Вывоз военнопленных из Сталинграда продолжился и в первой половине апреля. Об этом свидетельствует оперативная справка о движении военнопленных из Сталинградского «котла», составленная работниками второго отдела УПВИ по состоянию на 15 апреля 1943 года. В документе отмечалось, что из 92 090 взятых в плен солдат противника удалось вывезти в другие лагеря 28 098 чел. (30,5%). При этом число умерших с учетом госпитализированных непосредственно частями Красной армии составило 55 228 чел. (60%), 6 чел. совершили побег, 889 чел. находились в лагере, 7 869 чел. состояло на излечении в спецгоспиталях (8,5%) [19, л. 320-321].
К этому времени под началом МЭП № 13 в Сталинградской области действовало уже 15 госпитальных точек [6, с. 114]. С целью улучшения обслуживания больных и контроля над их лечением в апреле ряд точек был упразднен, а больные сконцентрированы в 6 укрупненных госпиталях. Два спецгоспиталя находились на территории Сталинграда (№ 4939 в пос. Бекетовка и № 4950/6 в 1-й Совбольнице) и четыре в области (№ 3249 в с. Рудня, № 4952 в г. Фролово, № 4937 в с. Капустин Яр, № 283 в г. Дубовка) [8, с. 110-113].
Во второй половине мая 1943 г. в 6 спецгоспиталях находилось 5 813 военнопленных, в том числе 1772 здоровых, занятых обслуживанием госпиталей. По сравнению с серединой апреля количество военнопленных в лечебных учреждениях сократилось на 2 тыс. человек.
Более половины больных (2 358 чел.) проходило лечение в госпитале № 4939 в пос. Бекетовка. Медицинское обслуживание осуществляли 67 военнопленных врачей [6, с. 116]. Советских врачей в госпитале было всего 2, обслуживавших по 8 одноэтажных бараков, в каждом из которых находилось по 130140 человек. Санитарное состояние территории и госпиталя было неудовлетворительным. Жилые бараки не имели нар, больные располагались на полу без постельного белья и матрацев, окна не имели стекол. В палатах, в том числе и там, где размещались больные желудочно-кишечными заболеваниями, присутствовало много мух. Баки с питьевой водой имелись не во всех бараках и в недостаточном количестве, из-за отсутствия умывальников больные, особенно тяжелые, умывались нерегулярно [1, с. 118; 8, с. 110-111].
Госпиталь № 4950, дислоцированный на территории 1-й Совбольницы, обслуживал раненых и больных Красной армии. Одно из отделений госпиталя - шестое - было выделено для лечения военнопленных. В мае 1943 г. в нем состояло 796 больных, которых обслуживали 33 врача, 61 санитар и рабочая команда в составе 90 чел., все из числа военнопленных. В штате госпиталя был только 1 советский врач - начальник госпиталя, грузин по национальности. Истории болезней велись на немецком языке, поэтому начальник госпиталя, который его не знал, наблюдал за лечением больных формально. Медикаменты и мединструменты в госпитале были в основном трофейные. Воды в нужном количестве из-за отсутствия транспорта не хватало, умывальники отсутствовали [8, с. 112].
Медобслуживание и в остальных спецгоспиталях в основном проводилось медперсоналом из числа немецких военнопленных. Истории болезни не велись совсем. Медикаментами госпитали до лета 1943 г. пользовались трофейными, в последующем отечественными из склада МЭП № 13 [6, с. 116].
В спецгоспиталях наблюдалась высокая смертность, особенно в первые месяцы их работы. Общий процент смертности с начала организации госпиталей до начала июня 1943 г. составил 63% от общего числа поступивших на излечение. Постепенно смертность снижалась. За период с 10 апреля по 5 июня во всех госпиталях умерло 3 874 военнопленных или 31% проходивших лечение. При этом в марте смертность составляла 49%, в апреле - 16%, в мае - 6-7% [6, с. 114-115].
Основной причиной смертности явилась тяжелая форма дистрофии у поступивших в госпитали больных вследствие длительного голодания во время окружения (42,1% к числу лечившихся дистрофиков) [6, с. 115].
Дистрофия и авитаминозы, возникшие в период окружения, создали у некоторых групп больных такие глубокие и не обратимые органические изменения в жизненно важных органах и системах, при которых даже полноценное питание и подвоз нужных витаминов не давал благоприятного исхода [1, с. 120].
Значительное число смертей имело место среди больных инфекционными заболеваниями с наличием дистрофии. Так, у больных дизентерией смертность составила 61%, брюшным тифом - 47,9%, сыпным тифом - 39,8%, терапевтических - 32,1%.
Высокому уровню смертности в феврале - марте также способствовало плохое санитарное состояние в госпиталях, чрезмерная скученность, размещение на полу, отсутствие нормального питания, недостаток воды, наличие вшей у всех больных, недостаточный контроль над работой немецких медицинских работников со стороны советских врачей. Выписка больных из госпиталей в марте - апреле почти не производилась. Лишь в конце апреля и в мае число выписанных больных после выздоровления становится заметным. Больше всего - 1 124 чел. - в это время было выписано из госпиталя № 4952 (г. Фролово), что составляло 37% к общему числу лечившихся в госпитале больных [6, с. 115].
Увеличению количества выздоровевших военнопленных способствовали и новые нормы питания военнопленных, введенные приказом НКВД СССР в соответствии с постановлением ГКО от 5 апреля 1943 года. Установленное питание для больных дистрофией и для общегоспитальных больных, по сравнению с ранее действовавшими нормами, давали больше шансов на выздоровление. В них предусматривалась более высокая для больных норма хлеба, мяса, рыбы и других продуктов [25, с. 360-362].
17 мая 1943 г. на базе расформированных лагерей-распределителей и управления лагерей НКВД № 108 было сформировано под тем же номером управление Бекетовского лагеря НКВД производственного назначения, в котором к 1 июня находилось только 1 270 чел. [32, л. 59].
Перевозка военнопленных в марте 1943 г. в тыловые офицерские и производственные лагеря проходила в очень тяжелых условиях. Фактически ни один эшелон в это время не был оборудован печами и нарами, имелись перебои в питании, снабжении топливом для кухни. Наблюдалась массовая смертность в пути и в первые дни по прибытию в лагерь.
Покровский лагерь НКВД для военнопленных № 127 в Саратовской области, созданный 24 февраля 1943 г., находился ближе всех к Сталинграду. В него в период с 4 по 13 марта из Сталинграда поступило 3 эшелона военнопленных - 8 007 чел., из которых в пути умерло 1 526 человек. За время нахождения в лагере с 15 марта по 1 мая умерло еще 4 663 человека. Причинами смерти военнопленных были дистрофия (4 326 чел.), обморожения (162 чел.), сыпной тиф (54 чел.), ранения (23 чел.), другие причины (98 чел.). На 1 мая в живых осталось только 1818 человек. По приказу НКВД СССР от 13 июля лагерь был ликвидирован, оставшиеся в живых военнопленные были собраны в одно отделение и переданы в состав Вольского лагеря № 137 Саратовской области [3, с. 148-149, 415; 34, S. 41]. О судьбе около 2,5 тыс. отправленных в лагерь № 127 взятых в плен солдат противника документы обнаружить не удалось. Можно предположить, что либо количество вывозимых в Саратовскую область пленных было завышено, либо их настигла смерть в пути или в лагере.
Содержание военнопленных, прибывших в Пахта-Аральский лагерь НКВД для военнопленных № 29, было неудовлетворительным. В канун 1944 г. начальник лагеря майор госбезопасности Духович был снят с работы и понижен в должности «как не обеспечивший проведение лечебно-профилактических и оздоровительных мероприятий в лагере» [27, с. 459]. На 1 марта 1944 г. на сельскохозяйственных работах в хлопкосовхозе «Пахта-Арал» в лагере № 29 находилось только 851 военнопленных [20, л. 83].
Проблему функционирования учреждений для содержания военнопленных в Узбекистане затронул профессор В.П. Мотревич [15]. Однако военный период пребывания солдат противника на узбекской земле автор фактически обходит молчанием и дает неточную картину по истории Фархадского лагеря № 26. Между тем лагерь № 26 для военнопленных производственного назначения с лимитом в 20 тыс. чел. , куда было направлено более 10 тыс. пленных из-под Сталинграда, просуществовал недолго. Неудовлетворительное состояние контингента лагеря, высокая смертность и нецелесообразность дальнейшего содержания на строительстве ГЭС привели к появлению 13 мая 1943 г. приказа НКВД УзССР об организации Андижанского оздоровительного лагеря № 26 с лимитом в 2,5 тыс. чел. [12, с. 431]. Управление Фархадского лагеря по приказу НКВД СССР № 00873 от 22 мая передислоцировали на базу Избасканской трудовой детской колонии в с. Чуама Андижанской области в 30 км от железнодорожной станции Андижан, давшей новое название лагерю [3, с. 85; 12, с. 431; 26, л. 92]. Прибывшие из Фархадского лагеря оставшиеся в живых военнопленные все были поражены вшами и болели дистрофией. Вследствие проведенных оздоровительных и лечебных мероприятий работникам лагеря удалось добиться резкого снижения смертности. Если в первый месяц поступления военнопленных в оздоровительный лагерь смертность составляла 24,3% контингента лагеря, то в июне она снизилась до 0,9%, в декабре - до 0,1%. Высокую смертность в Андижанском лагере № 26 в мае руководство МВД Узбекской ССР объясняло длительным нахождением солдат противника в окружении под Сталинградом, вследствие которого они были сплошь ослабленными, в тяжелом, а многие из них, в безнадежном состоянии [12, с. 432].
Участь военнопленных офицеров, вывезенных из Сталинграда, также была тяжелой. Рассмотрим это на примере более 2 тыс. офицеров, направленных в Елабужский № 97 и Оранский № 74 лагеря НКВД.
В Елабужский лагерь Татарской АССР военнопленные офицеры из окруженной сталинградской группировки начали поступать 1619 марта 1943 года. Первая партия в количестве 1 095 чел. прибыла из лагерных отделений № 10, 13 и 19 Бекетовского лагеря № 108 [21, с. 672]. В числе прибывших находилось 480 больных сыпным тифом и дифтерией. Остальные военнопленные были в инкубационном периоде заболевания сыпным тифом. У всех пленных имелись вши. Поступивший контингент разместили в зданиях бывшего монастыря, специально приспособленных под лагерь, и в лазарете при лагере. Штат санитарного отделения лагеря на день прибытия военнопленных состоял из 4 врачей и 6 работников среднего медицинского персонала.
Больные сыпным тифом и переболевшие им одновременно болели и дифтерией.
На борьбу с сыпным тифом и дифтерией был мобилизован весь личный состав лагеря. Медицинский персонал, занятый на борьбе с инфекцией, перевели на казарменное положение. Им в помощь мобилизовали 40 студентов 1-го и 2-го курсов Елабужской фельдшерско-акушерской школы. В ходе борьбы с инфекцией заразились и переболели гриппом и тифом три врача и три средних медработника. Ликвидация эпидемии сыпного тифа и дифтерии позволила лагерю с мая 1943 г. принимать новые партии военнопленных [21, с. 673]. Смертность в лагере в том году была самой высокой за всю его историю. Из 712 чел., умерших в лагере за период с 1943 по 1948 г., 435 чел. (61,1%) умерло в 1943 г. [21, с. 674].
В Оранском лагере НКВД для военнопленных № 74 в начале марта 1943 г. содержалось 2 580 военнопленных [18, л. 155]. 23 марта в лагерь из приемно-пересыльного пункта № 108/10 Сталинграда прибыло 524 пленных. Из числа поступивших в лагерь 44 чел. находились в предагональном состоянии. В первые 5 дней умерли 35 чел. [13, с. 574]. В связи со значительным ростом контингента и поступлением в лагерь большого количества больных дистрофией, с обморожениями и легкими ранениями, в 1943 г. в лазарете было развернуто от 500 до 860 коек. Из 2 672 военнопленных, прошедших в том году через лазарет лагеря, больше всего составляли больные дистрофией (1 255 чел.), сыпным тифом (448 чел.), хирургические (285 чел.), с обморожениями (192 чел.) [13, с. 572]. Смертность в лагере в 1943 г. была самой высокой. Из 1 509 чел., умерших в лагере за период с 1941 по 1949 г., 1 202 чел. (79,7%) умерли в 1943 г. [13, с. 574].
По подсчетам германских историков, занимающихся проблемой военного плена в СССР, из более 90 тыс. немецких солдат 6-й армии, капитулировавших в Сталинграде, домой в ходе послевоенной репатриации возвратились только 6 тыс. чел. [35, S. 178].
Результаты
Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что подавляющая часть военнопленных из Сталинградского «котла» - около 80 тыс. чел. - умерла уже в 1943 году. Основной причиной высокой смертности взятых в плен солдат противника стал отказ командования окруженной группировки, выполнившей требования руководства Германии, сложить оружие в начале января 1943 года. Капитуляция могла спасти десятки тысяч человеческих жизней. Двухмесячное пребывание в суровых условиях зимы и стресса при отсутствии регулярного питания привело к истощению, глубоким органическим изменениям во всех органах и тканях, резко снизивших имунно-биологическое состояние и сопротивляемость организма. Это явилось причиной высокой заболеваемости и смертности от других болезней. Спасти таких людей в условиях низкой готовности лагерей-распределителей и спецгоспиталей к приему военнопленных, недостатках в организации размещения, питания и медицинского обслуживания во фронтовой полосе, тяжелых условиях транспортировки в тыловые районы страны после месячного пребывания в разрушенном Сталинграде было практически невозможно. Несмотря на это, руководством страны предпринимались меры по спасению взятых в плен солдат противника. Об этом свидетельствует и постепенное налаживание работы спецгоспиталей, в которых с каждым месяцем улучшались условия лечения больных, и произведенное весной 1943 г. повышение норм питания пленных, и принимаемые меры по налаживанию перевозки взятых в плен солдат противника в тыловые районы. Однако большинство из этих мер окажет влияние на судьбу тех военнопленных, которые поступят в руки НКВД СССР в ходе последующих сражений.
СПИСОК ЛИТЕРА ТУРЫ
1. Акт совместной комиссии представителей МЭП N° 13, Сталинградского мединститута, отделения по руководству лагерями для военнопленных УНКВД по Сталинградской области о результатах об-следования постановки лечебной работы и обслуживания военнопленных в эвакогоспиталях № 4939 и 4950 от 27 июня 1943 г. // Военнопленные в СССР. 1939-1956. В 6 т. Т. 2. Военнопленные в Сталинграде. 1943-1954 : док. и материалы / под ред. М. М. Загорулько. Волгоград: Издатель, 2003. С. 118-120.
2. Акты обследования лагерей военнопленных // Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 1п. Оп. 34 а. Д. 3.
3. Военнопленные в СССР. 1939-1956. В 6 т. Т. 6. Лагеря для военнопленных НКВД-МВД СССР. 1939-1956 : док. и материалы / под ред. М.М. Загорулько. Волгоград: Издатель, 2013. 768 с.
4. Галицкий В. П. Там, в Бекетовке, под Сталинградом // Военно-исторический журнал. 1993. № 2. С. 18-22.