. Kriticheskoye vvedeniye v sotsiologicheskuyu poetiku. In: Tetralogiya. Moskva: Labirint. 110--296. (In Russ.).
2. Castagno, P. C. 2012. New playwriting strategies: Language and media in the 21st century, second edition. London.
3. Gachev, G. D., Kozhinov, V. V. 1964. Soderzhatelnost' literaturnykh form. In: Teoriya literatury. Osnovnyye problemy v istoricheskom osveshchenii. Moskva: Nauka. 2: 17--38. (In Russ.).
4. Kagan. M. 2008. Izbrannyye trudy. Problemy teoreticheskogo iskusstvoznaniya i estetiki. Sankt-Peterburg: Petropolis. VII/V (2). (In Russ.).
5. Kupreyeva, I. V. 2016. Intertekstualnyy plast pyesy N. Kolyady «Polonez Oginskogo» kak provodnik poetiki sentimentalizma (k probleme tipologii geroya). Nauchnyy dialog, 12: 198--210. (In Russ.).
6. Kupreyeva, I. V. 2016. Retseptsiya chekhovskoy traditsii rossiyskoy dramaturgiyey kontsa XX -- nachala XXI vekov. Gumanitarnyye i yuridicheskiye issledovaniya, 4: 227--235. (In Russ.).
7. Lebedev, V. Yu., Prilutskiy, A. M. 2012. Estetika. Uchebnik dlya bakalavrov Moskva: Yurayt. Available at: http://artlib.osu.ru/web/books/content_all/1867.pdf. (In Russ.).
8. Lipovetskiy, M. 2007. Performansy nasiliya: «Novaya drama» i granitsy literaturovedeniya. Zhurnalnyy zal. Available at: http://magazines.russ.ru/nlo/2008/89/li12.html. (In Russ.).
9. Lipovetskiy, M., Boymers, B. 2012. Performansy nasiliya: Literaturnyye i teatralnyye eksperimenty «novoy dramy». Moskva: Novoye literaturnoye obozreniye. (In Russ.).
10. Lukov, V. A. 2006. Zhanry i zhanrovyye generalizatsii. Problemy filologii i kulturologii, 1: 141--148. (In Russ.).
11. Lukov, V. A. 2008. Istoriya literatury. Zarubezhnaya literatura ot istokov do nashikh dney. Moskva: Akademiya. (In Russ.).
12. Makarov, A. V. 2012. «Novaya drama»: poisk literaturovedcheskoy optiki dlya opisaniya metateatralnykh eksperimentov. Filologicheskiye nauki. Voprosy teorii i praktiki, 6: 85--89. (In Russ.).
13. Pospelov, G. N. 1972. Problemy istoricheskogo razvitiya literatury. Moskva: Prosveshchenie. (In Russ.).
14. Strashkova, O. K. 2006. «Novaya drama» kak artefakt serebryanogo veka. Stavropol: SGU. (In Russ.).
15. Strashkova, O. K. 2016. K voprosu o zhanrovoy identifikatsii komedii A. Griboedova «Gore ot uma». Filologicheskiye nauki. Voprosy teorii i praktiki, 12: 46--51. (In Russ.).
16. Strashkova, O. K. 2016. Uslovnost kak obshchiy khudozhestvennyy priyem v dramaturgii modernizma i avangarda. Filologicheskiye nauki. Voprosy teorii i praktiki, 1: 70--74. (In Russ.).
17. Tomashevskiy, B. V. 1999. Teoriya literatury. Poetika. Moskva: Aspekt Press. (In Russ.).
18. Wang, S. 2016. On publication of contemporary russian drama in China. Foreign Literature Studies, 38 (2): 121--132.
19. Zabaluev, V., Zenzinov, A. 2008. Novaya drama: praktika svobody. Novyy mir, 4: 168--177. (In Russ.).
Аннотация
УДК 801.7
DOI: 10.24224/2227-1295-2017-12-251-262
К вопросу об актуальных проблемах исследования истоков жанрового синтеза в поэтике отечественной драматургии XX-XXI веков. Страшкова Ольга Константиновна (2017), orcid.org/0000-0002-8740-5048, доктор филологических наук, профессор кафедры отечественной и мировой литературы, Северо-Кавказский федеральный университет (Ставрополь, Россия), olga.strashkova8@ gmail.com.
Бабенко Ирина Андреевна (2017), orcid.org/0000-0001-7380-5561, кандидат филологических наук, доцент кафедры отечественной и мировой литературы, Северо-Кавказский федеральный университет (Ставрополь, Россия), irinababenko17488@yandex.ru. © Купреева Ирина Валерьевна (2017), orcid.org/0000-0003-3613-0416, кандидат филологических наук, доцент кафедры отечественной и мировой литературы, Северо-Кавказский федеральный университет (Ставрополь, Россия), 88888888_87@mail.ru.
В статье обозначаются узловые проблемы современной генологии, такие как: отсутствие единых критериев определения жанра как эстетической категории, субъективность жанровых отнесений в новых концепциях жанра, отсутствие общепризнанных жанровых классификаций и систем жанров.
Обосновывается актуальность исследования единой жанровой модели драматургии XX--XXI веков с категориальной позиции трансформации драматических жанров, синтеза / синкретизма гомогенных и гетерогенных формосодержательных единиц в цельной структуре драматического текста. Обозначаются перспективные направления данного исследования. Выводится дефиниция категории «метажанр».
Демонстрируется новый принцип построения жанровых моделей в новейшей отечественной драматургии, выстраивающийся на основе трансгрессивных соединений-сопряжений. Отмечается увеличение доли субъективного начала в художественном моделировании современности. Новейшая русская драматургия рассматривается прежде всего как диалогическая зона эстетического экспериментирования и поддержания устойчивых литературных традиций.
При этом подчеркивается цельность онтогенеза драматургического текста в России, преемственность этапов развития и типологические пересечения «новой драмы», «новой волны», «новой новой драмы» с наследием драматургии XIX века. Все отмеченные характерологические особенности рассматриваемого драматургического материала обосновываются реалиями усложнившегося социально-культурного строительства и парадоксами метафизического бытия XX--XXI веков.
Ключевые слова: родовидовая дифференциация искусства; генология; драматургический род; жанр; драма; модернизм; авангард; постмодернизм; метажанр; художественный эксперимент; условность.