Историография исторического знания
Уткин Анатолий Иванович
В статье проанализированы основные тенденции современной историографии, различные подходы к оценке исторического опыта, методологические принципы научного исследования, рассмотрено значение исторической науки для решения проблем современности. Обозначены задачи развития исторического знания.
Ключевые слова: исторический опыт, методология истории, историография, геоисторическое развитие.
The article analyses basic tendencies of contemporary historiography, various approaches to estimating historical experience, methodological principles of researches, importance of history for solving contemporary problems. The author has identified primary tasks for historical knowledge development.
Keywords: historical experience, history methodology, historiography, geohistorical development.
Бесценный исторический опыт России, всего человечества (положительный и отрицательный) накапливается и трансформируется в памяти народной, выкристаллизовывается и оттачивается в трудах историков, философов, социологов, экономистов, культурологов, всех ученых обществоведов, а также в произведениях художников, поэтов, писателей, деятелей искусства и религии.
В течение нескольких веков ведутся жаркие споры о пользе и значении исторического опыта в жизни общества. Гениальный немецкий философ Г. Гегель в начале XIX в. отмечал, что «опыт и история учит, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории и не действовали согласно поучениям, которые можно было бы извлечь из нее» [2. С. 7]. В начале ХХ в. ему как бы вторит великий русский историк В.О. Ключевский: «История не учительница, а надзирательница, magistra vitae: она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков». И далее он уточняет: «Жизнь учит лишь тех, кто ее изучает» [3. С. 393, 406].
Разномыслие в оценке опыта истории и ее уроков - явление не случайное и объясняется многими объективными и субъективными причинами. Оно весьма полезно и необходимо в процессе изучения жизни общества, побуждая ученых к более глубокому и всестороннему постижению истины. Исторический опыт приобретает черты научной категории и становится предметом пристального внимания историков, философов, обществоведов лишь в ХХ в. И это вполне естественно, так как историческая наука и на Западе, и в России складывается только в XVIII-XIX вв., когда гениальные философы, историки, социологи лишь нащупывали первые научные походы к изучению этого феномена, а изучение всемирной истории человечества находилось еще «в пеленках». Скептицизм в оценке исторического опыта нередко проскальзывает и в работах современных авторов. Поэтому можно согласиться с мнением И.М. Савельевой и А.В. Полетаева о том, что «исторический опыт ХХ в. свидетельствовал не о невозможности учитывать уроки истории, как полагали и до сих пор думают многие историки (хотя именно об этом как раз свидетельствовал исторический опыт любого из предшествующих веков), а о востребованности экспертных оценок других социальных наук, анализирующих современность» [7. С. 361]. И далее они, рассуждая об опыте и уроках истории, весьма точно сводят длинный и довольно пестрый список функций истории к четырем ключевым понятиям: «поддержание образцов, легитимация, идентификация, открытие Другого. Такой подход дает возможность концентрировать старую тему роли истории на уровне современной социальной теории и осмыслить, что произошло с функциями исторического знания именно в ХХ в.» [7. С. 326].
Современные авторы, анализируя теоретические основы исторического знания, смысл и богатое содержание человеческого самопознания, приводят весьма поучительные и мудрые высказывания мыслителей прошедших веков. Так, например, Г. Болингброк, английский государственный деятель первой половины XVIII в., писатель, публицист, очень точно отмечал: «Любовь к истории кажется неотделимой от человеческой природы, потому она неотделима от любви к самому себе. Именно эта первопричина влечет нас вперед и назад, в будущее и к прошлым векам» [1. С. 10].
А в первой половине ХХ в. данную мысль развивает другой британский историк, философ, специалист по методологии и гносеологии исторической науки Р. Коллингвуд: «Для чего нужна история? Для человеческого самопознания… Ценность истории поэтому и заключается в том, что благодаря ей мы узнаём, что человек сделал, и тем самым - что он собой представляет» [4. С. 13-14].
И еще раньше гениальный итальянский мыслитель, ученый, художник Леонардо да Винчи отмечал: «Мудрость есть дочь опыта». Его мысль подхватил и конкретизировал великий британский философ, писатель, историк и публицист Т. Карлейль: «Опыт самый лучший учитель, только плата за обучение слишком велика». Его горькую и вполне справедливую оценку поддержал выдающийся государственный деятель, первый президент США Дж. Вашингтон: «Оглядываться назад нам следует только ради извлечения уроков из прошлых ошибок и пользы из дорого купленного опыта» [10. С. 356].
На наш взгляд, исторический опыт - это биосоциокультурный феномен, отражающий процесс и результаты деятельности сознания во всех его проявлениях: чувственное и рациональное, эмпирическое и теоретическое, объективное и рефлексивное, индивидуальное и коллективное. Исторический опыт в науке и в жизни выступает чаще всего как совокупность усвоенных людьми знаний, умений, навыков, проверенных и испытанных на практике.
Исторический опыт - категория объективно-субъективная. Его конкретное содержание определяется объективной сущностью исторического знания, адекватно отражающего факты и события истории. В то же время исторический опыт - категория субъективная в том смысле, что представляет собой отражение в сознании людей событий и фактов, тех или иных действий исторических личностей и масс, обязательно включающих в себя оценку результатов этих событий и действий, преломленных через призму различных интересов субъекта - носителя опыта.
Исторический опыт обладает богатым конкретным содержанием. Это связано со многими сторонами, направлениями деятельности того или иного субъекта - участника исторического процесса. Различны также уровни и формы осознания исторического опыта: он может проявиться в виде обыденного сознания масс, весьма непоследовательного, подчас противоречивого общественного мнения, в виде идеологии, научного мировоззрения и, наконец, в виде иллюзорного сознания представителей отсталых слоев и кланов общества, ложно воспринимающих реальные исторические процессы через кривое зеркало своих эгоистических, сугубо меркантильных, корпоративных интересов.
Исторический опыт различается и по характеру оценки результатов исторической деятельности: она может быть положительной (позитивной), и тогда опыт содержит оптимальные пути и способы действия, непосредственно ведущие к достижению поставленной цели, и отрицательной (негативной), требующей для успешного решения выдвинутых задач анализа причин и сущности допущенных в прошлом ошибок, исправления их в последующей работе.
Следовательно, исторический опыт выступает как сложное, многогранное, многоплановое и противоречивое явление. Его следует рассматривать как обобщенную и теоретически осмысленную историческую практику, служащую одним из средств и условий объективного познания и революционно-реформистского успешного преобразования исторической действительности.
Разумеется, далеко не всегда исторический опыт может подсказать готовое решение актуальной проблемы и его ни в коем случае нельзя абсолютизировать. Поэтому чаще всего использование исторического опыта осуществляется более сложным путем, связанным с изучением ранее применявшихся и оправдавших себя на практике методов решения политических, социальных, экономических и духовных задач, с целью извлечения из прошлого опыта не столько готовых рецептов для практики, сколько ценных для неё методологических и методических рекомендаций о способах научно обоснованного подхода к аналогичным задачам в современных условиях. И в этой связи никогда не надо забывать остроумного высказывания американского писателя-сатирика Г.У. Шоу: «Опыт увеличивает нашу мудрость, но не уменьшает нашей глупости»
[10. С. 357].
Необходимо также отметить, что основными чертами позитивного исторического опыта являются научная обоснованность, созидательность, социальное новаторство, преемственность, конкретно-историческая обусловленность, интернационализм, умножаемость, результативность и некоторые другие.
Промежуточным связующим звеном между опытом «объективной истории» и теоретически осмысленным историческим опытом являются уроки истории. Вычленение уроков истории - задача чрезвычайно сложная. Урок истории является средством усвоения опыта, позволяет использовать все лучшее, передовое, избежать поисков уже найденных решений, повторения возможных ошибок. База для вычленения уроков истории - понимание закономерностей исторического развития, общих и особенных черт его различных этапов, сути текущих событий, их причин и следствий, основополагающих результатов, признание повторяемости, однотипности основных процессов человеческого бытия. Поэтому не случайно вождь большевиков, неоднократно и последовательно обращавшийся к этим вопросам, писал, что необходимо «учиться у уроков истории, не прятаться от ответственности за них, не отмахиваться от них…» [5. С. 419].
Очевидно также, что, концентрируя в себе опыт развития человечества во всей его конкретности и многообразии, историческая наука позволяет прийти к выводам, имеющим важное значение для решения проблем современности, и тем самым оказывает непосредственное влияние на созидательную, целенаправленную деятельность людей и политических партий. Усвоение и успешное применение на практике опыта истории и её уроков невозможно без глубокого и всестороннего изучения глобальных проблем ХХ-XXI вв., вопросов методологии и философии общественного процесса, его основных этапов и особенностей каждого из них, диалектики власти и культуры, мировоззренческих и духовных противоречий человечества.
Не случайно в центре внимания современной историографии оказались проблемы методологии истории, ее периодизации, противоречия и парадоксы власти, ее государственных и политических структур, актуальные вопросы развития российской культуры и ментальные особенности, характеристики ее творцов.
Фундаментальные проблемы отечественной истории все больше привлекают внимание как зарубежных, так и российских ученых. Они, в свою очередь, нередко сталкиваются с трудноразрешимыми и недостаточно исследуемыми вопросами философского и методологического характера. Информационный взрыв, наиболее конкретно проявившийся на рубеже тысячелетий в области общественных наук, наглядно показал острую необходимость новых теоретико-методологических подходов в осмыслении прошлого, оптимизации настоящего и эффективного разрешения проблем будущего развития человечества на путях гармонизации природы, общества и человека.
Очевидно также, что кризисные явления в любой науке неразрывно связаны с недооценкой, а порой и прямым игнорированием философско-методологических принципов научного исследования. При этом недобросовестными авторами под видом либерализации и политической целесообразности используются разного рода квазинаучные концепции и теории, основанные на принципах субъективного идеализма, вульгарного материализма, а также их многочисленных спекулятивных комбинаций и многочисленных постмодернистских подходов, имеющих иррациональный и алогичный характер. Они считают, что мир не таков, каков он есть, а представляет некую фантасмагорическую реальность, порождаемую их необузданной фантазией.
Безусловно, методов исторического исследования очень много, и все они имеют огромную научную и практическую ценность в ходе исследования. Очевидно также и то, что историки сознательно или неосознанно используют те основные методы, которые сформировались в ходе длительного исторического процесса, стали привычными, являются наиболее распространенными и востребованными. В соответствии с современными представлениями научный метод - это совокупность путей, требований и норм, правил и процедур, научного инструментария, обеспечивающая оптимальное взаимодействие субъекта с познаваемым объектом с целью позитивного решения поставленной исследовательской задачи. Чаще всего современные историки используют следующие научно-теоретические методы: исторический, логический и понятийно-терминологический, восхождение от конкретного к абстрактному и обратно, идеализации, актуализации, формализации и моделирования, историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-системный, а также статистический и клиометрические подходы.
Следует также учитывать и то, что современная история России неразрывно и тесно связана с судьбами всех народов нашей планеты. Нет ни одного значительного события современности, в котором бы не отразилось влияние нашей страны, ее успехов или неудач, ее силы или слабости. «Страна с непредсказуемой историей, абсолютно непонятным настоящим и весьма неопределенным будущим» - таков сегодня феномен массового исторического сознания россиян. Это распространенный и весьма живучий предрассудок можно преодолеть только путем научного постижения, через объективное, комплексное, взвешенное, соразмерное освещение переломных, кризисных, драматических этапов нашей и мировой истории. Всегда надо помнить, что реальное прошлое любой страны имеет только один исторический путь, вполне конкретное, сопоставимое по объективным показателям с другими государствами, настоящее и несколько реальных альтернатив будущего развития: от идеально-оптимального до катастрофического состояния общества.
В действительности вопрос состоит в том, как интерпретировать наше прошлое: в рамках глобальных, общеисторических тенденций и процессов, как один из ведущих типов мировой цивилизации - евроазиатский, российский. Или как некий уникальный феномен «антицивилизации», расположенный в геопатогенном пространстве, аккумулирующий все негативное с Востока (тоталитарные формы азиатского деспотизма, сервильности, отсталости и невежества) и с Запада (ультрарадикальные формы социального утопизма и инженерии, тоталитарного милитаризма и бюрократизма, экспансионизма и аннексионизма). Современные русофобы полагают, что Россия показывает исключительно отрицательный пример тупикового и катастрофического развития для других наций и народов. Это отражается и в иных, во многом надуманных, предельно политизированных и крайне идеологизированных, социально ангажированных пропагандистских схемах исторического развития, предназначенных для «промывки мозгов» и массового манипулирования населением нашей страны и всего мира.
Эта тенденция имеет давнюю историю. Еще философ П.Я. Чаадаев в своих «Философических письмах» утверждал, что наше прошлое - пусто, настоящее невыносимо, а будущего у России нет. В то же время шеф жандармов и начальник III отделения граф А.Х. Бенкендорф в своем ультрапатриотическом восторге официально пытался обосновать известный тезис о том, что прошлое у России блестяще, настоящее - великолепно, а будущее настолько превосходно, что неописуемо. Столь полярные и взаимоисключающие оценки нашего исторического прошлого, настоящего и перспектив будущего пытался методом художественно-поэтического, образного восприятия оценить Н.А. Некрасов. Он писал: