Курский государственный университет
К истории термина «выгорание»
В.В. Лукьянов, И.Е. Сороколетова
Общепризнано, что профессиональное выгорание является одной из серьёзнейших проблем в сфере современной профессиональной деятельности.
Сам термин «выгорание» имеет достаточно длительную (около 40 лет) и неоднозначную историю [Shaufeli, Leiter, Maslach 2009].
В научной литературе чаще всего упоминается о том, что американский психолог-психоаналитик немецкого происхождения Герберт Фрей- денбергер (родился в 1927 году во Франкфурте, скончался в 1999 году в Нью-Йорке) в 1974 году впервые ввёл в научную психологию термин «выгорание» для характеристики психологического состояния здоровых людей, находящихся в интенсивном и тесном контакте с пациентами в эмоционально напряженной атмосфере при оказании профессиональной помощи [Яценко1989; Kondo 1991]. Он описывал выгорание как «состояние психического и физического истощения, вызванного профессиональной деятельностью» [Freudenberger 1974]. Опубликованная Фрейденбергером в 1974 году статья в «Журнале социальных исследований» называлась «Staff burnout» - в дословном переводе «служебное», т.е. «профессиональное», выгорание.
Однако в литературе есть упоминание о том, что ещё в 1969 году Брэдли выделил частный вид стресса - зависимый от работы стресс (work- related stress) и что именно он и ввёл впервые термин «выгорание» (“burnout”) для описания этой формы стресса [Senior 2006; Водопьянова 2010а].
Тем не менее наиболее часто в научной литературе именно Фрейденбергер упоминается как «пионер» термина «выгорание». Он обнаружил у добросовестных и первоначально полных энтузиазма служащих добровольческих организаций после некоторого время работы несколько характерных симптомов, среди которых были истощение, усталость, раздражительность. В процессе работы в бесплатной клинике для наркозависимых в Хейт-Эшбэри Фрейденбергер заметил, что волонтеры становились унылыми и удручёнными от того, что часто прилагали все больше и больше усилий в своей работе, чувствуя при этом только то, что их достижения становятся все меньше и меньше. Так родилось новое направление в психологии [Senior 2006].
С точки зрения Фрейденбергера, выгорание - это «демон, порожденный обществом и временем, в котором мы живем, и нашей постоянной борьбой за придание смысла нашим жизням». Выгорание «является таким состоянием, игнорирование которого не улучшает положение. Это не позор или унижение. Наоборот, это проблема, порожденная добрыми намерениями» [Freudenberger, Richelson 1980]. Впоследствии он вместе с соавторами выделил 12 фаз выгорания.
Фрейденбергер активно участвовал в развитии движения бесплатных клиник для наркозависимых, уделяя этому много времени и работая бесплатно. В качестве консультанта он разработал и вел супервизионную тренинговую программу для наркозависимых в рамках Римско-католического Архиепископата Нью-Йорка с 1974 по 1984 г. Его клиническая концепция выгорания была создана именно на основе опыта работы в бесплатных клиниках для наркозависимых в рамках терапевтических сообществ [Wikipedia].
Как отмечает Шауфели с соавторами, Фрейденбергер позаимствовал термин из разговорной речи, где он использовался для описания разрушительного эффекта хронического злоупотребления наркотиками. Он использовал термин, чтобы описать постепенное эмоциональное истощение, потерю мотивации и уменьшение обязанностей среди добровольцев Свободной клиники Святого Марка в Ист-Виллидж в Нью-Йорке, в которой он был консультационным психиатром [Shaufeli, Leiter, Maslach 2009].
Возможно, Фрейденбергер ввёл новый термин, основываясь на новелле 1960 года «A Burnt-Out Case» («Случай выгорания» - перевод авторов статьи; опубликовано на русском языке под названием «Ценой потери») английского писателя Грэма Грина, который описал главного героя, страдающего от выгорания [Wikipedia].
«Я ничего не чувствую по отношению к людям, - записал в своём дневнике главный герой книги, Куэрри. - Я уже не могу делать что-нибудь для них из сострадания» (перевод авторов наст. статьи). Доктор Колин поставил Куэрри диагноз - разрушение души («burnt-out», дословный перевод - «сильно поврежденный огнем»), по аналогии с разрушением плоти - разложением и отпадением конечностей при проказе.
Также «аналогия состоит в том, что люди, как здания, иногда выгорают. Под напряжением жизни внутренние ресурсы истощаются, как будто выжигаются огнем, оставляя огромную пустоту внутри, хотя внешняя оболочка может оставаться более-менее неизменной».
Состояния, подобные «выгоранию», описывали поэты и прозаики задолго до Грэма Грина и, естественно, до появления соответствующего научного понятия. В художественной литературе, в произведениях европейских классиков Х1Х-ХХ веков, есть целый ряд описаний схожих по сути состояний.
Так, например, нобелевский лауреат Томас Манн в своем романе «Будденброки» (1901) изображает сенатора Томаса Будденброка так, что нам видны классические симптомы, характеризующие выгорание: «В минуты уныния Томас Будденброк часто задавался вопросом, что он, собственно, еще представляет собой, что еще дает ему право ставить себя хоть немного выше любого из своих простодушных, деятельных, мещански ограниченных сограждан. Взлеты фантазии, вера в лучшие идеалы -- все это ушло вместе с молодостью. Шутить работая и работать шутя, полувсерьез, полунасмешливо относясь к собственным честолюбивым замыслам, стремиться к цели, которой придаешь чисто символическое значение, -- для таких задорно-скептических компромиссов, для такой умной половинчатости потребны свежесть, юмор, спокойствие духа, а Томас Будденброк чувствовал себя безмерно утомленным, надломленным. Того, что ему дано было достигнуть, он достиг и прекрасно отдавал себе отчет, что вершина его жизненного пути давно уже пройдена, если только, поправлял он себя, на таком заурядном и низменном пути можно вообще говорить о вершинах» [Манн 1985]. В романе герой безвременно умирает.
Также Томас Манн в своем другом своём романе «Волшебная гора» (1924) в художественной форме так описал состояние, близкое по духу к сущности выгорания: «В чем же причина этого отупения и вялости, которые появляются у человека, если слишком долго не нарушается привычное однообразие? Причина лежит не столько в физической и умственной усталости и изношенности, возникающих при выполнении тех или иных требований жизни (ибо тогда для восстановления сил было бы достаточно одного отдыха), причина кроется скорее в чем-то душевном, в переживании времени - так как оно при непрерывном однообразии грозит совсем исчезнуть и настолько связано и слито с непосредственным ощущением жизни, что, если ослабевает одно, неизбежно терпит мучительный ущерб и другое» [Манн 2005:157].
Антон Павлович Чехов ещё в конце XIX века сделал блестящее описание синдрома выгорания у врачей в своих рассказах «Палата № 6» (1892) и «Ионыч» (1898) [Чехов 1986]. Он сумел точно нарисовать картину характерных расстройств при выгорании, которое спустя почти 80 лет в научных терминах воспроизвели зарубежные психологи и психиатры [Голомидова 2007].
Герой чеховского рассказа «Палата № 6», врач Андрей Ефимыч Рагин, работая в «богоугодном» заведении, которое находилось в ужасном состоянии: «...в палатах, коридорах, больничном дворе тяжело было дышать от смрада. Больничные мужики, сиделки и их дети спали в одних палатах с больным. На всю больницу было только два скальпеля и ни одного термометра, в ваннах держали картофель», - не смог ничего изменить в силу своего характера. «Андрей Ефимыч чрезвычайно любит ум и честность, но чтобы устроить около себя жизнь умную и честную, у него не хватает характера и веры в своё право. Приказывать, запрещать и настаивать он положительно не умеет. Похоже на то, как будто он дал обет никогда не возвышать голоса и не употреблять повелительного наклонения. Сказать “дай” или “принеси” ему трудно. Когда обманывают Андрея Ефи- мыча, или льстят ему, или подносят для подписи заведомо ложный счёт, то он краснеет как рак, и чувствует себя виноватым...».
Чехов чётко отметил нарастание симптомов выгорания врача, постепенную утрату эмоциональной и физической энергии, проявляющуюся в симптомах эмоционального и физического истощения, личной отстранённости и снижения удовлетворения исполнением работы. «В первое время Андрей Ефимыч работал очень усердно. Он принимал ежедневно с утра до обеда. Но с течением времени дело заметно прискучило ему своим однообразием и очевидною бесполезностью».
Далее автор отмечает, как возникает изменение собственного «Я» по отношению к пациентам и к себе, чувство перенапряжения и исчерпания эмоциональных и физических ресурсов, постепенно Рагин отходит от своей профессиональной деятельности. «Во время приёмки Андрей Ефимыч не делает никаких операций; он давно уже отвык от них, и вид крови его неприятно волнует. От шума в ушах у него кружится голова и выступают слёзы на глазах. Он торопится прописать лекарство и машет руками. На приёмке ему прискучают робость больных и их бестолковость. и свои собственные вопросы, которые он задаёт неизменно уже более двадцати лет. И он уходит, приняв пять-шесть больных. Остальных без него принимает фельдшер».
Андрей Ефимыч часто размышлял о смысле своей работы, который казался ему сомнительным, а утрата осознания смысла собственной профессиональной деятельности является одним из симптомов выгорания. «Сегодня примешь тридцать больных, а завтра, глядишь, привалило их тридцать пять, послезавтра сорок, и так изо дня в день, из года в год, а смертность не уменьшается, и больные не перестают ходить. Оказать серьёзную помощь сорока приходящим больным от утра до обеда нет физической возможности, значит, поневоле выходит один обман. Да и к чему мешать людям умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого?...Если же видеть цель медицины в том, что лекарства облегчают страдания, то невольно напрашивается вопрос: зачем их облегчать? Я служу верному делу и получаю жалованье от людей, которых обманываю; я не честен.. Подавляемый такими рассуждениями, Андрей Ефимыч опустил руки и стал ходить в больницу не каждый день» [Чехов 1986].
В другом своём рассказе «Ионыч» Чехов также подчёркивает проявление симптомов выгорания у земского врача Дмитрия Ионыча Старцева. «В больнице было очень много работы, и он никак не мог выбрать свободного часа. Прошло больше года, таким образом, в трудах и одиночестве...» Автор отмечает, как меняется характер, отношение врача к больным, нарушается эмоциональное равновесие, которое выражается в излишней раздражительности, гневливости. «Характер у него тоже изменился: стал тяжёлым, раздражительным. Принимая больных, он обыкновенно сердится, нетерпеливо стучит палкой о пол и кричит. Он одинок. Живётся ему скучно, ничто его не интересует» [Чехов 1986].
Эти художественные произведения являются хорошей иллюстрацией того, как высокие нагрузки, отсутствие прогресса в терапии, а также наличие таких личностных черт, как эмоциональная неустойчивость, конформность, робость, склонность к самобичеванию, внутренняя напряжённость, приводят к появлению основных симптомов выгорания [Голомидова 2007]:
- нарастающий негативизм по отношению к пациентам;
- эмоциональная отстранённость;
- постоянное чувство неудачи и вины;
- нарушение сна («.когда бьёт три часа, он тушит лампу и уходит в спальню, спать ему не хочется»);
- утрата веры в свои профессиональные возможности;
- злоупотребление алкоголем («.около книги всегда стоит графинчик с водкой и лежит солёный огурец или мочёное яблоко. Через каждые полчаса он, не отрывая глаз от книги, наливает себе рюмку водки и выпивает.» [Чехов 1986]).
В духовной литературе также есть описания состояния, близкого по сути к выгоранию. Вот как, например, описывает потерю мотивации специалистами в сфере социальной работы в книге «Помоги, Господи, изжить гордыню» старец Паисий Святогорец: «Вот, к примеру, взять женщин, работающих в системе социальной помощи. У них есть доброта: бегают, бедняжки, убиваются ради других. По образованию они психологи, но бывают случаи, когда тот способ, которым они хотят помочь другим, не действует. Идет она, к примеру, утешать человека, которому отрезали ногу, а он ей говорит: ”Ты вот пришла на двух ногах и говоришь мне: “Добрый день”, а у меня нога только одна”. Что она сможет ему ответить? Как она поможет ему психологией? Если этот человек не уловит глубочайший смысл жизни, то ему ничто не сможет помочь. Он должен понять, что за это попущенное богом увечье он, если не будет роптать, получит в иной жизни накопленную небесную мзду. Поняв это, он должен радоваться. Да хоть бы и на четырех ногах ходили остальные, он должен говорить: “Благодарю Тебя, Боже мой, за то, что я хожу на одной”. Но, воспринимая жизнь недуховно, эти бедняжки идут утешать людей и не знают, что им сказать. Идет такая “социальная утешительница”, к примеру, облегчить страдание тридцатипятилетней больной раком женщины, у которой трое детей. Что она ей скажет? Если эта мать не уловит глубочайший смысл жизни, то она будет отчаиваться, думая о том, что станет с её детьми. И сама психолог, пришедшая ее утешать, впадет в то же самое отчаяние, если она не поймет чего-то высшего, чего-то духовно более глубокого. Ведь, не расположив сначала более глубоко саму себя, она не сможет правильно помочь и ближнему так, чтобы к нему пришло божественное утешение. Так эти бедняжки психологи не только устают телесно, но и расстраиваются, видя, что они не могут оказать людям серьёзной помощи. То есть устают вдвойне» [«Помоги, Господи, изжить гордыню» 2008: 147-148].
Что же выгорает у профессионала? Если быть точнее - то какая часть психики «выгорает» и опустошается, приводя, в конечном счете, к потере психической активности (энергетики)? Ответ здесь, на наш взгляд, достаточно ясен - это «выжигание ^ охлаждение» мотивации и, как следствие, - снижение когнитивной активности. Логическим результатом последнего являются сужение поведенческого репертуара, потеря гибкости поведенческих реакций и скатывание к использованию ригидных поведенческих форм.