Итальянский марксизм и российский социализм А. Лабриола, А. Грамши и философско-культурные вопросы революционного движения (1890-1937)
Джованни Савино
Аннотация
В статье рассматриваются влияния и взаимосвязи известных итальянских мыслителей марксистского толка Антонио Лабриолы и Антонио Грамши с видными деятелями российского социалистического и коммунистического движения (Г.В. Плеханов, В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий). В истории социалистического (и анархического) движения в Италии и в России в конце XIX - начале ХХ вв. есть много поводов для более внимательного исследования точек «контакта» и «совпадений» разных позиций--в первую очередь, из-за присутствия влиятельных руководителей Итальянской социалистической партии русского происхождения, таких как Анна Кулишева (известна в Италии как Anna Kuliscioff) и Анжелика Балабанова (AngelicaBalabanoff). Немалый моральный и теоретический авторитет в интеллектуальном формировании русских социал-демократов за рубежом имеет итальянский философ Антонио Лабриола. Влияние Лабриолы на европейское рабочее движение и дебаты об историческом материализме было огромным, а его критика позитивизма и реформизма в Итальянской социалистической партии имела резонанс и в дискуссиях европейских социалистических партий. Антонио Грамши, основатель Итальянской коммунистической партии, перенял у Лабриолы понятие «теории праксиса», равно как и позицию философа, направленную против позитивизма и реформизма итальянского социализма. Идея Грамши о «креативной силе» рабочего класса в революционном процессе происходит от рассуждений Лабриолы о классах в историческом материализме. Интерес Грамши к Лабриоле связан не только с ролью философа в создании «теории праксиса» или его учением об историческом материализме, но и с влиянием профессора на русский марксизм. лабриола грамши марксистский коммунистический
Ключевые слова: исторический материализм, Лабриола, гегемония, Грамши, революция, рабочий класс, марксизм, Богданов.
The aim of this paper is to discuss and analyze the relationship between Italian Marxist thinkers Antonio Labriola and Antonio Gramsci on the one side and prominent representatives of the Russian Socialist and Communist movement on the other: Georgiy Plekhanov, Vladimir Lenin, and Leon Trotsky. In the history of the Socialist (and Anarchic) movement in Italy and in Russia from the end of 19th to the beginning of 20th century, there are many reasons for a more careful study of the points of contact and coincidence between two countries: first of all, because of the existence of the Italian Socialist Party influential leaders of Russian origin, such as Anna Kulisheva (known in Italy as Anna Kuliscioff) and Angelica Balabanova (Angelica Balabanoff). Italian philosopher Antonio Labriola was a significant moral and theoretical authority in the intellectual formation of the Russian socialistic democrats abroad. The influence of Labriola on the European labor movement and on the debate on historical materialism was enormous, and his rejection of the positivism and reformism in the Italian Socialist Party also had an influence on the discussions in the European socialist parties. Antonio Gramsci, the founder of the Italian Communist Party, assimilated the concept of praxis theory, as well as the rejection of positivism and the reformism of Italian socialism from Labriola; Gramsci's idea of the creative power of the working class in the revolutionary process derives from Labriola's arguments about classes in historical materialism. Gramsci's interest in Labriola is associated not only with the role of the philosopher in the creation of the theory of praxis, or his teaching on historical materialism, but also with his influence on Russian Marxism.
Keywords: Historical Materialism, Labriola, Hegemony, Gramsci, Revolution, Working Class, Marxism, Bogdanov.
История международного социалистического движения часто сталкивается с редукцией ее традиций, взглядов и позиций в отношении «событийной истории» (histoire evenementielle). Но политическое значение того или иного события сложно понять без подробной дискуссии о позициях мыслителей того времени, особенно при наличии «монолитного» представления об этом движении, без анализа взаимных международных влияний разных школ социалистической мысли.
Как ни странно, в истории социалистического (и анархического) движения в Италии и в России в конце XIX- начале хх вв. есть много поводов для более внимательного исследования «точек контакта» и «совпадений» разных позиций: в первую очередь, из-за присутствия в Итальянской социалистической партии (ИСП) влиятельных руководительниц русского происхождения, таких как Анна Кулишева (известная в Италии как AnnaKuliscioff) и Анжелика Балабанова (AngelicaBalabanoff). Немалый моральный и теоретический авторитет в интеллектуальном формировании русских социал-демократов за рубежом имеет итальянский философ Антонио Лабриола.
После революции 1917 г. полемика вокруг российских событий и большевизма была важной причиной разносогласий внутри Итальянской социалистической партии, а также предметом дискуссий в более широком рабоче-крестьянском движении, где острый социальный кризис послевоенной Италии был воспринят как прелюдия к «итальянскому Октябрю».
Тесные связи между Коминтерном и итальянскими коммунистами -- особенно Антонио Грамши, руководителем партии и весьма влиятельным интеллектуалом, -- также свидетельствуют об отношениях между политическими и философскими культурами; «Тюремные тетради» Грамши, главное интеллектуальное наследие вождя Итальянской коммунистической партии, нельзя понять до конца, не учитывая этих культурных связей. Неслучайно в появившихся после Великой отечественной войны советских публикациях о Грамши и Лабриоле вниманию читателей предлагалась триада Лабриола-Грамши-Тольятти, где первый позиционировался как «предшественник» последних двух. Такая тенденция существовала в текстах итальянских коммунистов 1950-х гг., но критическая работа итальянских интеллектуалов 1960-70-х в каком- то смысле «освободила» Грамши от тени Пальмиро Тольятти, не только подчеркнув оригинальность работ Грамши, но и снова актуализировав наследие Лабриолы.
В 1880-1890-х гг. дискуссии о марксизме заняли важное место в интеллектуальной и культурной среде Италии. Известные академические деятели и молодые интеллектуалы обсуждали идеи Маркса и Энгельса, спорили об историческом материализме, дискутировали об экономических и социальных основах социализма. Такая ситуация возникла из-за основания Итальянской социалистической партии (1892), а также социальных протестов тех времен, таких как как движение Сицилийских фаши. Огромный вклад в эти дискуссии внесли работы Лабриолы.
Профессор философии истории в Римском университете, Лабриола шел к социализму постепенно -- на протяжени более чем десяти лет; «в период 1879/80», -- так итальянский философ рассказал Энгельсу в письме з апреля 1890,-- «я почти перешел к социалистическому мировоззрению; но скорее из-за общего понимания истории, чем из-за внутреннего побуждения» (Labriola, 2003: 28). Старый большевик Э. Э. Эссен в предисловии к второму русскому изданию сборника работ Лабриолы «Исторический материализм: очерки материалистического понимания истории» так иллюстрировал важность трудов итальянского философа:
Антонио Лабриола был тем единственным человеком, которому по плечу была эта задача, -- недаром Маркс и Энгельс признавали в нем своего ученика. Ортодоксальными марксистами, кроме него, можно было считать еще только нашу соотечественницу Анну Кулишеву, жену молодого еще в то время Филиппа Турати.
Когда последний, под влиянием жены, тоже стал марксистом, образовалась та тройка, которая насадила марксизм на итальянскую почву. 90-е годы дали широкий размах марксистской литературе. Однако движение шло не вглубь, а вширь. Появилось множество крупных и мелких групп «марксистов- пустоцветов». Несмотря на то, что после русской и немецкой итальянская марксистская литература является наиболее обширной, за пределами Италии рабочие знают только одного итальянского ортодоксального марксиста -- Антонио Лабриолу (Лабриола, Горлин, 1925: 5).
Именно акцент на ортодоксальности Лабриолы вызывает интерес; такая же оценка приводится в предисловии к русскому изданию 1960 г. «Очерки материалистического понимания», в серии «Библиотечка по научному социализму». Здесь неизвестный автор отмечает, что значение А. Лабриолы в развитии марксистской теории лучше всего подчеркнутотой высокой оценкой, которая была дана его трудам Ф. Энгельсом и В. И. Лениным и руководителями Итальянской компартии. Ф. Энгельс, получив от А. Лабриолы экземпляр его первого очерка «В память о Манифесте Коммунистической партии», писал автору: «Все очень хорошо. имеются лишь отдельные мелкие фактические неточности -- и в самом начале излишне ученый способ изложения. Я с нетерпением ожидаю остальную часть». В письме к Зорге от 30. XII. 1893 г. Энгельс подчеркивает важность исследований А. Лабриолы по вопросу о генезисе марксизма и называет его «строгим последователем Маркса».
B. И. Ленин, находясь в селе Шушенском, писал своей сестре, А. И. Ульяновой, о желательности перевода на русский язык «Очерков материалистического понимания истории», которые он читал в это время в сокращенном переводе. В. И. Ленин называл работу Лабриолы «чрезвычайно интересным трудом», «чрезвычайно умной защитой „нашей доктрины“», «превосходной книгой» (Лабриола, i960: 7-8).
Лабриола, таким образом, считался в СССР последовательным марксистом, и причины такой «фортуны» надо искать не только в его отношениях и переписке с Фридрихом Энгельсом, Карлом Каутским, Августом Бебелем и другими лидерами тогдашней социал-демократии, но и в рецензии Г. В. Плеханова на французский перевод 1897 г. «Отец русского марксизма» посвятил французскому изданию «Очерков материалистического понимания истории» эссе объемом 30 страниц, где взгляды Лабриолы были важной частью более подробной критики в адрес народников. Надо уточнить, что Плеханов критикует некоторые высказывания Лабриолы, потому что тот в своих очерках нередко открещивается от «экономического материализма»; но замечания Плеханова больше похожи на атаку на «идеализм» неонародников (Плеханов, 1929: 250, 258, 260). Это происходит, потому что он объясняет позиции итальянского ученого так: «[вот] почему люди вроде Антонио Лабриола не признают себя экономическими материалистами: именно потому, что они последовательные материалисты и именно потому, что исторически их взгляды представляют собою прямую противоположность историческому идеализму» (там же: 241).
Лабриола довольно жестко и подробно критиковал экономистический подход в социал-демократии, даже до возниковения «ревизионизма» в международном социалистическом движении; но его замечания были одновременно и критикой «догматического истолкования марксизма» (Ойзерман, 2009: 7). Размышления итальянского марксиста были и в основе критики Плеханова:
Итак, нравственность, искусство, религия и наука являются лишь продуктами экономических условий? -- представителями различных категорий этих условий? -- эманацией, украшением, излучением и обманчивым отражением материальных интересов? Подобного рода утверждения, высказываемые с такой голословностью и в такой резкой форме, слышны за последнее время с разных сторон и приходят весьма кстати на помощь противникам материализма, которые пользуются ими, как пугалом (Лабриола, Горлин, 1925: 122).
Такие «ленивые умы» интеллигенции, по мнению Лабриолы, хотели изобрести «единственный ключ», чтобы проникать во все тайны жизни, то есть интерпретировать сложные социальные, культурные, философские вопросы всегда через одну призму. Лабриола очень резко относился к таким предложениям, которые были крайне далеки от его понимания философии:
Свести все вопросы этики, эстетики, филологии, исторической критики и философии к одному единственному вопросу и избавиться, таким образом, от всех трудностей! Таким путем глупцы могли бы низвести всю историю до уровня коммерческой арифметики и дать нам новое оригинальное толкование творения Данте -- всей его Divina Commedia -- объяснив ее при помощи счетов на суконные товары, которые продувные флорентинские купцы продавали с великой для себя выгодой! (там же: 122-123)
Такой подход к изучению философии истории был освещен во вступительной лекции Лабриолы 28 февраля 1887 г. в Римском университете. История в понимании Лабриолы -- это процесс, основанный на широких социальных структурах (политические институты, семейный строй, системы собственности, литературы, религии). Вопрос философии истории-- в скачках и трансформации в процессе, которые, по мнению Лабриолы, суть основные истоки «генезиса» истории (Mustи, 2015: 174-75).
Был ли Лабриола ортодоксальным марксистом? Лабриола был одним из первых итальянских ученых, применивших психологический подход в историко-социальных исследованиях. (LombardoandFoschi, 1997: 21). Именно влияние Vцlkerpsychologie(этнопсихологии) немецкого ученого Вильгельма Вундта было важно для критики Лабриолы в отношении гегельянской исторической школы (Poggi, 1982). Именно те стимулы, благодаря которым возникли так называемые новые науки 1870-х (антропология, лингвистика, психология), формировали понимание Лабриолой исторического процесса (DalPane, 1975: 131)В некоторых случаях можно считать такие размышления Лабриолы предшествующи-ми более органической теории «культурной гегемонии» Антонио Грамши. В «Тюремных тетрадах», где понятие «гегемония» означает и управление, и управление вместе с властью, можно найти немало аналогий с позициями Лабриолы. Например, у Грамши мы встреча-ем такое определение политики: «политика есть во всем, в том числе и в философии или в философиях (см. заметки о характере идеологий), а единственная „философия“--это история в действии, это сама жизнь. В этом смысле можно истолковать тезис о немец-.
Кроме того, только к концу 1880-х Лабриола стал последовательным марксистом в теоретической области и социалистом в политической (Mustи, 2015: 177). Однако его позиция не всегда положительно воспринималась руководством Итальянской социалистической партии. В отличие от Филиппо Турати, лидера партии и ее парламентской фракции, взгляды профессора были более радикальными: Турати высказался в дискуссии «Демократия и социализм» на страницах политического журнала Critica Sociale о том, что «социальная республика» могла бы быть результатом «революции или эволюции», -- Лабриола же считал, что «партия социалистов -- партия революционеров», и не любил «эклектизм» Турати (Labriola, 2003: 2б4)2.
Анжелика Балабанова, ставшая ученицей Лабриолы, так описала его «одиночество» в ИСП:
Ближе к концу года Лабриола вызвал меня к своему преподавательскому столу и показал новую книгу по марксизму, которая, как он полагал, меня заинтересует. «Послушайте, синьорина, -- сказал он грустно, когда я уже собиралась возвратиться на свое место, -- я единственный в Италии марксист. Когда я умру, единственной останетесь вы. Вы должны быть исполнителем моей марксистской воли» (Балабанова, Карпова, 2007: 22).