К вопросу о правовом положении духовных христиан молокан в Российской империи
Дмитрий Игоревич ФРОЛОВ 1,2
1 ФГБОУ ВО «Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова»
2 ФГБОУ ВО «Московский государственный лингвистический университет»
Аннотация
Цель исследования - дать краткий анализ правового положения духовных христиан молокан в Российской империи, проследив динамику государственного правового регулирования. Проблема статуса отдельных сектантских групп остается малоисследованной как в отечественной, так и в зарубежной литературе, что обусловливает ее актуальность. Использованы следующие методы исследования: хронологический, проблемно-аналитический. Проанализированы нормы административного и уголовного права, действующие в XIX - начале XX века в Российской империи, регулирующие права и обязанности подданных, отнесенных к молоканской секте. Анализ показал, что правовое воздействие государства на молокан носило репрессивный и каузальный характер на протяжении большей части исследуемого периода. Лишь время правления Александра I было ознаменовано лояльным отношением к сектантам. После революционных событий 1905 г. молоканам были дарованы ряд гражданских и религиозных свобод, однако о религиозном равенстве всех подданых в этот период говорить нельзя. После 1905 г. были приняты специализированные акты, регулирующие порядок регистрации общин, проведения съездов, организации духовного образования и другие сферы общественных отношений.
Ключевые слова: молокане; духовные христиане; русское сектантство; сектантство и власть; религиозные свободы в Российской империи; протестантизм в Российской империи
Abstract
On the issue of legal status of spiritual Christians Molokans in the Russian Empire
Dmitriy I. FROLOV 1,2
1 Lomonosov Moscow State University
2 Moscow State Linguistic University
The purpose of this work is to give a brief analysis of the legal status of spiritual Christians Molokans in the Russian Empire, following the dynamics of state legal regulation. The problem of the individual sectarian groups status remains little studied in both domestic and foreign literature, which determines its relevance. We use the following research methods: chronological, problem and analytical. We analyze the norms of administrative and criminal law in force in the 19th - early 20th centuries in the Russian Empire, which regulate the rights and obligations of subjects assigned to the Molokan sect. The analysis showed that the legal impact of the state on the Molokans was repressive and causal throughout most of the studied period. Only the reign of Alexander I was marked by a loyal attitude towards sectarians. After the revolutionary events of 1905, a number of civil and religious freedoms were granted to the Molokans, however, one cannot speak of the religious equality of all subjects during this period. After 1905, specialized acts were passed regulating the procedure for registering communities, holding conventions, organizing religious education, and other areas of public relations.
Keywords: Molokans; spiritual Christians; Russian sectarianism; sectarianism and power; religious freedoms in the Russian Empire; Protestantism in the Russian Empire
Проблема отношений российского государства и русского сектантства, правового аспекта этих отношений неоднократно становилась объектом изучения для отечественных исследователей. Однако нельзя сказать, что вопрос о правовом положении отдельных сектантских движений и групп достаточно разработан. Движение духовных христиан молокан, крупнейшее в Российской империи антицерковное течение протестантского типа, до сих пор остается малоизученным как в отечественной, так и в зарубежной литературе.
Теме правового положения русских сектантов, в том числе молокан, посвящено немало работ дореволюционных авторов, среди которых государственные и церковные деятели, юристы, исследователи сектантства: Н.В. Варадинов, В.И. Кельсиев, А.П. Введенский, А.М. Бобрищев-Пушкин, В.И. Ясевич-Бородавская. В советской науке теме правового регулирования не уделялось должного внимания, отношения сектантов и государства рассматривались лишь в контексте классовой борьбы. В отечественной современной литературе (А.А. Секирин, В.Ю. Далецкая, И.В. Амбарцумов) вопрос о правовом положении старообрядцев и сектантов принято рассматривать в контексте проблемы государственной политики по отношению к расколу и сектантству в целом.
В данном исследовании мы хотим затронуть вопрос о развитии правового регулирования положения конкретной секты - движения духовных христиан молокан.
Духоборчество и молоканство берет свои корни в антицерковном движении Тамбовщины 1760-х гг. Об обнаружении в Тамбовской и Воронежской губерниях последователей новой, еще не имеющей названия секты было сообщено сенатом Ее величеству в 1769 г. Несмотря на действие Воинского артикула 1715 г., предусматривавшего смертную казнь хулителям благочестия, сектанты были помилованы и отправлены на военную службу в Азовскую и Таганрогскую крепости [1, с. 40]. Смертная казнь и в дальнейшем не применялась и к сектантам из духоборов, хотя духоборчество, сложившееся по возвращении из ссылки Иллариона Побирохина в 1780-е гг., почти сразу становится знакомо государству. Таково было терпимое отношение императрицы Екатерины II к сектантам. Можно согласиться с В.В. Далецкой, что в этот период «именно в расколе государство видело основную идеологическую угрозу. Сектантство в данных обстоятельствах отходило на второй план или воспринималось как составная, причем незначительная часть ста- рообрядчества»[2].
С воцарением либерально настроенного императора Александра I отношение к сектантам и вовсе меняется в лучшую сторону. 21 февраля 1803 г. в ответ на донесение об открывшихся в Тамбовской губернии духоборах император указывает, «чтобы не делая насилия совести и не входя в разыскивание внутреннего исповедания веры, не допускать однако же никак внешних оказательств отступления от веры», «что доколе не обнаружено будет в духоборцах явного неповиновения установленной власти, дотоле не можно, по единому смыслу их ереси, судить и обвинить их в сем преступлении». Указ 1803 г. фактически легализует исповедание духоборами своей веры. Но распространялся ли данный акт на молокан и можно ли его толковать расширительно, если речь в нем идет о «раскольниках и духоборцах»?
Активная проповедь основателя молоканского движения Семена Уклеина на юге России приходилась на рубеж XVIII-XIX веков. Вследствие близости молоканского учения духоборческому в происхождении и географии государство просто не замечало его в этот период. По всей видимости, лояльное отношение власти к сектантам распространялось и на последователей С. Уклеина. После освобождения духоборов от преследований государства в 1803 г. многие молокане Тамбовщины открыто заявили о своем вероисповедании1. Показательно, что в 1809 г. мещанин г. Борисоглебска Петр Михайлов и некий крестьянин деревни Максимовки подали жалобу императору на притеснения сектантов со стороны гражданских лиц, где также просили переселить их в Астраханскую губернию [3, с. 279]. Обращение молокан за защитой напрямую к императору говорит об их доверии к верховной власти.
Впервые центральная власть издает постановление, адресованное исключительно молоканам, а не духоборам и иным сектантам, только в 1814 г. Комитет министров на основании заключения министра внутренних дел решает лишить молокан возможности быть выбранными на общественные должности и возложить на них обязательство по уплате суммы в пользу городских доходов для выплаты жалования главам, судьям и старостам из православного населения. Примечательно, что право определения суммы выплат было предоставлено Кавказскому гражданскому губернатору Православный собеседник. 1858. Ч. 3. С. 67. Собрание постановлений по части раскола. Спб., 1875. С. 42.. Таким образом, можно предположить, что действие указанного постановления распространялось лишь на Кавказскую губернию, куда стали добровольно переселяться сектанты.
Вторая половина периода правления императора Александра I ознаменовалась первыми попытками изоляции молокан от православного общества. С 1821 г. началось целенаправленное расселение молокан государством с целью изоляции их от православного населения и для колонизации новых земель. Вслед за духоборами молокан из Новороссии и других мест направили в Мелитопольский уезд Таврической губернии, в прежние владения Ногайских орд Там же. С. 66..
С воцарением Николая I отношение государства к сектантам сильно меняется в худшую сторону. В октябре 1830 г. Государственным советом были утверждены меры в отношении молокан, субботников и последователей других «вредных сект». Изобличенных в распространении своей ереси и дерзостях против Церкви предписывалось предавать суду, а виновных обращать на службу в Кавказский корпус; неспособных к службе и женщин выдворять в Закавказские провинции. Данное постановление положило начало самой масштабной сектантской колонизации. Укрываясь от притеснений Православной церкви, молокане по большей части добровольно уходили в Закавказские земли. Там они попадали в иноверческую среду и совершенно иную культуру и благодаря изоляции смогли сохранить свои верования и традиции вплоть до наших дней. Добровольное переселение в Закавказье в 1830-1840-х гг. было столь активным, что его запретили в 1853 г. Следующим направлением молоканской колонизации стал Восток - Сибирь.
Постановление 20 октября 1830 г. нашло свое закрепление в Своде законов Российской империи 1832 г. Статья 192 XV тома Свода повторяет положения октябрьского постановления Свод законов Российской империи, повелением государя императора Николая Павловича составленный. [2-е изд.]. Спб., 1833. С. 70..
Активная борьба с молоканством в Тамбовской губернии, проводимая в 1830-е гг. по инициативе епископа Арсения (Москвина), породила активную правотворческую деятельность по отношению к сектантам. В январе 1834 г. император предписал Начальнику Тамбовской губернии в отношении духоборцев и молокан поступать как с раскольниками, то есть старообрядцами, однако уже в марте 1835 г. Николай I распорядился принять специальные меры против распространения молокан в Тамбовской губернии, а молоканскую секту признать вреднейшей. Чтобы ослабить влияние молокан на православных, в 1836 г. молоканам запретили иметь православных работников.
В феврале 1837 г. Николаем I принимаются еще более строгие меры по отношению к молоканам: «всякое оказательство молоканской секты должно быть не только запрещено, но по возможности и предотвращено надзором»; «молоканских собраний для богослужений и учения секты, как в особо устроенных для того сборных избах, так и в частных домах, не дозволять. Молоканские сборные избы, как скоро будут усмотрены, подвергать сломке, а материал - продаже в пользу Приказа общественного призрения» Собрание постановлений по части раскола. Спб., 1875. С. 190.. Таким образом, вне закона оказывалась не только деятельность по распространению учения, как это было ранее, но и отправление богослужения. Исключение было сделано только для Закавказья: по ходатайству управляющего закавказскими областями барона Г.В. Розена исполнение молоканами обрядов было дозволено в 1838 г. По мнению барона, запрещать проводить богослужения молоканам, которые добровольно заселяют Закавказские провинции, было невозможно.
В 1842 г. министерство внутренних дел обратилось к обер-прокурору Святейшего синода с просьбой дать классификацию сект и толков в зависимости от их вредности по отношению к учению Церкви. В своем разъяснении обер-прокурор генерал-адъютант Н.А. Протасов выделил три типа сект: менее вредные (поповцы), вредные (беспоповцы, отвергающие священство и таинство Евхаристии) и вреднейшие (иудействующие, молокане, духоборцы, хлысты, скопцы и беспоповцы, отвергающие церковные таинства) Там же. С. 319. Там же. С. 50.. В данном случае, используя термин «секта», обер-прокурор имел в виду все оппозиционные русскому православию движения, включая раскол и собственно сектантство. Об особой вредности молоканства в нормативных документах указывалось с 1830-х гг., однако приведенная классификация превратит эпитет «вреднейший» в формально-правовой и закрепит его за молоканами вплоть до 1905 г.
Утвержденное в августе 1845 г. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных несколько изменило перечень санкций, применяемых к сектантам. За совращение православного человека в иное христианское вероисповедание полагалось «лишение всех прав и ссылка на житье в Тобольскую или Томскую губернию» или «наказание розгами... и отдача в исправительные арестантские роты на время от одного двух лет» (ст. 205)7; за отступление от православного вероисповедания в другое - отсылка к духовному начальству для увещевания и вразумления (ст. 206). Наказание, предусмотренное 206 статьей, казалось бы, несерьезное, дополнялось важным и трагическим для молокан предписанием: «до возвращения их в православие, принимаются правительством, для охранения их малолетних детей.». Отбирание детей у молокан войдет в административную практику и надолго останется в памяти сектантов.
Эпоха великих реформ Александра II не обошла стороной вопрос раскола. В августе 1864 г. были приняты положения по пересмотру постановлений о раскольниках, которые даровали ряд гражданских прав менее вредным сектам и толкам раскольничьим. В этом акте деление сект и раскольников по вредности происходит по догматическому принципу. В частности, те, кто не признает никаких таинств, признаются сектой более вредной. Таким образом, постановление 1864 г. коснулось только старообрядцев-поповцев. Относительно либеральное постановление 19 апреля 1874 г., касающееся регулирования заключения браков между раскольниками, также не коснулось сектантов.
Несмотря на непризнание прав сектантов, в период великих реформ имело место точечное ослабление административного притеснения молокан. С 1860-х гг. в ответ на обращения сектантов принимаются постановления о дозволении молоканам непродолжительных деловых отлучек из своего места жительства Там же. С. 637., о дозволении нанимать за себя в рекруты людей, не принадлежащих их секте Там же. С. 599., и даже о дозволении нанимать работников из православных Там же. С. 663.. Однако большинство упомянутых постановлений касались не всех молокан империи, а жителей отдельных губерний или даже сел. Таким образом, имело место каузальное регулирование.