И.Я. Фроянов о сюзеренитете-вассалитете на Руси
Л.В. Мининкова
В трудах выдающегося советского и российского историка И.Я. Фроянова была обоснована новая концепция истории раннесредневековой Руси как страны, в которой еще не сформировался феодальный строй, который имел место в соответствующий период в ряде стран Западной Европы. Тем не менее И.Я. Фроянов не отрицал складывания на Руси отношений сюзеренитета-вассалитета, типичных для западного феодализма. Он выделил особенности русского сюзеренитета-вассалитета и показал, что подобные отношения могут формироваться в обществе на дофеодальной стадии своего развития. Тем самым И.Я. Фроянов сочетал традицию отечественной историографии с принципиально новым подходом к осмыслению этого явления.
Ключевые слова: И. Я. Фроянов, феодализм на Руси, сюзеренитет-вассалитет на Руси.
L.V. Mininkova
I. Ya. FROYANOV ABOUT SUZERAINTY-VASSALAGE IN RUS'
In the works of the outstanding Soviet and Russian historian I.Ya. Froyanov, a new concept of the history of early Medieval Rus' as a country in which the feudal system had not yet been formed, which took place in the corresponding period in a number of Western European countries, was substantiated. Nevertheless, I.Ya. Froyanov did not deny the formation of suzerainty-vassalage relation in Rus', typical of Western feudalism. He highlighted the features of Russian suzerainty-vassalage and showed that such relations can be formed in society at the pre-feudal stage of its development. Thus, I.Ya. Froyanov combined the tradition of Russian historiography with a fundamentally new approach to understanding this phenomenon.
Keywords: I.Ya. Froyanov, feudalism in Rus', suzerainty-vassalage in Rus'.
Вопрос о месте трудов выдающегося советского и российского историка И. Я. Фроянова в историографии раннего русского средневековья представляет интерес не только сам по себе с точки зрения вклада ученого в исследование сложной проблематики этого периода. Он не менее интересен в связи с представлениями о развитии поздней советской и современной российской историографии домонгольской Руси, в том числе в свете историко-сравнительного исследования с процессами, происходившими в ту же историческую эпоху в западноевропейских странах, с опорой на методы синхронного и диахронного анализа. Его решение дает возможность наметить перспективы дальнейшего изучения культурно-исторических особенностей Руси в киевский период ее истории. Решение этого вопроса также дает возможность уяснить соотношение в исследованиях И. Я. Фроянова принципиально новых и традиционных положений и выводов, сочетания их в рамках представленной им концепции Киевской Руси как страны, в которой феодальный строй еще не сложился.
К тому времени, когда появились труды И. Я. Фроянова о социально-экономическом и политическом развитии Киевской Руси, советская историография прочно основывалась на положении о феодальном древнерусском обществе. Тем не менее понятие о феодальной земельной собственности как экономической основе феодальной формации ставило перед советскими историками задачу более четкого обоснования самого факта существования ее в киевский период русской истории. Вывод Б. Д. Грекова о складывании феодальной земельной собственности в форме княжеской, церковной и боярской вотчины [2, с. 135] был признан не в полной мере обоснованным, тем более для Х в. Поэтому Л. В. Черепнин указывал на иную форму феодальной собственности на землю на Руси, которой была государственная собственность на это важнейшее средство производства той эпохи. Дань, которую получали князья, при подобных отношениях выступала как особая форма феодальной земельной ренты [5, с.152]. Однако такой подход предполагал расширенное понимание феодальной земельной собственности, которое выходило за рамки, характерные для классической западноевропейской формы феодализма, когда земельная собственность возникала на почве отношений между частными лицами, выстраивавшихся по принципу служебной иерархии. Таким образом, традиционное для советской историографии положение о феодализме в Древней Руси оказывалось не вполне обоснованным с точки зрения опоры на феодальную поземельную собственность как на главный в свете формационной метатеории признак феодализма.
В таких условиях в советской историографии позднего периода создавались предпосылки для пересмотра положения о возникновении феодальных отношений уже в киевский период русской истории. С точки зрения В. И. Горемыкиной, господствующими отношениями в раннесредневековой Руси были не феодальные, но рабовладельческие. Однако особенно активную дискуссию вызвали положения и выводы И. Я. Фроянова, не усматривавшего возникновения в раннем русском средневековье феодальных отношений. Но при этом И. Я. Фроянов не отрицал складывания в киевский период русской государственности, которую советские историки напрямую связывали с возникновением классового раннефеодального общества. Он также не отрицал существования в Киевской Руси отношений сюзеренитета-вассалитета, типичных для западного средневековья. Между тем в зарубежной и в дореволюционной русской медиевистике сюзеренитет-вассалитет относился к определяющим признакам феодализма. Как отмечал Н. П. Павлов-Сильванский, характерная черта феодализма заключается в «раздроблении страны на множество самостоятельных владений, княжеств и привилегированных боярщин-сеньерий». Но феодализм, по его словам, также заключается «в объединении этих владений договорными, вассальными связями, заменяющими позднейшие государственные начала подданства» [7, с. 49].
В отечественной историографии к тому времени, когда Н. П. Павлов-Сильванский указывал на характерные черты феодализма и относил к ним сюзеренитет-вассалитет, уже сложилась определенная традиция исследования этих отношений на Руси. О вассалах на Руси упоминала еще Екатерина II. Она писала, что если «дворянин» «уклоняется от службы, то его вассалы оставались дома» [4, с. 229]. В отрывке описывалась довольно типичная ситуация для Московской Руси, но упоминание о вассалах содержит довольно архаичную традицию. По словам И. Н. Болтина, русские «древние удельные князья полным феодальным правом пользовались», что подразумевало вассальное право [1, с. 300]. А. Л. Шлецер видел на Руси такой же «род феодального правления», как и в средневековой Европе [15, с. 357]. Совершенно определенно о вассалитете на Руси высказывался Н. П. Павлов- Сильванский. «Основные начала вассальной службы, одного из двух элементов феодального договора, легко выясняются в боярской службе удельного времени» [7, с. 97], -- писал он. Также он указывал, что дружина «превращается в вассальство, когда дружинники из перехожих воинов становятся оседлыми землевладельцами» [7, с. 98].
В советское время историк-юрист С. В. Юшков, говоря о боярской службе, отмечал, что «нет никакой принципиальной разницы ее» с западным «вассалитетом раннего Средневековья», и для «боярской службы XII-XIIIв. ... мы видим ничем не ограниченную свободу вассального договора» [15, с. 70]. А. Г. Пригожин напоминал мысль К. Маркса о вассалитете на Руси без ленов. На Руси, подчеркивал он, вассалитет возникал при пожаловании права на взимание дани на определенной территории. И тогда уже «непосредственно из вассальных отношений» возникал феодализм [8, с. 19]. Б. Д. Греков в своей концепции феодализма на Руси с IX-Xвв. не делал различия между русскими дружинниками и западными вассалами. По его словам, «центр тяжести военных сил каждого феодального правителя лежал в его вооруженных вассалах, составлявших его дружину» [2, с. 318]. Более определенно на существование русского сюзеренитета-вассалитета указывал Л. В. Черепнин. За вассальную службу, по Л. В. Черепнину, князь мог предоставить право сбора дани с земель, являвшихся для него «своими домениальными землями» [14, с. 52]. Еще более определенно он видел сюзеренитет-вассалитет в союзе Ярославичей по Ярославому ряду. «Основой этого союза должны были стать отношения сюзеренитета-вассалитета, оформленные договором» [6, с. 172], -- писал он, допуская отождествление сюзеренитета-вассалитета и межкняжеского союза. Оригинальную характеристику сюзеренитета-вассалитета на Руси давал Б. А. Романов. Среди боярства он видел «некую вассальную иерархию» [10, с. 117]. В этих отношениях он видел отчетливую примесь нравственно-бытовых начал. Он обращал внимание на обострение отношений между сыном Ярослава Осмомысла Владимиром и боярами в связи с незаконной связью Владимира с некой «попадьей». Он показал, что нарушение сюзереном нравственных норм могло создать угрозу отношениям сюзеренитета-вассалитета и даже окончиться их разрывом, причем с ущербом для старшей стороны [10, с. 200-201].
Обстоятельное сравнительное исследование политических учреждений и правовых норм западного и русского сюзеренитета-вассалитета проделал В. Т. Пашуто. Среди институтов, характерных для сюзеренитета-вассалитета на Руси, он выделил совет при князе и видел в подаче совета сюзерену одну из обязанностей вассала. Он указывал на существование на Руси того, что напоминает рыцарские турниры, а также элементы рыцарской геральдики [6, с. 19, 64-65]. По характеристике А. П. Толочко, после исследования В. Т. Пашуто «феодальный вассалитет в княжеской среде стал прочным историографическим фактом. Его находят в Киевской Руси даже историки, отрицающие феодальный характер государства в X-XIIIвв.» [12, с. 9]. Замечание не вполне точное, поскольку признание сюзеренитета-вассалитета на Руси вышло на уровень историографического факта значительно раньше. Но, тем не менее, смысл этого замечания несомненен. В нем выражено признание значимости положений и выводов В. Т. Пашуто, согласно котором русский сюзеренитет-вассалитет в эпоху раннего средневековья находил свои многообразные проявления. Это замечание прямо относилось к исследованиям И. Я. Фроянова. Сам И. Я. Фроянов, оценивая вклад историков- предшественников в исследование проблемы русского сюзеренитета-вассалитета, особо отмечал вклад С. В. Юшкова. По его словам, благодаря этому историку, «княжеский вассалитет», вообще говоря, сформировался как «понятие, прочно вошедшее в историческую науку» [13, с. 46-47].
Отрицая феодализм в киевский период русской истории и в то же время признавая сюзеренитет-вассалитет на Руси, И. Я. Фроянов отметил «переплетение» его с родовыми отношениями, причем «не только в XI, но и в XII в.» [13, с. 57]. Это положение для И. Я. Фроянова имело особое значение. В нем содержался принципиальный пересмотр традиционного понятия о сюзеренитете- вассалитете как о явлении, типичном лишь для феодализма. Допускалось тем самым, что в условиях не только феодализма, но и на определенной стадии развития родового общественного строя также могут возникать подобные отношения, которые он усматривал в раннесредневековой Руси. Сущностью сюзеренитета-вассалитета он считал, прежде всего, его корпоративный характер, или отношения внутри одной среды. По его мнению, связи киевского князя «с князьями подчиненных полянской общине племен носили внешнеполитический характер». Они не были такими же отношениями внутри одной среды, отношениями внутрикорпоративными и вассальными, как «связи великого князя с князьями-наместниками». Поэтому он рассматривал сюзеренитет-вассалитет в качестве «внутреннего социального явления» [13, с. 53], что было важнее его политического содержания. Но при этом отношения сюзеренитета-вассалитета среди русских князей того времени И. Я. Фроянов не считал прочными, устоявшимися и развитыми, достигшими того же уровня, что и в западноевропейских странах. Он говорил о «некоторой замедленности» их развития. Такая замедленность была неизбежным следствием происхождения русского сюзеренитета-вассалитета. И. Я. Фроянов подчеркивал, что русский вассалитет, «возникая через пожалование дани, а не земли» [13, с. 54], не мог получить такого же развития и распространения, как на средневековом Западе.
Начало русского сюзеренитета-вассалитета И. Я. Фроянов отнес к Х в., когда появляются сведения о пожаловании князем права на получение дани и когда от князя Игоря право на сбор дани с древлян и уличей получил воевода Свенельд. Вассалитет этого периода был, по оценке И. Я. Фроянова, примитивным. Это не случайно. По замечанию В.В.Пузанова, в это время еще «древнерусская знать стадиально соответствует нобилитету "варварских королевств"» [9, с. 385] значительно более раннего времени. Следующий этап вассалитета И. Я. Фроянов выделял с конца XIв. Особенностью этого этапа стало происхождение вассалитета «из пожалования сюзеренами волостей». Также новый этап выделялся им «благодаря складыванию субвассалитета» [13, с. 54, 58, 62]. В более раннее время такого явления на Руси И. Я. Фроянов не усматривал. При этом боярский субвассалитет, или подвассалитет, как он подчеркивал, ранее основанный на пожаловании права на получение дани с подвластного населения, изменил свой характер и «трансформировался в вассалитет, основанный на пожаловании кормлений». Но в то время боярский субвассалитет «едва лишь вышел из зачаточного состояния, будучи примитивным по сущности и простым по организации», -- писал он. Однако уже в XII -- начале XIII в. возникла, согласно мнению И. Я. Фроянова, более сложная форма боярского вассалитета, связанного с «наличием боярского субвассалитета» [13, с. 87, 88]. Тем самым сюзеренитет-вассалитет на Руси приблизился по своим важнейшим качественным признакам к отношениям, которые существовали в западноевропейских странах, с наличием в них феодальной лестницы. В условиях раздробленности политическая составляющая сюзеренитета-вассалитета, как отмечал И. Я. Фроянов, становилась все более ярко выраженной. По его словам, «симптомом перерастания кровнородственных связей в политические служат упоминания термина "господин", употребляемый князьями при взаимном общении» [13, с. 54]. Этот «термин» стал использоваться в летописи наряду с традиционной терминологией для характеристики межкняжеских отношений, связанных с кровным родством, для которых в летописи традиционно употреблялись понятия семейного происхождения, такие как «отец», «брат», «сын». Представляется, что усиление политической составляющей русского сюзеренитета-вассалитета указано И. Я. Фрояновым совершенно справедливо. В его рамках стали выражаться отношения между князьями как носителями суверенитета, которыми становились великий князь как сюзерен и другой князь как его вассал и военный слуга. Однако такая трансформация русского сюзеренитета-вассалитета, как признавал он, оказалась неполной.
И. Я. Фроянов указывал также на особенности сюзеренитета-вассалитета на Руси, причем довольно существенные. Так, в отличие от В. Т.Пашуто, он не считал возможным делать вывод о складывании в русской княжеско-дружинной среде писаных правовых норм для формального узаконения отношений сюзеренитета-вассалитета. Он поэтому не принимал вывода В. Т.Пашуто о возникновении на Руси «каких-то рыцарских правд, якобы регулировавших отношения сюзеренов и вассалов» [13 с. 59]. Свои особенности имели на Руси такие принципы сюзеренитета-вассалитета, как верность и вольность. Как отмечал И. Я. Фроянов, в случае нарушения верности эти отношения прекращались, а «за измену и непослушание вассал лишался волости» [13, с. 64], которую получал за вассальную службу. Что же касается принципа вассальной вольности, то для Руси И. Я. Фроянов вовсе не выделял его. Это не случайно, для русского сюзеренитета-вассалитета стремление вассалов к вольностям, к закреплению вассального права отъезда не было выражено в такой степени, как это было в странах Западной Европы. И. Я. Фроянов объяснял это тем, что вообще «в своей политике князья руководствовались сиюминутными выгодами и, как говорится, дальше своего носа ничего не видели. Они плохо осознавали себя в качестве социальной группы, спаянной во имя общих корпоративных целей». Еще один принцип сюзеренитета-вассалитета заключался в пожалованиях землей за службу. На Руси И. Я. Фроянов усматривал его осуществление в форме пожалования волостей. Он писал, что «пожалование волостей являлось источником вассалитета в целом». Даже, по его словам, «княжеский вассалитет на Руси второй половины XI -- начала XIII в. вытекал из пожалования сюзеренами волостей» [13, с. 60, 62]. Феодальные основы такого пожалования И. Я. Фроянов безусловно отрицал.
Говоря о сюзеренитете-вассалитете на Руси, И. Я. Фроянов обращал внимание на соотношение его с традиционным дружинным строем раннего русского средневековья. Между этими двумя формами отношений в княжеско-дружинной среде он видел определенные различия, причем сюзеренитет-вассалитет, как он показывал, вырастал в условиях дружинных отношений. Но при этом боярский вассалитет, возникновение которого произошло уже после того, как вассальные отношения утвердились между князьями, был, по словам И. Я. Фроянова, «лебединой песней» дружинного строя. На этой стадии бояре, служившие князьям, по словам И. Я. Фроянова, «представляли собой некий симбиоз дружинников и вассалов». Однако, по его мнению, боярский вассалитет не означал окончательного ухода в прошлое дружинных отношений. Имело место их сосуществование при длительном сохранении дружинных традиций. Окончательная ликвидация дружинных начал произошла, как указывал И. Я. Фроянов, уже «за пределами древнерусского периода». Это случилось тогда, когда, по его словам, «вассалитет, сложившийся из пожалований кормлений, сменился вассалитетом, в основе которого лежало земельное держание» [13, с. 89], что было характерно для феодального строя.