ностью, т.е. с недостаточной радикальностью в деле пропаганды и осуществления аграрной политики. Уже на конференции Лю Шаоци подчеркнул, что теперь «...главное внимание во внутрипартийной идеологической борьбе уделяется борьбе против правого уклона», хотя он и признавал опасность появления «левого уклона» в связи с общей обстановкой наступления.
Руководство КПК предусматривало ряд мер для вовлечения беднейшего крестьянства в аграрные преобразования, для организации поддержки линии КПК с их стороны, что называлось иногда в документах КПК как «бедняцко-батрацкая линия», хотя при этом всегда присутствовал тезис о необходимости сплочения с середняком.
Сразу же после конференции руководство КПК попыталось провести в жизнь новую аграрную программу, однако попытка ее реализации довольно быстро выявила неадекватность этой программы действительным экономическим, социальным и политическим условиям освобожденных районов.
Конечно, в условиях жестко централизованной партийной системы, сложившейся в ходе кампании «чжэнфэна», руководству КПК легко удалось «выправить» так называемый правый уклон, радикализовать аграрные преобразования, но эффект этой радикализации был не совсем такой, на который рассчитывало партийное руководство.
К удивлению партийного руководства деревенская беднота «раскачивалась» с большим трудом; не так легко, как предполагалось, шла организация «союзов бедняков и батраков»; рабочие группы, посылаемые в деревню для проведения аграрной реформы, не встречали достаточного понимания со стороны сельских парторганизаций, которые устранялись от руководства этой кампанией. А если уж удавалось «раскачать» бедноту, то она стремилась прежде всего к разделу движимого имущества зажиточной части деревни и с меньшей охотой выступала за раздел земли.
Однако и там, где, казалось бы, «бедняцко-батрацкая линия» успешно проводилась в жизнь, там, где рабочим группам удавалось поднять бедноту на борьбу за уравнительный передел земли, проведение реформы выявило непредвиденные социальные и экономические результаты. Начать с того, что в реальных аграрных условиях освобожденных районов наделить бедноту землей только за счет помещиков и кулаков феодального типа не представлялось возможным. Вот почему некоторые руководители КПК (особенно из ближайшего окружения Мао Цзэдуна — Чэнь Бода, Кан Шэн) призывали отказаться от социально-экономи- ческого определения классовой принадлежности и, ссылаясь на пресловутую китайскую специфику, предлагали определять
601
классовую принадлежность прежде всего по политическим взглядам, по размерам имущества, по происхождению («проверка предков до третьего поколения»). Такой подход казался многим кадровым работникам «практичным» и проведение «бедняцко-батрац- кой линии» в условиях осередняченных освобожденных районов фактически означало зачисление в разряд экспроприируемых значительной части середняков, а иногда и бедноты. Такие «перегибы» имели место, как свидетельствуют материалы КПК, практически во всех освобожденных районах.
Распространенность подобных явлений может вызвать удивление, ибо в документах КПК всегда говорилось о необходимости «сплочения» с середняком, о необходимости учета его интересов
ит.п. Более того, эти документы исходят всегда из презумпции «одобрительного» отношения середняка к уравнительному разделу земли, а также из необходимости заручиться согласием середняка, если приходится забирать у него часть земли. Однако это было несколько умозрительное построение, ибо практически середняк, вполне естественно, не хотел отдавать бедноте свою землю, не хотел уравнительного передела. Учитывая эту реальность, Лю Шаоци на конференции дал следующую инструкцию: «Если какие-то середняки решительно сопротивляются уравнительному разделу земли и даже действуют заодно с помещиками
икулаками, то, естественно, надо вести необходимую борьбу, однако борьба должна вестись все-таки во имя сплочения с середняком». Перед нами удивительное свидетельство политических методов, рожденных «чжэнфэном» и коммунистической идеологией. Середняка фактически ставили перед дилеммой: или самому («добровольно») отдать все «излишки» земли, или быть социально-политически приравненным к помещику и стать объектом беспощадной борьбы. Неудивительно, что в развернувшейся борьбе середняк оказывался зачастую на стороне помещиков и кулаков.
Таким образом, аграрная политика КПК в этих условиях фактически стимулировала и углубляла традиционный раскол китайской деревни на имущих и неимущих, а призыв к расправе с противниками аграрных преобразований вел к чрезвычайному обострению борьбы. «Что касается помещиков, — говорилось в докладе Лю Шаоци на конференции, — то их непременно надо заставить склонить головы и покориться... Если помещики упорствуют, выступают против революции, надо обязательно сурово расправляться с ними». Докладчик к такой же расправе призьгеал и с кулаками, а расширенное толкование понятия «эксплуататорские слои деревни» делало объектом расправ еще и часть середняков и бедноты. Эти призывы к «расправе» имели серьезные последствия — они привели к массовым убийствам, избиени-
602
ям и даже пыткам в ходе аграрной реформы. Руководство КПК выступало против «эксцессов», однако его противоречивая позиция в этом вопросе (не надо «эксцессов», но надо «сурово расправляться») привела к такой перегруппировке социальных сил в деревне, когда оказывалось уже трудно сломить сопротивление противников радикальной уравнительной аграрной реформы даже силой оружия. В освобожденных районах фактически развертывался «второй фронт» вооруженной борьбы, который мог ослабить наступательный потенциал НОА.
Радикализация аграрной политики негативно сказалась и на развитии сельскохозяйственного производства в освобожденных и освобождаемых районах. Это было результатом уравнивания крестьянских хозяйств на низком, как правило, потребительском уровне, а также следствием потери стимулов производства более зажиточной частью деревни. Вместе с тем ликвидация помещиков и кулаков приводила к тому, что все бремя налогообложения и снабжения армии ложилось на плечи трудового крестьянства, только что получившего какое-то приращение земли и, естественно, рассчитывавшего на некоторое увеличение своего потребления. Это не могло не породить опасность нового социального напряжения.
Подобный ход аграрных преобразований вызвал в различных звеньях партаппарата и руководства КПК сомнения в правильности их исходных установок, привел к новому обострению борьбы по вопросам тактики аграрной реформы. Можно предположить (ибо документальными материалами по этому вопросу мы не располагаем), что обсуждение этих острых проблем внутри партийного руководства в конце 1947 — начале 1948 г. заставило Мао Цзэдуна и его окружение фактически признать провал своей аграрной политики. Осознание экономических, социальных, политических негативных последствий радикальной уравнительной аграрной политики и «бедняцко-батрацкой линии», грозивших поражением в гражданской войне, заставило руководство КПК в первой половине января 1948 г. совершить крутой поворот, отказавшись от уравнительного передела земли как главного аграрного лозунга.
В чем же основные гносеологические и социальные корни ошибочной линии маоистского руководства в аграрном вопросе? В чем причины навязчивого радикализма аграрной политики? Радикальная аграрная программа формулировалась Мао Цзэдуном в рассматриваемое время, также, впрочем, как и в предшествующие периоды, без учета реальностей китайской аграрной структуры. Обратим внимание, по крайней мере, на два важнейших компонента в маоистской трактовке аграрной ситуации в
603
стране. Выдвигая лозунг уравнительного передела земли, Мао Цзэдун исходил из никогда не доказанного теоретически и не подтвержденногр практикой аграрных преобразований тезиса, что в руках помещичье-кулацкой верхушки деревни находилось 70—80% всей земли, что почти вдвое завышает реальные цифры.
Вэтих условиях преодолеть малоземелье бедноты практически
не удалось Вместе с тем Мао Цзэдун исходит из предпосылки (о которой он не раз говорит и пишет) об активном участии в аграрных преобразованиях свыше 90% населения деревни, в том числе 70% ее населения — беднота! — прочная опора в проведении радикальной линии. В действительности радикальную аграрную политику КПК поддержала только часть бедноты — наиболее обездоленная и, как правило, уже выбитая из традиционного производственного процесса. Мао Цзэдун и его окружение (прежде всего Чэнь Бода) фактически рассматривали китайскую деревню как феодальную и произвольно выдвигали противоречия по поводу землевладения на первый план социальной жизни китайской деревни, рассматривали их как детерминирующие и в середине XX в. По сути дела, они полностью игнорировали как «азиатский» (нефеодальный) характер аграрного строя, так и социально-экономические последствия медленной, но уже весьма ощутимой капиталистической эволюции китайской деревни, в частности, не обратили внимание на тот факт, что в наиболее развитых районах социальная дифференциация была уже связана не только, а зачастую и не столько с землевладением.
Настойчивый аграрный радикализм Мао Цзэдуна стимулировался его неизменной социальной ориентацией на бедняцколюмпенские слои деревни, которые он всегда рассматривал как главную движущую силу китайской революции. Апеллируя как к реальным нуждам этой социальной среды, так и к ее предрассудкам, он всегда рассчитывал получить (и получал!) ее поддержку. Однако эта поддержка зачастую использовалась лишь как средство политического манипулирования массами. Эта социальная ориентация, далекая от трезвой оценки действующих сил, всегда оставалась отличительной чертой маоизма как идейно-по- литического течения. Поддерживался аграрный радикализм и частью кадровых работников, воспитанных на образцах яньаньского «казарменного коммунизма».
Отказ от радикальной аграрной линии не был прокламирован ни в одном известном нам партийном документе, хотя, начиная с января 1948 г., судя по изданным в следующие месяцы материалам, руководство КПК принимает директивы, а также предпринимает ряд выступлений перед партийным активом, в которых не только разрабатывается и трактуется новая аграрная
604
линия, но и дается идейно-пропагандистское прикрытие этого отступления, призванное отстоять «неизменную» правильность политической линии Мао Цзэдуна и вместе с тем найти тех, кто этой линии «не понял».
Первым и наиболее значительным в этом плане документом явилась внутрипартийная директива от 18 января, о которой уже шла речь в предшествующем разделе в связи с объявлением руководством КПК политики ЕНФ, реализовать которую можно было только при создании определенного социально-эко- номического фундамента для объединения всех античанкайшистских сил. «При определении курса, — говорится в этой директиве о подходе к выработке общей политической линии, — бороться против "левого" уклона или же бороться против "правого" уклона внутри партии, необходимо исходить из конкретной обстановки. Так, например, необходимо предотвращать "левый" уклон, когда войска одерживают победы, и предотвращать "правый" уклон, когда они терпят поражения или не могут добиться победы в большинстве случаев». Поскольку в январе 1948 г. о поражении речи быть не могло, весь этот пассаж означал «деликатный» поворот на сто восемьдесят градусов от установок Всекитайской аграрной конференции.
Что касается собственно аграрной программы, то главной «формулой отступления» делается концепция районирования и многоэтапности проведения аграрных преобразований. Теперь в директивных указаниях руководства КПК прежде всего подчеркивается существенная разница в целях и условиях проведения аграрной реформы между районами, освобожденными до 1945 г., после 1945 г. и, наконец, после начала контрнаступления летом 1947 г. В первых из них преобразования в основном уже завершены, во-вторых—«полустарых» —они должны проводиться сейчас, а в новых — в ближайшем будущем. Вместе с тем из последующих директив, где формулировались условия проведения аграрной реформы, выясняется, что практически «Основные положения» 1947 г. реализовать негде. Так, в одной из директив пояснялось, что реформу проводить следует только там, где прочно утвердилась новая власть, где уравнительного передела требуют батраки, бедняки и середняки (!) и где имеется достаточно партработников для проведения реформы. Если даже предположить, что все эти трудновыполнимые условия и существовали в старых освобожденных районах, то уже не было значительного количества земли для передела, а в «полустарых» и в новых освобожденных районах еще не было названных политических условий.
По мере преодоления левачества и радикализма в документах КПК постепенно формулируется позитивная аграрная програм-
605