Почему Лабриоле и его постановке философских проблем так не повезло? На это можно ответить словами Розы11, которая сказала по поводу критической политэкономии и ее высших проблем, что в романтический период борьбы, в период народных Sturm und Drang весь интерес устремляется на наиболее непосредственное оружие, на вопросы тактики в политике и на частные вопросы культуры в философской области. Но с момента, когда подчиненная группа становится действительно самостоятельной и превращается в гегемона, утверждая новый тип государства, рождается реальная потребность в создании нового интеллектуального и нравственного строя, то есть нового типа общества, а следовательно, потребность в разработке более общих теорий, более рафинированных и значимых идеологических средств12. Вот отсюда и возникает необходимость снова привлечь внимание к Антонио Лабриоле и выдвинуть на первый план его формулировку проблем философии. Так можно повести борьбу за высшую самостоятельную культуру; это позитивная сторона борьбы, которая проявляется в негативной и полемической форме с отрицательными частицами «а-» и «анти-» (антиклерикализм, атеизм и т.д.). Придается современная и актуальная форма традиционному светскому гуманизму, который должен быть этической базой нового типа государства (Gramsci, 1975: 1508-1509).
Кто является главным агентом борьбы за высшую самостоятельную культуру? Грамши пытается отвечать на этот вопрос, анализируя формирование интеллигенции в тетради №12, которая открывается вопросом: «является ли интеллигенция самостоятельной и независимой социальной группой, или же всякая социальная группа имеет свою собственную, особую категорию интеллигенции?» (Gramsci, 1977: 1513). Итальянский теоретик рассматривает то, как процессы формирования интеллектуального класса происходили в разных странах и как именно этот класс играет ключевую роль в политике. Например, французская интеллигенция смогла, по мнению Грамши, в 1789 г. подчинить старые классы и развивать «империалистический и гегемонистский характер» французской культуры в мире (Gramsci, 1977: 1524). Грамши замечает, что «все люди являются интеллигентами, но не все люди выполняют в обществе функции интеллигентов», подчеркивая таким образом незаменимую роль интеллигенции в обществе.
Влияние Лабриолы в этом вопросе очевидно не только у Грамши: следы такого Zeitgeistобнаруживаются и в сочинениях Ленина. Например, когда лидер большевиков говорит о том, что «марксизм не мертвая догма, не какое-либо законченное, готовое, неизменное учение, а живое руководство к действию, именно поэтому он не мог не отразить на себе поразительно-резкой смены условий общественной жизни» (Ленин, 1973: 88)Именно в первой строке «О некоторых особенностях исторического развития марк-сизма» В. И. Ленин представляет слова Энгельса. «Наше учение, -- говорил Энгельс про себя и про своего знаменитого друга, -- не догма, а руководство для действия» (Ленин, 1973: 84).. «Философия праксиса» Лабриолы и пример большевиков у Грамши--главные элементы его самого известного культурно-политического понятия: гегемонии.
В анализе категорий революции и гегемонии Грамши рассматривает исторический опыт разных контекстов. В частности, понятие «гегемония» у Грамши означает и «управление», и «управление вместе с властью», и такая двусмысленность значения не была решена до конца (Cospito, 2004: 75). Например, Грамши использует «гегемонию» и чтобы описать международные отношения, и для истории абортивной итальянской революции, и для партийных задач коммунистов. Но есть один элемент, который в разных заметках итальянского интеллектуала очень важен, -- вопрос об устройстве общества.
Этот элемент заметил и теоретик «культурного марксизма» Реймонд Уильямс, который написал о «великой заслуге» Грамши -- осмыслении вопроса гегемонии как целостной системы. Уэльский исследователь подчеркнул, что итальянский теоретик развивал интуиции и позиции Маркса (и, добавляем, Лабриолы):
Если бы идеология была всего лишь абстрактным навязанным набором идей, если бы наши общественные, политические и культурные представления, допущения и привычки были всего лишь результатом специфических манипуляций, разновидностью публичного тренинга, который мог бы быть попросту прерван или отброшен, тогда привести в движение и изменить общество было бы значительно проще по сравнению с тем, что было и существует сегодня на практике. Это понятие гегемонии, глубоко пропитавшее общественное сознание, кажется мне основополагающим. И гегемония имеет преимущество перед широкими представлениями о тотальности, поскольку она в то же время ставит акценты на фактах доминирования (Уильямс, 2012: 143).
Антипозитивистские и антидетерминистские позиции Грамши и Лаб- риолы, их постоянное внимание к человеческому фактору, креативной силе в истории, а также к тому, как формируется реальность, имели интересные сходства с идеями В. А. Базарова и А. А. Богданова. Если сравнивать позиции двух итальянских мыслителей со словами Богданова из его сборника «Эмпириомонизм. Статьи по философии», опубликованного в 1904 г., его описание процесса сознания реальности недалеко от идей Грамши и от взглядов Лабриолы в очерке «О социализме». Русский философ пишет:
Основа «объективности» должна лежать в сфере коллективного опыта. Объективными мы называем те данные опыта, которые имеют одинаковое жизненное значение для нас и для других людей, те данные, на которых не только мы без противоречия строим свою деятельность, но на которых должны [...] основываться и другие люди, чтобы не прийти к противоречию. Объективный характер физического мира заключается в том, что он существует не для меня лично, а для всех, и для всех имеет определенное значение [...] такое же, как для меня (Богданов, 1904: 25).
Как отметил итальянский исследователь русского марксизма Гвидо Карпи, согласно русскому философу, «реальность -- и социально обоснованная, и та, которая постигается эпистемологическим или научным путем, -- является коллективно организованным опытом, и фактором, который организует опыт, является труд» (Карпи, 2016: 51). И хотя в работах Грамши нет прямых ссылок на богдановскую школу, идеи русского философа очень близки к взглядам итальянского марксиста. Богдановская «организационная динамика», бытие как организация общества и революции, на наш взгляд, имеют выражение в описании Грамши пролетарской революции как преобразования общества в коллективный организм в статье 1919 г. с названием «Дань истории»:
Пролетарская революция -- это самая великая революция: поскольку она стремится уничтожить частную и национальную собственность и упразднить классы, в нее оказываются вовлечены все люди, а не только какая-то их часть. Она заставляет всех людей действовать, участвовать в борьбе, открыто встать на ту или другую сторону. Она коренным образом преобразует общество, превращая его из организма, состоящего из одноклеточных ячеек (граждан- индивидов), в организм, составленный из многоклеточных ячеек; она кладет в основу общества такие образования, которые уже органически присущи ему. Она вынуждает все общество отождествиться с государством, она требует, чтобы все люди были сопричастны сознательной духовной и исторической деятельности. Поэтому пролетарская революция есть социальная революция, поэтому она должна преодолеть неслыханные трудности и переграды, поэтому для ее успеха история требует чудовищной дани, подобной той, которую вынужден платить русский народ (Gramsci, 1919).
Революция не просто формирует коллективный организм; такой процесс возможен из-за пролетарского характера революции, то есть ге- гемонной роли рабочего класса и крестьянства.
Именно такое направление исследования--изучение схожих элементов и влияний богатой традиции дореволюционного и ранереволюционного русского марксизма на философскую и культурную позицию Антонио Грамши, равно как и изучение роли Лабриолы в формировании мировоззрения русских социалистов в конце XIX- начале XX вв., -- может открыть новые пути в интерпретации истории политического мышлении того периода.
Источники
1. Балабанова А. Моя жизнь -- борьба. Мемуары русской социалистки. 1897-1938 / пер. с англ. Л. А. Карповой. -- М. : Центполиграф, 2007.
2. Богданов А. А. Эмпириомонизм. Статьи по философии. -- М. : Издание С. Дороватовского и А. Чарушникова, 1904.
3. Грамши А. Дань истории : статьи из «Ордине нуово» : пер. с итал. / под ред. Т. Коррадова. -- М. : Госполитиздат, 1960.
4. Лабриола А. Исторический материализм: очерки материалистического понимания истории / пер. с итал., с фр. А. П. Горлина. -- Л. : Государственное издательство, 1925.
5. Лабриола А. Очерки материалистического понимания истории : пер. с фр. -- М. : Государственное издательство политической литературы, 1960.
6. Ленин В. И. О некоторых особенностях исторического развития марксизма // Полное собрание сочинений : в 55 т. Т. 20. -- М. : Издательство политической литературы, 1973. -- С. 84-89.
7. Плеханов Г. В. О материалистическом понимании истории // Собрание сочинений : в 24 т. Т. 8. -- М. : Государственное издательство, 192g. -- С. 237-270.
8. Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опытавтобиографии. -- М. : Панорама, 1991.
9. Gramsci A. Note sulla rivoluzione russa // Il grido del popolo. -- 1917. -- 29 Apr.
10. Gramsci A. La taglia della storia // L'ordine nuovo. Rassegna settimanale di cultura socialista. -- 1919. -- 7 Giu.
11. Gramsci A. Quaderni del carcere : in 3 voll. Vol. 1. -- Torino : Einaudi, 1975.
12. Gramsci A. Quaderni del carcere : in 3 voll. Vol. 3. -- Torino : Einaudi, 1977.
13. Gramsci A. La cittа futura 1917-1918. -- Torino : Einaudi, 1982.
14. Labriola A. Carteggio, iii. 1890-1895. -- Napoli : Bibliopolis, 2003.
15. Labriola A. Carteggio, IV. 1896-1898. -- Napoli : Bibliopolis, 2006.
16. Labriola A. Carteggio, V. 1899-1904. -- Napoli : Bibliopolis, 2008.
17. Labriola A. Tutti gli scritti filosofici e di teoria dell'educazione. -- Milano : Bompiani, 2014.
18. Resoconto stenografico della seduta cclxiv della Camera dei deputati del Regno d'Italia. -- 23 Mar. 1917.
19. Литература
20. Карпи Г. История русского марксизма : пер. с итал. -- М. : Commonplace, 2016.
21. Ломбардо-Радиче Л., Карбоне Д. Жизнь Грамши / пер. с итал. Г. Д. Богемского. -- М. : Изд. Иностранной литературы, 1953.
22. Ойзерман Т. И. К вопросу об основах материалистического понимания истории // Ученые записки Российского государственного социального университета. -- 2009. -- № 1. -- С. 6-12.
23. Уильямс Р. Базис и надстройка в марксистской теории культуры // Логос. -- 2012. -- Т. 85, № 1. -- С. 136-156.
24. Cospito G. Egemonia // Le parole di Gramsci. Per un lessico dei Quaderni del carcere / a cura di F. Frosini, G. Liguori. -- Roma : Carocci, 2004. -- P. 74-92.
25. Dal Pane L. Antonio Labriola nella cultura e nella politica italiana. -- Torino : Einaudi, 1975.
26. Donzelli M. Origini e declino del positivismo: saggio su Auguste Comte in Italia. -- Napoli : Liguori, 1999.
27. Liguori G. Teoria e politica nel marxismo di Antonio Gramsci // Storia del mar- xismo. I. Socialdemocrazia, revisionismo, rivoluzione (1848-1945) / a cura di S. Petrucciani. -- Roma : Carocci, 2015. -- P. 554-658.
28. Lombardo G. P., Foschi R. La psicologia italiana e il Novecento: le prospettive emergenti nella prima metа del secolo. -- Milano : Franco Angeli, 1997.
29. Marini G. Il rapporto Sorel-Labriola dentro e fuori il marxismo // Critica Marxista. -- 2012. -- N. 1. -- P. 67-76.
30. Mustи M. Il marxismo teorico in Italia: Labriola, Croce, Gentile // Storia del marxismo. I. Socialdemocrazia, revisionismo, rivoluzione (1848-1945) / a cura di S. Petrucciani. -- Roma : Carocci, 2015. -- P. 169-237.
31. Poggi S. Introduzione a Labriola. -- Roma, Bari : Laterza, 1982.