Статья: История имени и имя истории (на базе лексем-номинантов концептов немецкого языка Geschichte и Name)

ИСТОРИЯ ИМЕНИ И ИМЯ ИСТОРИИ (НА БАЗЕ ЛЕКСЕМ-НОМИНАНТОВ КОНЦЕПТОВ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА „GESCHICHTE“ И „NAME“)

Наталия Куликовская

Предмет аналитического исследования в представленной статье фокусируется на установлении семантической взаимосвязи двух концептуальных пространств, номинируемых в немецком языке лексемами „Name“ и „Geschichte“. Как известно, понятия являются представителями мира идей, приобретают в процессе лексикализации калейдоскопические отношения и модификации, продиктованные прагматическими преференциями. Данная исходная позиция определяет в процессе исследования необходимость следования принципу композициональности семантического описания, а посему и множественный процедурный подход для описания заданных ментальных единиц. Погружение в интерпретационное семантическое пространство исследуемых единиц осуществляется с помощью этимологических источников, дефиниционного анализа и функционально-грамматических характеристик, что позволяет охватить альтернативные смыслообразующие мотивационные нити в органической жизни лексем, инструментализировать их транспарентные внутриязыковые отношения. В ходе проведенного исследования обнаруживается с историко-этимологических позиций семантическое сходство в мотивах номинаций, осуществляется обзор детерминистических свойств исследуемых понятий и устанавливается их функциональная корреляция на современном этапе развития немецкого языка. Синтаксическая жизнедеятельность лексем в качестве коррелятов посессивных и каузативных отношений демонстрирует принцип потребительского применения языкового знака в рамках антропоцентрической парадигмы. Круг перспективных направлений теоретических и практических изысканий очерчивается возрастной, профессиональной, научной и индивидуальной спецификой подвергнутых в пилотном исследовании семантическому анализу понятий.

Ключевые слова: концепт, лексема, этимологический анализ, дефиниционный анализ, каузативность, посессивность, функционально-грамматическая категория.

Предмет аналітичного дослідження у представленій статті фокусується на встановленні семантичного взаємозв'язку двох концептуальних просторів, які номінуються у німецькій мові лексемами „Name“ і „Geschichte“. Загальновідомо, що поняття є представниками світу ідей, набувають у процесі лексикалізації калейдоскопічні відносини та модифікації, які продиктовані прагматичними преференціями. Ця вихідна позиція визначає у процесі дослідження необхідність дотримання принципу композиціональності семантичного опису, а відповідно і множинний процедурний підхід для опису заданих ментальних одиниць. Занурення в інтерпретаційний семантичний простір досліджуваних одиниць здійснюється за допомогою етимологічних джерел, дефініційного аналізу і функціонально-граматичних характеристик, що дозволяє охопити альтернативні змістотвірні мотиваційні зв'язки в органічному житті лексем, інструменталізувати їх транспарентні внутрішньомовні відносини. У ході проведеного дослідження з історико-етимологічних позицій виявляється семантична схожість у мотивах номінацій, здійснюється огляд детерміністичних властивостей досліджуваних понять та встановлюється їх функціональна кореляція на сучасному етапі розвитку німецької мови. Синтаксична життєдіяльність лексем у якості корелятів посесивних та каузативних відносин демонструє принцип споживчого застосування мовного знака в межах антропоцентричної парадигми. Коло перспективних напрямків теоретичних та практичних пошукових інтенцій окреслюється віковою, професійною, науковою й індивідуальною специфікою проаналізованих у пілотному дослідженні з позицій семантичного аналізу понять.

Ключові слова: концепт, лексема, етимологічний аналіз, дефініційний аналіз, каузативність, посесивність, функціонально-граматична категорія.

The subject of the analytic research in the article below is focused upon the semantic relationship between two conceptual spaces, which are nominated in German by the lexical items `Name' and `Geschichte'. These commonly known concepts are representatives of the world of ideas; when lexicalized, they get involved in the kaleidoscopic relations and configurations that are caused by pragmatic preferences. This initial stage causes the necessity to implement the principle of the composite semantic meaning in life; consequently, the multiple procedural approach is preferable to interpret intended mental items. The immersion into the interpretative semantic space of the studied items is exercised with the help of etymological sources, definitional analysis and functional-grammatical characteristics, which make it possible to comprise alternative sensemaking motivational clues in the natural life of the lexical items and to instrumentalize their transparent intralingual relations. As a part of the study, the semantic similarity in motives of naming units is analyzed from the historical- etymological perspective; the visibility of deterministic peculiarities of the studied items is demonstrated, and their functional correlation on the modern stage of the language evaluation is defined. The syntactic functioning of lexemes as correlatives in possessive and causal relations demonstrates the principle of the language items consumer usage in the anthropological paradigm. The spectrum of advanced guidance of theoretical and practical researches is described by age-dependent, professional, scientific and individual specifics of semantic analyzed concepts.

Key words: concept, functional-grammatical category, causativeness, possessiveness.

Актуальность семантико-когнитивного анализа языковых явлений не вызывает на современном этапе каких-либо сомнений. Однако, как справедливо отмечают З. Д. Попова и И. А. Стернин, данный метод охватывает самые разнообразные подходы [6, с. 3]. При этом в поле освещения, как правило, попадает лишь часть концепта, т.к. концепт (1) является объемной нежестко структурированной ментальной единицей, (2) имеет всегда невербализованную часть содержания, (3) характеризуется возрастной, профессиональной, гендерной, индивидуальной составляющими, полный объем реализации которых не всегда имеет место, (4) выступает динамической величиной, зависящей от общественной ситуации, (5) не находит полной фиксации средствами языковой и речевой репрезентации, т.е. что-то всегда остается непознанным [6, с. 114].

Для объективного исследования отправной точкой следует избирать принцип множественности и дополнительности метаязыкового описания ментальных единиц [6, с. 4-5]. Такая точка зрения искушает (а) подвергнуть анализу определение понятийных границ частотных в своем употреблении лексем, номинирующих разные на первый взгляд концепты „Geschichte/история“ и „Name/имя“, а также (б) отыскать точку/-ки пересечения исследуемых двух концептуальных пространств, взаимодействие которых оказывается согласованным. Следовательно, в фокус предмета исследования попадает помимо дефиниционного и этимологического анализа коммуникативное применение данных понятий согласно их грамматической специфики.

Первичный этап сравнительного анализа статей толкового словаря высвечивает основополагающие позиции для обоих понятий (тут и далее подчеркнуто нами): история/Geschichte „1. a) (ohne Plural) politische, gesellschaftliche, kulturelle Entwicklung eines bestimmten geografischen, kulturellen Bereichs und die dabei entstehende Folge von Ereignissen; b) wissenschaftliche Darstellung einer historischen Entwicklung; 2. mьndliche oder schriftliche Schilderung eines tatsдchlichen oder erdachten Geschehens, Ereignisses o. Д.; 3. (ugs.) [unangenehme] Angelegenheit, Sache“ предстает как развитие событий, их (научное, письменное/устное) представление или как случай, предмет; имя/Name „1. besondere Benennung eines einzelnen Wesens oder Dinges, durch die es von дhnlichen Wesen oder Dingen unterschieden wird; 2. Wort, mit dem etwas als Vertreter einer Art, Gattung benannt wird; 3. mit einem gewissen Ansehen verbundener Bekanntheitsgrad“ подразумевает особую словесность, отличающую от подобных предметов, т.е. индивидуализирующую (имя собственное), номинацию представителя конкретного вида, рода, т.е. систематизирующую (имя нарицательное), с определенной степенью уважения и известности [11, c. 433, 671-672].

Заметим сразу, что очередность значений „имя собственное“ и/или „имя нарицательное“ варьирует у одного и того же автора: Name „1. Bezeichnung, Wort, mit dem etwas als [Vertreter einer] Art, Gattung von gleichartigen Gegenstдnden, Lebewesen o. Д. benannt wird; Gattungsname, Appellativ; 2.a. kennzeichnende Benennung eines Einzelwesens, Ortes oder Dinges, durch die es von anderen seiner Art unterschieden wird; Eigenname; b. Ruf, Renommee“ [13]. Однако предметная семантика, позволившая объединить в контрастивном исследовании оба понятия, свидетельствует об их принадлежности миру человеческой когниции, где в качестве ментальных единиц они подверглись трансформативным процессам и выстроили в сознании информационные блоки комплексной природы, что характерно в целом для эволюционного развития когнитивного пространства человеческой мысли [6, c. 23 - 27].

Этимологический анализ раскрывает восхождение имени/Name к ie. *en(o)men-, *nomen- „Name“<germ. *naman-< got. namц, ahd. namo (8 стл), lat. nцmen, griech. onoma (Цvoga), aslaw. im§, russ. имя [17, с. 267]. Изменения в корневой основе гласного высвечивают претерпевание словом различных форм аблаута, что, в частности, отобразилось и в производной от существительного основе глагола в западногерманском *nцm- от mhd. benuomen „namhaft machen“, ndl. noemen „nennen“, ahd. nemnen (8 стл.), nennen (9 стл.), mhd. nemmen, nennen „einen Namen geben, mit Namen nennen, festsetzen, bestimmen“ [17, c. 269].

В ретроспективе этимологических гипотез исследователями упоминаются две версии: одна выстраивается вокруг корня ie. nem- „zuteilen, nehmen“ > nehmen, с которым связаны также в (вне)германских значения „aus-, ver-, ordnungsgemдЯ zuteilen, lenken, leiten, verwalten, sich aneignen, besitzen, bebauen, Weideland zuteilen, (ab)weiden, verzehren“ (от представления протянутых рук, процесса брать что-л. руками), где имя является „Angenommenes“; другая демонстрирует возможность связи западноевропейского варианта по аблауту с idg. gno- „erkennen“, т.е. idg *nomen-<*gnцmen, первоначально „Erkennungsmittel“ [см. выше]. Т.о. имя выполняло функцию условно принятого средства узнавания (гипотетического объекта).

Следуя гипотезам раскрываются следующие позиции: (1) nennen как отыменной глагол ((germ. *namnjan) got. namnjan, asдchs. nemnian) был образован, как видно, с помощью суффикса -jan- (!ср. корень ind. *jan (презенс), jnд, jдnдmi, jajnдu (претеритум) (jnдta партицип) „kennen“), принадлежал к слабому типу (с дентальным суффиксом), что характерно было для общегерманской системы глагольных модификаций, где -j- исчезал, а корневой гласный получал по возможности умлаут; (2) altgerm. kannjan выступил фактитивом относительно формы единственного числа настоящего времени altgerm. kann претерито-презентного глагола kunnan „wissen, geistig vermцgen, verstehen“, что объясняет двойственное значение в got. kannjan „bekannt machen“, причем непроизводное слово уступало по степени распространения в средне- и древневерхненемецком грамматикализированным видовым противопоставлениям с префиксами: (а) ahd. bikennen, mhd. bekennen „kennen, erkennen“, (б) ahd. irkennen, mhd. erkennen „(er)kennen, wahrnehmen, geistig erfassen“, в правовом языке с 13 стл. „ein Urteil fдllen, entscheiden“ и допускавшими также и рефлексивные варианты со значением „zur Erkenntnis kommen, wissen machen“ [17, с. 192, 209, 269].

Если рефлексивность упомянутых видовых вариаций kennen раскрывает с диахронических позиций отношение возвратности действия, когда предполагалась тождественность субъекта и объекта в процессе познавательного взаимодействия с окружающим миром, что выступило неустойчивым (см. далее), то в ходе анализа дальнейших иллюстраций частично совпадающих в своих валентных признаках (см. ниже) kennen и nennen фиксируется семантическое разграничение в обозначении непосредственного достижения обозначенного глагольной основой состояния и побуждения определенного состояния.

При каузации первоисточником изменений является, как известно, субъект, участие которого предполагает осуществление каузируемой ситуации. Помимо семы воздействия к основным отличительным семантическим признакам каузативных глаголов Е. А. Дадуева относит объектность, семы причинности и следствия [3, с. 80]. Заметим, что объектная направленность рассматриваемого nennen акцентирует сильную позицию правосторонней валентности, а левосторонне располагающиеся причинно-следственные отношения результируют в переходе объекта в новое состояние, приписываемое ему действием: Er nennt seinen Namen, где имя становится известным другому. В отличие от семантической малоинформативности личного местоимения, определяющего посредством контекстуальной зависимости тематичность подлежащего, сказуемостный характер личного глагола задает рему высказывания, степень которой возрастает за счет зависимых элементов именной природы, т.е. он уподобляется центробежному центру тема-рематической структуры предложения [16, с. 21, далее с. 416, 378]:

лексема name geschichte семантический

В ходе сравнения валентностного потенциала двух глаголов устанавливается:

(а) в качестве актанта 1, т.е. субъекта предикации, способны выступать одушевленные существительные, собирательные относительно одушевленных коллективы (!негомогенность с kennen, демонстрирующим структуры с представителями животного мира (III. 1)); административные постановления, памятники с надписями (!продукты человеческой (речевой) деятельности: I.2; II. 1) являються нерегулярными, что акцентируют Г. Хельбиг и В. Шенкель, а в случае с kennen участие абстрактных неживых ограничено семантикой второго значения (IV.1)) [16, с. 416-417]. Т.о. глагол nennen демонстрирует неотторжимость принадлежности к глагольной семантике активности человеческой природы, являет собой пример социолингвистически яркой индивидуальности семантического актанта 1 (!каузатив интерперсональной семантики);

(б) левостороннее дополнение не получает селективных ограничений, допускает среди именных членов синтаксических актант инфинитивные глагольные формы как статические состояния или целые группы в качестве объектных предикативов, способных при трансформировании структуры в пассивный залог перейти в синтаксическое подлежащее: Er/sein Singen wird ein Faulpelz/ein Brummen genannt. Т.о. каноническое прямое дополнение, участвуя в преобразовании синтаксических актантов, демонстрирует имперсонализацию (нулевой агенс), т.е. грамматическую гибкость в нейтрализации субъекта действия с точки зрения прагматики описываемой ситуации;

(в) в левосторонней конфигурации фиксируются две модели: (1) возможность уравнивания глагольных актант в качестве прямого дополнения в аккузативе при апеллировании к одному референту (1.1,2): зависимостная стратегия в клаузе не получает дополнительных показателей падежа актант, а глагол не несет специальных маркеров наличия зависимых, при этом селекция в I.2 традиционно восходит к тождественным категориям Sa1 и Sa2, последний в предикативной функции допускает семантику абстрактности; (2) один из аккузатив-объектов позиционно опускается (I.3;II. 1,2), т.е. в переходной диатезе возможно сужение первичной проекции до прямого дополнения как необходимого комплемента значения сказуемого (SPO - ономасиологическая база структуры), позиция которого в событийной структуре сдвигается при расширении с непосредственной постпозиции относительно предиката в отдаленную к нему зону вследствие несимметричности объектов (!фактитив kennen ограничен двухвалентностью): дополнение, указывающее на реципиента как целевого участника события синтаксически предшествует прямому дополнению и является внешним (II.3), т.н. экстратематическим аргументом в терминологии Шибатани [18].