Говоря о восстании И. Брюховецкого, С. Соловьев, Г. Карпов, П. Матвеев, В.Эйнгорн, Д. Иловайский обратили внимание на подстрекательскую роль епископа Мефодия [10, с. 8; 12, с. 351-352; 5, с. 156-157; 7, с. 58; 8, с. 236; 15, с. 99; 3, с. 240]. До сих пор Мефодий, верно служил Москве. Однако теперь он решительно порвал с ней. Г. Карпов, посвятивший епископу специальную монографию, считал, что обстоятельства, толкнувшие его на измену, были чисто личного характера. Постепенно Мефодий начал разочаровываться в правительстве, которому он служил. Причина этого заключалась, по словам историка, в том что вместо своих планов Мефодию приходилось исполнять правительственные, “иногда для него весьма неприятные”, которые к тому же часто менялись “то в ту, то в другую сторону” [5, с. 154]. С этим епископ еще мог бы смириться, но иногда ему приходилось выполнять поручения которые историк назвал “положительно неисполнимыми” для Мефодия [5, с. 154]. При этом о его личном самолюбии в Москве почти никогда не задумывались. По словам исследователя, епископу откровенно показывали, что смотрят на него, как на купленного правительством человека, “для которого поворот в другую сторону немыслим” [5, с. 154]. Верхом таких личных оскорблений Г. Карпов считал приказ примириться с гетманом [5, с. 154]. Вернувшись из Москвы на родину, епископ, кроме того, узнал о переговорах царского правительства с Правобережной Украиной. Но, по словам ученого, из этих переговоров Мефодий мог извлечь для себя только тот вывод, что в Москве не ценят ни его заслуг, ни преданности, а кроме того “не прочь посадить ему на шею Тукальского” [5, с. 155].
Историк признавал, что московское правительство довольно бесцеремонно обращалось со своими агентами. Что касается И. Брюховецкого, то он очутился в ситуации, похожей на ту в которой оказался Мефодий. Для гетмана приказ о примирении с епископом был оскорбительным, а переговоры Москвы с Чигириным были для него опасны [5, с. 156]. В Гадяче епископ и гетман, забыв, по словам историка, “прежние благодеяния к себе правительства и помня только недавние обиды”, примирились, для того чтобы уничтожить московскую власть в Украине [5, с. 156]. Г. Карпов считал, что Мефодий подтолкнул И. Брюховецкого к восстанию, тем, что смутил его своим толкованием условий Андрусовского договора. Затем он “может быть только в форме предположения но высказал мысль”, что московское и варшавское правительство примирились для того, чтобы объединить свои усилия для уничтожения украинского казачества [5, с. 157]. Исследователь подчеркивал, что агитация епископа Мефодия не была тайной для царской администрации. Воеводы посылали к нему стрелецкого голову И. Лопатникова с увещеваниями, но безуспешно [5, с. 161-164].
Д. Иловайский считал возвращение Левобережья под российский протекторат событием закономерным. Он писал даже о “неудержимом тяготении” Левобережной Украины к Московскому государству [3, с. 224]. После ухода П. Дорошенко на Правобережье в Левобережной Украине началось движение в пользу Москвы, которое возглавлялось белым духовенством и мещанами.
Тягости от московских воевод и ратных людей казались мещанам, по словам Д. Иловайского, менее обременительными “сравнительно с насилиями и хищничеством казацкой старшины и полковников” [3, с. 223]. Белое духовенство не сочувствовало стремлениям высшей иерархии, по своим интересам примыкавшей к казацкой старшине [3, с. 223]. Хотя исследователь не особенно акцентировал на этом внимание, из его изложения видно, что он видел в событиях 1668-1669 гг. повторение событий 1659 и 1663 годов, с той разницей, что место неженского протопопа Максима Филимоновича занял неженский протопоп Семен Адамович [3, с. 205, 217, 243].
С. Соловьев, а за ним П. Матвеев и Д. Иловайский обратили внимание на роль, которую при этом сыграло белое духовенство и, в первую очередь, протопоп С. Адамович, сообщивший правительству, что основная масса народа Украины не требует вывода московских воевод [10, с. 12-14; 7, с. 59; 3, с. 244]. По словам П. Матвеева, именно по этой причине Москва решила провести “черную раду”, что дало ей возможность нейтрализовать старшину [7, с. 8]. Он отмечал так же, что основная борьба на Глуховской раде развернулась не между Д. Многогрешным и Г. Ромодановским, людьми простодушными и неграмотными, а между “стоявшими за ними искусными дипломатами” Л. Барановичем и А. Матвеевым [7, с. 7].
В. Эйнгорн в своем труде, обратил внимание на роль, которую сыграло духовенство в годы гетманства Д. Многогрешного. Силой обстоятельств занявший пост гетмана Д. Многогрешный не обладал необходимыми качествами, потому гетман постоянно подчинялся влиянию различных духовных лиц [16, с. 786]. Не считая себя способным вести переговоры с Москвой самостоятельно, он перепоручал это представителям духовенства. Так он сам, по мнению исследователя, подал Малороссийскому приказу мысль подчинить гетмана руководству кого-либо из преданных Москве иереев [16, с. 787]. Быть посредником между царем и гетманом, как заметил историк, было очень выгодно, так как такой посредник получал награды от обеих сторон. Многие представители духовенства стали, по сути дела, агентами Москвы, руководившимися ее инструкциями и имевшими “тайных и явных помощников” [16, с. 787].
По словам В. Эйнгорна, в начале гетманства Д. Многорешного, его руководителем был Л. Баранович. Он не был назначен Москвой, а действовал скорее, по собственному желанию. В Москве вряд ли были довольны постоянными жалобами архиепископа на нарушения Глуховских статей. Потому, хотя Л. Баранович удостоился царской похвалы, Малороссийский приказ, по словам историка, при первом удобном случае поручил наблюдать за гетманом и руководить им Семену Адамовичу, который был более покладистым. При этом “архиепископу вовсе не дали заметить, что деятельностью его недовольны” [16, с. 786]. На Л. Барановича была возложена миссия сбора сведений о внутреннем положении Украины, а на И. Гизеля о положении в Польше и Турции [16, с. 786]. Исследователь подчеркивал, что Москва хорошо запомнила, чем обернулась бережливость в отношении Мефодия и потому теперь не жалела подачек и старалась ни в коем случае не оскорблять представителей украинского духовенства [16, с. 786-787].
Постепенно влияние духовенства возросло до такой степени, что как указывал историк, стало вызывать раздражение и у правящего класса и у основной массы населения. Но И. Самойлович, сменивший Д. Многогрешного, очень скоро понял, что может обходиться и без посредников в сношениях с Москвой. После этого, как указывал исследователь, духовенство лишилось того исключительного положения, которое имело при Д. Многогрешном [16, с. 792-793].
Одним из важнейших событий гетманства С. Самойловича стал переход Киевской митрополии в состав московского патриархата. С. Соловьев, А. Брикнер и Д. Иловайский указывали, что формальная сторона была улажена при активном содействии турецких властей, которые в тот момент были заинтересованы сохранить мирные отношения с Россией [13, с. 377-378; 3, с. 512]. Все названные историки отмечали активную роль, которую сыграл в этом событии И. Самойлович [13, с. 373-376; 3, с. 511-512]. Д. Иловайский утверждал, что переподчинение Киевской митрополии прошло “Мирно и беспрепятственно” [3, с. 512]. Он несколько упростил ситуацию.
По словам И. Розенфельда, Москва для исполнения своего плана воспользовалась борьбой гетмана с духовенством. Духовенство боялось лишиться своих прав и вольностей. Потому Москве пришлось в той ситуации столкнуться с сильнейшей оппозицией духовенства [9, с. 97-98]. Исследователь обращал внимание на то, что хотя вольности духовенства были официально подтверждены, условия, на которых Киевская митрополия согласилась присоединиться к Московской патриархии, стали сразу же нарушаться [9, с. 98]. Важнейшим следствием реформы 1685 г. ученый считал лишение духовенства его политической роли [9, с. 99].
Необходимо отметить, что указанная проблема не получила в русской историографии такого освещения на которое можно было бы надеяться. Так как до момента переподчинения Киевской митрополии не были доведены ни труд митрополита Макария, ни серия статей Г. Карпова о Киевской митрополии. Монография В. Эйнгорна также почти не касается этого вопроса, так как он находится за ее хронологическим рамками.
В. Эйнгорн писал, что хотя украинское духовенство всячески противилось присоединению Киевской метрополии к Московскому патриархату, деятельность отдельных его представителей, выполнявших поручения московского правительства, привели в конце царствования Алексея Михайловича к тому, что почти номинальная зависимость Киевской метрополии от константинопольского патриарха, которая и раньше была почти номинальной, фактически перестала существовать. В Москве велись некоторые дела, касавшиеся украинской церкви.
В Москве был поставлен один украинский епископ, другой возведен в сан архиепископа, в Москве велась цензура церковных книг, написанных в Киеве, киевское духовенство поддерживало связи с московским патриархом. “При таких условиях уже недалеко было и до формального подчинения Киевской метрополии Московскому патриархату...”, - заметил историк [16, с. 1028]. Исследователь обратил внимание на то обстоятельство, что когда закончилось царствование Алексея Михайловича, сношения украинского духовенства с московским правительством стали очень редкими, переподчинение Киевской метрополии все же произошло. Это случилось “в конце первого десятилетия после кончины Алексея Михайловича по почину московского правительства и при содействии гетмана, хотя Малороссийское духовенство весьма недвусмысленно отказалось взять на себя почин в деле изъятия киевской метрополии из-под благословления константинопольского патриарха” [16, с. 1028].
Подводя итог сказанному, необходимо отметить важность роли, сыгранной украинским духовенством в событиях Руины. В период “смуты” представители этого сословия имели значительных общественный вес, и потому что пользовались в казацком государстве безусловным авторитетом, и потому что в тогдашнем обществе они выделялись своим образованием и политической опытностью, а некоторые показали себя талантливыми политическими агитаторами. Но в процессе утраты Украиной автономии в период её инкорпорации Российским государством, духовенство неизбежно должно было лишиться своего политического влияния. Работы российских историков иллюстрируют этот процесс довольно объективно.
украинское духовенство руина
Список использованных источников
1. Голицын Н. С. Всеобщая военная история новых времен / Н. С. Голицын. - СПб., 1878. - Ч.1-2. - Отд.1. - 279 с.
2. Замысловский Е. Е. Лекции по русской истории, говорен- ные доцентом Санкт-Петербургского Императорского университета Егором Егоровичем Замысловским в 1877-8 учебн. году / Е. Е. Замысловский. [Напис. от руки. Литографировоно]. - СПб., [1878]. - 400 с.
3. Иловайский Д. И. История России. Отец Петра Великого: Алексей Михайлович и его ближайшие преемники / Д. И. Иловайский. - М.: Чарли, 1996. - 624 с.
4. Карпов Г. Ф. Киевская митрополия и московское правительство во время соединения Малороссии с Великою Россией. 1654-1661 гг. - Статья вторая: Дионисий Балабан митрополит Киевский / Г. Ф. Карпов. - М., 1874. - 45 с.
5. Карпов Г. Ф. Киевская митрополия и московское правительство во время соединения Малороссии с Великою Россией. - Статья третья: Мефодий Филимонович. Епископ Мстиславский и Оршанский, блюститель Киевской митрополии (1661-1668 года) / Г. Ф. Карпов. - М., 1876. - 200 с.
6. Макарий (Булгаков) митрополит Московский и Коломенский. История Русской церкви / М. П. Булгаков. - М.: Издательство Спасо-Преображенского Волоколамского монастыря, 1996. - Кн.УП. - Т.12. - 672 с.
7. Матвеев П. Артамон Сергеевич Матвеев в приказе Малой России и его отношение к делам и людям этого края / П. Матвеев // Русская мысль. - 1901. - Август. - С.1-23; - Сентябрь. - С. 46-75.
8. Матвеев П. Москва и Малороссия в управление Ордина- Нащокина Малороссийским приказом / П. Матвеев // Русский архив. - 1901. - Кн.1. - С.219-242.
9. Розенфельд И. Б. Присоединение Малороссии к России (1654-1793): [Историко-юридический очерк] / И. Б. Розенфельд. - Пг.: Издание Петроградского Политехнического института Императора Петра Великого, 1915. - 192 с.
10. Соловьев С. М. Лазарь Баранович. Из истории ЮжноРусской митрополии / С. М. Соловьев. - М., 1862. - 15 с.
11. Соловьев С. М. Лекции по русской истории ор. пр. С. Соловьева 1867/8 года / С. М. Соловьев. - 292 с.
12. Соловьев С. М. Сочинения в 18 кн. / С. М. Соловьев / [отв. ред.: И. Д. Ковальченко, С. С. Дмитриев]. - М.: Мысль, 1990. - Кн.УІ. - Т. 11-12. История России с древнейших времен. - 671 с.
13. Соловьев С. М. Сочинения в 18 кн. / С. М. Соловьев / [отв. ред.: И. Д. Ковальченко, С. С. Дмитриев]. - М.: Мысль, 1990. - Кн.УІІ. - Т. 13-14. История России с древнейших времен. - 701 с.
14. Эйнгорн В. Иван Андреевич Шматковский протопоп глу- ховский и его сношения с московским правительством. 16531673 гг. Страничка из истории малорусского духовенства / В. О. Эйнгорн. - К., 1892. - 19 с.
15. Эйнгорн В. Отставка А. Л. Ордина-Нащокина и его отношение к малороссийскому вопросу / В. О. Эйнгорн // Журнал Министерства народного просвещения. - 1897. - Ч. CCCXIV. - Ноябрь. - Отд.2. - С.118-169.