Представляется, что предложенная автором трактовка этих РЖ позволяет отнести просьбу о прощении если не информационным, то к «информационно-фатическим» жанрам, а И - к фатическим (если несколько модифицировать таксономию В.В. Дементьева).
Подход Е.А. Плетневой [26] ориентирован на изучение функционирования формул И в разных коммуникативных обстоятельствах коммуникативно-прагматический потенциал речевых актов предстает как моделирующий аспект диссертации, а сам тип формулы явно соотнесен с соответствующим типом у Р. Ратмайр [30].
Формулы И считаются, образованиями как прямого, так и непрямого (не связанного прямо с речевым актом И) характера. Поэтому названные формулы у автора являют собой образования полисемантичного или даже омонимического плана и являются средством кодирования: (а) сочувствия, соболезнования, сожаления как установки на референт; (б) переспроса, уточнения сказанного, установления и размыкания речевого контакта, прерывания общения на время, вмешательства в разговор как фатические установки; (в) просьбы, выражения упрека и т.п. как установки на адресата. Собственно И трактуется как социально значимый экспрессив, ориентированный на реализацию социального гомеостаза. К числу предваряющих условий употребления И отнесены нанесение ущерба адресату со стороны говорящего, осознание говорящим своей вины, рефлексируемый им психологических дискомфорт от этого и стремление восстановить коммуникативную гармонию.
Для британской языковой культуры выделены три разновидности акта И - эмфатическое (Forgive me), официальное (I apologise / (My/Our) Apologies) и фатическое ((I am) sorry - при этом данная формула признается универсальной). На наш взгляд, причисление у Е.А. Плетневой названных формул к речевым (в тексте диссертации они именуются то речевыми, то языковыми - см. Выводы 3 и 6 по Главе 2) можно признать правомерным только при отнесении их к ситуативным клише; однако эти формулы используются в крайне широком спектре ситуаций, а их вербалика практически не подвергается модификациям; поэтому если рассматривать их в отношении к названным трем бесспорным актам И, то это формулы не речевые, а языковые. Другое дело - функциональная транспозиция; в этом отношении формулы целесообразно считать речеязыковыми: языковыми по уже названным причинам неизменности формы, а речевыми - поскольку их отнесение к конкретной ситуации связано с экстралингвистическими условиями обретения разнообразных смыслов.
В подходе Ю.В. Туфановой [40] И рассматривается с позиций социального гомеостаза в ориентации на проявления личностных речепроизводных в интерактивной ситуации И. Предлагается решение данного вопроса в рамках когнитивной прагматики, в которой субъект рассматривается с полиаспектной персонологической позиции как одновременно психологическая, социальная, гендерная и этнокультурная языковая личность. Рассматривается как кооперативный, так и конфликтивный аспекты поведения партнеров в ситуации И с попыткой выявления прототипической и непрототипических ракурсов этой ситуации. Прототипический подход к моделированию И принимается автором в ориентации на соответствующую позицию по эмоциям А. Вежбицкой [6] и на принцип гибкости когнитивной модели Т.А. ван Дейка [9]. Инвариантная модель тогда содержит пять компонентов - (а) минимум два коммуниканта, (б) ущерб, (в) цель общения, (г) коммуникативные условия общения, (д) манифестация коммуникативных интенций общающихся. Основополагающим для ситуации И является предшествующее событие (ущерб), которое может иметь как коммуникативную, так и некоммуникативную природу. Степень ущерба задает, заметим, возможность как прототипической, так и непрототипической реакции - от кооперативности к некооперативности и далее до конфликта. Разграничиваются ретроспективный и проспективный конфликты. Такое разграничение, впрочем, не оригинально и восходит не только к теории вежливости П. Браун и С. Левинсона [47], и к социологической концепции Е. Гофмана [49]. Модель И процессуальна, и предполагает алгоритм, который является конвенциональным и потому прототипичным.
Прототипическая (полносоставная) ситуация И полагается однородной, непрототипические обладают наличием других, не-ингерентных свойств. В диссертации описаны 11 вариантов непрототипических ситуаций И: (1) имплицитное выражение И; (2) имплицитная реакция адресата на И; (3) И за третье лицо; (4) И как средство привлечения внимания адресата; (5) И говорит о сбое в общении; (6) И сигнализирует об окончании разговора; (7) не-принятие И адресатом; (8) обмен встречными
Ими; (9) адресат требует И; (10) невербальное выражение И эмитентом; (11) невербальная реакция на И адресатом. В авторской таксономии, однако нет единого критерия - их несколько: использование семиотического кода - варианты (1), (2); семиотический характер кода - (10), (11); фатика общения - (4), (5), (6); метакоммуникативность - (3); инициативность партнеров - (9); этикетность общения - (8); собственно не-кооперативность - (7).
Выявлены основные черты личности «человека извиняющегося» - кооперативность, мягкость, некатегоричность, эмоциональность, стремление к компромиссу, установка на позитивную тональность общения с собеседником, стремление продемонстрировать партнеру добрые намерения, скромность, сдержанность, правдолюбие, вежливость. Отдельно описаны средства невербальной манифестации И, к которым отнесены фонация, взгляд и мимика, жесты, молчание и которые могут употребляться как в сочетании с вербальными средствами, так и самостоятельно, что свидетельствует о полисемиотичности И.
Подход М. Шафаги [43] рассматривает И с позиций теории речевого этикета (по Н.И. Формановской [42]). Этикет считается обрамляющей конструкцией для ряда коммуникативных принципов, в частности, Принципа вежливости. На основе анализа понятий этикета и вежливости (по Дж. Личу) трактовка И в интервале абстракции «этикет И» позволяет разграничивать ситуации принесения И (И-вежливость, относительная) и признания себя виновным (собственно И).
И-вежливость употребляется в типовых ситуациях привлечения внимания или зачина. Превентивные И для актов просьбы, вопроса и совета считаются малоупотребимыми в русской культуре - но это утверждение, на наш взгляд, нуждается в статистическом подтверждении, тем более, что автор буквально в том же абзаце [43, с. 10] указывает на обратное. Это связано не в последнюю очередь с ситуациями социального - возрастного и статусного - саморанжирования собеседников.
И может быть принесено не только за проступок как таковой, но и за нарушение различных аспектов продуктивного общения. Нарушение постулатов П. Грайса и Дж. Лича описано весьма тривиально. Рассмотрение И в связи с принципом вежливости позволяет автору установить лингвокультурные различия ситуаций И в русском и персидском языках. В первом акт И в большей мере связан с ситуациями признания вины (т.е. акцент делается на содержательный аспект И), а во втором - с проявлением вежливости к адресату (акцент на форме - относительной вежливости). В персидской культуре И более частотны и играют существенно более важную роль для репутации говорящего, чем в русской.
Рассмотренный подход не отличается теоретической новизной, но ценен прежде всего фактической проработкой коммуникативной ситуации И в межкультурном аспекте.
В диссертации С.С. Авакимян [1] акцент в описании И смещается с традиционного homo loquens на homo audiens, что требует применения особых исследовательских методик, особенно в условиях межкультурного общения, когда перцепция смысла представляет отдельную проблему. Акцент на «грамматике слушающего» (по Л.В. Щербе) связывается автором с восприятием как исходным моментом в когнитивной деятельности.
На восприятие И, по мнению С.С. Авакимян, влияют четыре уровня/слоя контекста: (1-2) два локальных - лингвистический и ситуационный - отвечают, соответственно, за лексикограмматические, просодические, функционально-стилистические черты И и за особенности коммуникантов, их взаимоотношений, хронотопа и невербалики); (3-4) два более широких (лингвистический (интертекстуальность) и социокультурный - связаны с искренностью и уместностью И).
И вслед за М. Дойчманом подразделяются на четыре типа: (1) реальное (соотносится с искренностью); (2) конвенциональное (с вежливостью); (3) сочетание этих двух типов - в ликоугрожающих И, которые могут восприниматься как неискренние и невежливые одновременно, но первый параметр существенно менее значим, чем второй; (4) конвенциональные И с дополнительными функциями, где ущерб невелик, а И достигается смягчение просьбы или привлечение внимания.
По мнению автора, изменение принципиального контекста И кодированием на другом языке меняет восприятие прежде всего вежливости, но не искренности. Поэтому искренность и вежливость не считаются в диссертации взаимозависимыми параметрами; искренность И описывается в диссертации скалярно с выделением саркастических, вызывающих, обыденных и собственно искренних И.
При оценке искренности и вежливости И коммуниканты стремятся ориентироваться на определенные контекстные факторы (таксономическое разбиение наше. - МВ.): (а) в локальнолингвистическом контексте: (а-1 искренность) - на просодику, лексико-грамматические черты и пре- и пост-извинительные высказывания; (а-2 вежливость) - на просодику, лексико-грамматические черты И и иных реплик, на уровень формальности И; (б) в более широком лингвистическом контексте: (б-1 искренность) - на догадки о гипотетической ситуации для конкретного И; (б-2 вежливость) - уместность внеконтекстного И определялась при опоре на собственные знания о возможной ситуации, где может прозвучать данное И; (в) в локально-ситуативном контексте: (в-1 искренность) - на эмоции участников, взаимоотношения и невербалику; (в-2 вежливость) - на воссоздание ситуации с Им, надействия и взаимоотношения собеседников, их чувства и эмоции; (г) в более широком социокультурном контексте: (г-1 искренность) - на конкретную лингвокультуру; (г-2 вежливость) - на конкретную лингвокультуру, на связь вежливости с уровнем искренности, на уместность И в ситуации общения.
В концепции Н.А. Минаевой [22] излагается системно-прикладной аспект проблемы И как РЖ. Изучаются лексико-грамматические закономерности реализации И в речи детей младшего школьного возраста.
Для РЖ И устанавливается системообразующий концептный признак «вина», а ситуация И трактуется традиционно - с выделением виновника и пострадавшей стороны. Коммункативный фактор прошлого (негативное действие) соединяется с коммуникативным фактором будущего (улучшение взаимоотношений партнеров) посредством соответствующей коммуникативной цели. Языковое воплощение РЖ И трактуется как с языковой, так и с когнитивной точки зрения, с акцентом, соответственно, на уровневую (рассматриваются лексический и грамматический стратумы) и на полевую организацию компонентов стратумов с выделением центра / ядра и периферии.
На основе проведенного качественно-количественного анализа устной и письменной речи детей младшего школьного возраста и сопоставления полученных данных с особенностями взрослой языковой картины мира обозначены параметры создания коллективного речевого портрета младших школьников. Данные, полученные в результате анализа индивидуальных сведений. Данный подход не изобилует теоретическими находками, однако весьма ценен с практической образовательной точки зрения; применение же элементов математической статистики обеспечивает научную достоверность полученным Н.А. Минаевой данным.
В подходе В.А. Литвиновой [19] рассматриваются лингвопрагматические, этнокультурные и языковые характеристики скрипта И. Постулируются идеи: о нормативности реальной коммуникации и о степени точности следования образцу; об условности стереотипного поведения (прагматической конвенциональности), восходящей, как представляется, к философско-этической идее общественного договора Руссо; о многоаспектном строении конвенциональности, предусматривающем ее ракурсы - (а) социогенетический (идея стереотипности восприятия мира и человека, на основе чего формируются представления, оценки и ценностные установки), (б) когнитивно-психологический (идея о привычности моделей мышления, о социально-значимых аспектах дискурсивно практики, о личном выборе типа поведения в соответствии или не в соответствии с социокультурными нормами и коммуникативными установками) (в) ценностный (соотнесение конвенциональности речевого поведения с представлениями о вежливости и этикете и о возможности выбора соответствующих стратегий) (г) дискурсивно-прагматический, который напрямую связан с ценностным и эксплицирует конвенциональность как проявление возможности выбора стратегий учтивости и вежливости в соответствии с нормативными ожиданиями партнера и общества в целом.
Делается предположение, что манифестация И подчинена адаптивно-нечеткому алгоритму речевого поведения с возможностью фатических коррекций межличностных отношений при наличии угрозы социальному этикету, нравственности и морали. И расценивается как форма фатического общения с его примарностью обеспечения безразрывности общения и связывается с социальным имиджем личности, а также с ее эмоциональной сферой.
Будучи социально-значимым, И связывается с инструментарием средств восстановления социального имиджа виновного в проступке. Проступок оценивается через саморефлексию, но мотивом И, который также может рефлексироваться, считается не собственно проступок, его социальная оценка - в плане ответственности виновного как обладателя социального имиджа `человека воспитанного', что в свою очередь и предполагает принесение И (которое должно быть соответствующим образом оценено социально).
Любопытна трактовка автором сценарности И. Оно понимается не только как структурный скрипт, но и как потенциально вариативный феномен, связанный с принципом стратегичности. Последний, в свою очередь, основан на более общем принципе ассимиляции, который у В.А. Литвиновой именуется адаптивностью. Адаптивность к конкретно-контекстным условиям, к личностным предпочтениям эмитента И, к социально-статусной стратификационной специфике норм, которые могут варьироваться, является предпосылкой вариативности последовательности коммуникативных шагов, которые направлены на урегулирование межличностных отношений.
Социальная обусловленность актуализации И связана с оценкой партнером (и третьими лицами) поведенческих производных виновного, допустившего отклонения от социальных стандартов. Сценарий этикетного И активируется в случае отступления от норм вежливости, что связано с нормой личной автономии человека. Сценарий метакоммуникативного И используется при нарушении конвенций кооперации в общении (по максимам П. Грайса) и правил этикета (к ним автор относит внимание, терпеливость, такт, скромность, одобрение, согласие, нормы паралингвистической организации речи); с помощью этого типа сценария эксплицируются нарушения норм речевого поведения, не сопровождающихся эмоциональным дискомфортом для говорящего, а лишь сигнализирующих о знании им конвенций сотрудничества и вежливости. Сценарий этического И реализуется в случае нарушений морально-нравственного плана; при этом сценарии активизируются чувства и эмоции, сигнализирующие о личных переживаниях, сожалении о допущенном проступке и о раскаянии; здесь степень эмоциональности обычно прямо пропорциональна степени нанесенного моральнонравственного урона.