К ВОПРОСУ О ПРАВОВОЙ РЕГЛАМЕНТАЦИИ СТАТУСА СЛЕДСТВЕННОГО СУДЬИ
Елена Васильевна Брянская,
Михаил Вадимович Корнаухов,
Вероника Анатольевна Абаканова
Аннотация
Основой уголовного процесса Российской Федерации является доктрина состязательности сторон. В свете состязательных начал представляет интерес вопрос баланса возможностей стороны защиты и стороны обвинения как на досудебных стадиях, так и в судебных. Следовательно, мы понимаем, что российское уголовное судопроизводство сложно назвать абсолютно состязательным. Адвокаты в качестве процессуальных защитников подозреваемого, обвиняемого, подсудимого не имеют регламентированных Уголовно-процессуальным кодексом РФ равноценных с органами уголовного преследования прав по собиранию доказательств. Кроме того, фактически они лишены возможности использования доказательств обвинения, приобщенных к материалам уголовного дела, которое находится в руках органов уголовного преследования, а затем в суде. Таким правом в судебном процессе наделены исключительно прокурор и судья.
Бесспорно то, что на стадии предварительного расследования в большей степени очевидны розыскные начала, а уже в суде -- состязательные. Одним из способов уравновесить права и обязанности состязающихся сторон уголовного процесса является функционирование института судебного следователя.
Ключевые слова: уголовное судопроизводство, следственный судья, процесс доказывания, состязательность сторон, сторона защиты, сторона обвинения, собирание доказательств, судебный контроль.
Annotation
ON THE QUESTION OF THE LEGAL REGULATION OF THE STATUS OF THE INVES-TIGATING JUDGE
Elena V. Bryanskaya, Mikhail V. Kornaukhov, Veronika A. Abakanova
The basis of the criminal process of the Russian Federation is the doctrine of the adversarial nature of the parties. In the light of adversarial principles, the issue of balancing the possibilities of the defense and the prosecution at all stages of the criminal process is of interest. Therefore, we understand that Russian criminal proceedings can hardly be called absolutely adversarial. Lawyers as procedural defenders of the suspect, accused, defendant do not have the powers regulated by the Criminal Procedure Code of the Russian Federation (hereinafter referred to as the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation) equivalent to those of the criminal prosecution authorities that affect the process of proving in the case. In addition, in fact, they are deprived of the opportunity to use the evidence of the prosecution, which are attached to the materials of the criminal case, which is in the hands of the criminal prosecution authorities, and then in court. Only the prosecutor and the judge are vested with such right in the judicial process.
It is indisputable that at the pre-trial stages of criminal proceedings, the investigative principles are more obvious, and already in court they are adversarial. One of the ways to balance the rights and obligations of the competing parties in the criminal process is the functioning of the institution of the judicial investigator.
Keywords: criminal proceedings, investigating judge, process of proof, adversarial nature of the parties, defense side, prosecution side, collection of evidence, judicial control.
Введение
В России полемика о целесообразности регламентации в уголовно-процессуальном законодательстве процессуального статуса следственного судьи возникла давно, исследователи дореволюционного законодательства написали немало трудов, посвященных необходимости правовой регламентации статуса следственного судьи. Начиная с 2012 года вопрос о целесообразности следственного судьи как самостоятельного участника активизировался, чему подтверждением является выступление Валерия Дмитриевича Зорькина на Съезде судей. В частности, он высказал мнение о назревшей необходимости функционирования в уголовном процессе следственных судей.
Концепция функционирования следственных судей виделась в объективности судебного разбирательства, в нейтрализации обвинительного уклона отечественного судопроизводства.
Основная часть
Полемика о введении в российский уголовный процесс следственных судей периодически то активизировалась, то теряла свою актуальность, однако до сих пор статус следственного судьи рассматривается в качестве нереализованного ресурса судебной реформы. Судебная реформа предполагала оптимизацию судопроизводства, одной из главных целей которой было создание эффективного процесса, в том числе и посредством закрепления в УПК РФ такого самостоятельного участника, как следственный судья [1]. К сожалению, в настоящее время в российском уголовном процессе обсуждения о необходимости введения такого участника уголовного процесса, как следственный судья, не столь активны, как это было лет десять назад. Однако в декабре 2020 года юридической общественностью было отмечено, что вопрос о так называемых «следственных судьях» -- исторически обусловленный, уходящий своими истоками к Древнему Риму [2].
На данный момент статус следственного судьи достаточно востребован, что подтверждает накопленный зарубежный опыт. Разумеется, Россия имеет свои традиции, самобытна в развитии судопроизводственных институтов, но все же, обращаясь к истории и методу сравнительного правоведения, мы полагаем, что следственный судья должен быть самостоятельным участником уголовного судопроизводства в России. Общеизвестно, что родоначальницей так называемого «следственного судьи» является Франция. Французское уголовное законодательство еще в 1810 году закрепило процессуальное положение следственного судьи. Можно сказать, что он действовал в качестве участника по собиранию доказательств, но при суде. Данное положение было заимствовано зарубежными странами [3], в том числе и Российской Империей. Так, в результате реформы 1860-х годов Устав уголовного судопроизводства закреплял статус «судебного следователя». Отделение второе Устава регламентировало степень властных полномочий судебных следователей. Статьи 264--267 Устава закрепляли права судебных следователей во благо предварительного расследования в тех пределах, которые не были разрешены законом. При производстве расследования по уголовному делу следователь выступал гарантом объективного собирания доказательств в пользу как обвинения, так и оправдания лица, причастного к уголовному преследованию. Судебный следователь (а сейчас следственный судья) был тем участником, который отличался своевременностью процессуальных действий, считал недопустимым терпеть промедления, нес бремя сохранения доказательств и всех полученных объективных, субъективных признаков преступления [4].
В историческом аспекте для нас очевидны разыскные начала в процессуальной деятельности судебного следователя. А.П. Чехов в своем произведении «Злоумышленник» достаточно наглядно описывает активную роль «судебного следователя» в процессе расследования деяния. Так, "перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонко в пестрядинной рубахе и латаных портах... -- Денис Григорьев! -- начинает следователь. -- Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семенов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикрепляются к шпалам. Вот она, эта гайка!.. С каковою гайкой он и задержал тебя. Так ли это было?" [5]. Однако, исторический статус судебного следователя не идентичен современному статусу следственного судьи.
Для нас представляют интерес истоки классической науки и судебной практики Российской Империи в свете состязательной концепции уголовного судопроизводства. Александр II фактически дал возможность российским ученым осуществить демократический прорыв в уголовном процессе нашего государства. Одной из особенностей было то, что предварительное следствие осуществлялось судебной властью. Изначально судебный следователь состоял на службе окружных судов и производил предварительное следствие со всеми правами членов окружных судов в условиях несменяемости. Немного позже, буквально в 1851 г., глава Министерства юстиции дал распоряжение не приводить судебных следователей к присяге, отменить несменяемость. С одной стороны, судебные следователи утратили возможность участия в заседаниях суда, с другой стороны, они попрежнему состояли при окружном суде, однако производили предварительное следствие в пределах своего участка. В то же время особое значение придавалось беспристрастности судебного следователя, которая рассматривалась в свете полномочий носителя судебной власти. В частности, в научных трудах наших современников отмечается, что судебный следователь был независимым арбитром в споре между стороной обвинения и стороной защиты, учитывая, что требования прокурора по собиранию обвинительных доказательств были обязательными для исполнения [6].
Рассмотрев исторические начала статуса «судебного следователя», необходимо понять смысловую нагрузку двух таких терминов, как «судебный следователь» и «следственный судья»: равнозначны ли они, можно ли их считать тождественными. В отдельных научных трудах данные понятия уравнивались и порой применялись через запятую, к примеру, в работах таких известных ученых, как Т. С. Бухранов, Н. Н. Ковтун, А. Г. Мамонтов. В настоящее время такое смешение понятий неактуально. Причина видится в том, что «судебный следователь» был той процессуальной фигурой, в руках которого сосредоточивались исключительно функции предварительного следствия при суде. В то время как предназначение «следственного судьи» заключается в усилении судебного контроля, в уравнивании сторон в уголовном процессе, оказывая содействие в собирании доказательств стороне защиты, которая по сравнению с органами уголовного преследования ограничена в такой возможности. По этой причине для нас представляется интересным научное воззрение А. А. Трефилова. Автор справедливо подчеркивает невозможность именования «судебным следователем» то процессуальное лицо, которое имеет фактически статус судебного работника.
Главная задача следственного судьи видится в реализации судебного контроля, не исключая рассмотрение жалоб на неправомерные действия и бездействия сотрудников органов уголовного преследования, анализа возможности применения мер уголовно-процессуального принуждения, которые оцениваются в качестве тех мер, которые ограничивают конституционные права граждан. Поскольку следственный судья не производит следственных действий, значит, нет смысла называть его «судебным следователем», в большей степени он контролирует реализацию конституционных прав участников уголовного процесса [3]. В этой связи, мы единодушны с А. А. Трефиловым и придаем принципиальное значение правильной терминологии.
В качестве примера отметим и то, что родоначальница анализируемого института уголовного процесса, Франция, использует термин «следственный судья». Российская Империя была преемницей французского института, но по Уставу уголовного судопроизводства мы говорим о «судебном следователе». И все же заметим, что сейчас в Бельгии, Голландии «следственные судьи» по сути своей являются органами предварительного следствия, но при судах первой инстанции. В Германии, Австрии так называемый «участковый судья» фактически выполняет полномочия по производству следственных действий как «судья-дознаватель». В Молдове действует «судья по уголовному преследованию», являющийся субъектом судебного контроля. «Судья предварительного следствия» функционирует в Эстонии, «следственный судья» -- в Латвии и Украине, а «судья-магистрат» регламентирован УПК Грузии. Итак, для нас ясно следующее: в именовании анализируемого участника уголовного процесса ключевым является слово «судья», что соответствует теории разделения властей и несмешения полномочий следователя, как представителя исполнительной вести власти, с судебной властью. Следственные судьи функционируют исключительно при судах и во обеспечение объективной состязательности сторон.
В процессе написания данной статьи мы считаем целесообразным коснуться не только преимуществ, но и недостатков в работе следственных судей. Мы обнаружили в научной уголовно-процессуальной литературе несовершенства в функционировании института следственных судей, в большей степени в результате анализа исторических источников. Современные зарубежные авторы также подчеркивают как позитивные, так и отрицательные стороны процессуального статуса следственного судьи.
Обращаясь к истории, зная несовершенства прошлого, возникает желание их впредь не повторять. Одной из проблем, с которой сталкивались российские так называемые «судебные следователи», было слабое разграничение полномочий с органами полиции. А. А. Головачев подчеркивал, что отдельные судебные действия были несовместимы с полицейскими. Была очевидна потребность в более четком разграничении и отделении судебно-следственной работы от полицейской [7, с. 177]. Не всегда сотрудники полиции по поручениям судебных следователей производили дознание и эффективно собирали доказательства. Не все так просто обстояло в России. Были недостатки в работе организационного характера, в частности, не каждый судебный следователь имел свое рабочее место. Наблюдался формализм при производстве процессуальных действий, при оформлении и заполнении реестров, описей, протоколов. Каждое следственное действие должно было сопровождаться письменной фиксацией. Сложности возникали и при взаимодействии «судебных следователей» с иными сотрудниками судебной системы [8, с. 1973].
В настоящее время для нас представляют интерес нормы таких государств, как Украина и Казахстан. Отметим, что опытным путем первой ввела такого участника, как следственный судья, Украина, регламентировали они такой статус в УПК 2012 года. В Украине 10 лет действует институт следственного судьи, и уголовно-процессуальная деятельность без него немыслима. Пункт 18 ст. 3 УПК Украины закрепляет дефиницию «следственного судьи»: судья первой инстанции, реализующий судебный контроль за соблюдением прав, свобод и интересов лиц в уголовном процессе. следственный судья уголовный следователь
А. Р. Туманянц анализирует статус следственного судьи Украины в зависимости от уровня судебной инстанции [4, с. 39]. Автор отмечает все большее усиление судебного контроля за конституционными «приватными» свободами и правами. Однако Т. А. Музыченко анализирует статистику Украины по обжалованию процессуальных решений следственных судей: в 2014 было подано 924 апелляционные жалобы, а 2017 г. их было уже почти на 4000 больше. Вышестоящие суды в большей степени такие жалобы удовлетворяли" [9, с. 16]. Такие цифры свидетельствуют о несовершенстве реализации полномочий следственного судьи на момент его становления. Для улучшения процессуального статуса следственного судьи учеными Украины вносятся концептуальные предложения. Во-первых, видится необходимым предоставить следственному судье право истребовать для изучения материалы уголовного производства, на основании которых следователем (прокурором) вынесено постановление о его прекращении. Изменения необходимы для оценки оснований прекращения уголовных дел, которые порою не анализируются и не раскрываются в постановлении о прекращении. Думается, данное предложение направлено на обеспечение рассмотрения жалоб по вопросам прекращения уголовного преследования (изменения в ст. 306 УПК Украины). Украинские правоприменители считают целесообразным отмену положения относительно обжалования уведомления о подозрении. Так, ученые полагают, что сообщение о подозрении относится к дискреционным полномочиям прокурора и не может быть обжаловано. Следственный судья, в свою очередь, оценивает обоснованность подозрения [10, с. 2].
Особое значение придается совершенствованию роли следственного судьи в рамках реализации гарантий прав и свобод тех лиц, к которым применяются меры процессуального принуждения. Например, в настоящее время предпринимаются меры для обеспечения обязательности к исполнению указаний следственных судей в постановлениях о наложении ареста, способов информирования заинтересованных лиц. Украинскими авторами видится правильным унифицирование практики следственных судей в части выполнения требований уголовно-процессуального законодательства в случае выявления ими во время судебного заседания признаков унижения чести и достоинства личности. Кроме того, внесены предложения по вопросам надлежащего реагирования следственных судей на сообщения и жалобы о непредоставлении задержанным или взятым под стражу лицам надлежащей медицинской помощи и обязательного информирования следственного судьи о принятых мерах реагирования [10, с. 2].