Вопрос о праве СССР/России на Южный Сахалин и Курильские острова в новейшее время с нашей стороны стал обсуждаться во второй половине 1980-х гг., в период горбачевской перестройки. Стоит отметить целую серию статей 1989-1991 гг. в газете «Известия», в которых ставилась под сомнение законность прав победившей державы на эти территории. Конечно же, они отражали мнение конкретной части правившей тогда в СССР политической элиты. В научно-правовой журнальной периодике в журнале «Государство и право», № 7 за 1991 г., т. е. еще до развала СССР, выступил С.М. Пунжин со статьей «СССР - Япония: можно ли при помощи права решить проблему “северных территорий”?». Автор выразил сомнение в обоснованности произошедших в регионе территориальных прав, сославшись на так называемую доктрину интертемпорального права. Пунжин также полагал, что, денонсировав пакт о ненападении с Японией, правительство СССР «нарушило свои международные обязательства». Отсюда следовал вывод о том, что «говорить о переходе Курил к СССР достаточно странно». Ученый ссылался и на Совместную советско-японскую декларацию 1956 г., содержащую пункты о возможной передаче нескольких островов Японии после подписания с ней мирного договора.
В отношении доводов С.М. Пунжина старший научный сотрудник Института государства и права РАН В.В. Ермошин сформулировал свои контрдоводы. Относительно первого: старые правила всегда уступают место новым (например, принцип самоопределения наций, запрета применения силы и угрозы силой в отношениях между государствами и др.). Относительно второго: пакт о ненападении с Японией был несовместим с обязательствами СССР по Статуту Лиги Наций, пакту Бриана - Келлога и договору с Китаем, срок действия которого в 1941 г. еще не истек. Однако самое основное заключалось в том, что обязательство поддерживать мир несовместимо с обязательством занимать нейтральную позицию по отношению к тем, кто ведет преступную захватническую войну. Относительно третьего: советское правительство и Верховный Совет СССР в 1956 г. превысили свои полномочия, принимая решения, которые нарушали права и интересы своего государства. Они не имели права, подобно королям и царям, распоряжаться достоянием народа своей страны.
В.В. Ермошин полагает, что право СССР/ России на Южный Сахалин и Курилы основано на признании его членами международного сообщества государств. Страны, противостоящие Японии, выступали за передачу этих территорий СССР и согласились с просьбой советского руководства о восстановлении своих прав на Южный Сахалин и Курильские острова в Крыму и в Потсдаме. Новый Президент США Г. Трумэн также согласился с высадкой советских войск на Курильские острова. Таким образом, юрист-международник считает, что для территориальных претензий японское руководство «должно доказать наличие у него правовых оснований для их предъявления». СССР действовал с согласия союзников и завладел только теми территориями, которые Япония утратила по воле боровшихся с ней государств. Поэтому, по мнению В.В. Ермошина, все попытки японских политиков пересмотреть политико-правовые оценки международных событий 1941-- 1945 гг. обречены на неудачу [6, с. 122, 131].
Вопрос о причинах, побудивших СССР вступить в войну на Дальнем Востоке, затронул профессор В.В. Зимонин. Очевидно, что причины, заставившие обратиться к этой теме, были те же, что и отмеченные выше. Аргументация автора вполне традиционная, но о ней необходимо было напомнить тем, кто считал возможным реализовывать «общечеловеческие ценности» за счет отчуждения российских земель. Основная причина вступления в войну, по мысли автора, - это выполнение союзнических обязательств. Автор напомнил о заверениях, данных И.В. Сталиным президенту США Ф. Рузвельту в Тегеране. Кроме того, вступая в войну, СССР имел и свои причины: уничтожить очаг агрессии на Дальнем Востоке. Необходимо было также вернуть те потери, которые понесла Россия по результатам Русско-японской войны 1904-1905 гг.
Косвенно отвечая С.М. Пунжину, В.В. Зимонин отмечает, что денонсация пакта с Японией в апреле 1945 г. не нарушала международных обязательств, поскольку коренным образом изменилась ситуация в мире. Япония, союзница нацистской Германии, воевала против стран антигитлеровской коалиции. Поэтому, отбрасывая всякие упреки против СССР внешних и внутренних «оппонентов», В.В. Зимонин делает недвусмысленный вывод: со стороны СССР война против Японии была справедливой, а для жертв японской агрессии носила гуманный характер. Это - выполнение союзнического долга в условиях сложной политической и военно-стратегической обстановки. К тому же это было достигнуто в короткие сроки и с минимальными потерями [7, с. 124].
Проблемы войны с Японией коснулся и О.И. Чистяков. Он говорит о том, что война с Японией «несомненно входит в состав Великой Отечественной войны». Отвечая тем, кто обвинял СССР в нарушении международного права путем денонсации пакта о ненападении, ученый-юрист просто указывает на истечение срока договора, не видя в этом никакой проблемы. Что же касается так называемого территориального спора, то О.И. Чистяков отмечает, что «территориальные споры не подлежат пересмотру. Это древнее право победителя». А униженно просить побежденного заключить с нами, победителями, мирный договор - это «не годится для уважающей себя державы». К тому же очень важен исторический и юридический прецедент - если отдать Курилы Японии, Карелию запросит Финляндия, а Калининградскую область - Германия [18, с. 23-24].
На этот же аспект обращал внимание и В.М. Курицын, отмечая, что такой прецедент «способен породить хаос и в Европе. Ведь на таком же праве основаны нынешние границы Польши, не говоря уже о Балканах». Автор признает, что «обладание Курильскими островами основано на решениях Ялтинской и Потсдамских конференций, т. е. на праве войны. Но ведь и сама Япония владела ими до 1945 г. тоже по праву войны (по Портсмутскому договору 1905 г.) [12, с. 5-6].
Оценка войны, ее итоги и уроки
Эта проблема всегда будет актуальной, поскольку, несмотря на то, что человечество пережило тысячи войн, они происходят вновь и вновь. Вместе с тем понимание уроков самой разрушительной войны означает недопущение войны таких масштабов в будущем. Тема длительное время казалась настолько очевидной, а результаты и общая оценка Второй мировой войны, закрепленные Ялтинско-Потсдамской системой, Нюрнбергским международным трибуналом, а затем Хельсинским актом 1975 г., устойчивыми, что не относились к числу дискуссионных. Но к концу 1980-х гг. в Европе стали происходить процессы, ставящие под сомнение незыблемость послевоенной системы международных отношений. Смена политических режимов в восточной части Европы («бархатные» революции, поглощение ФРГ ГДР, углубляющийся системный кризис СССР), а также усиление интеграции западноевропейских стран, развал Варшавского договора, СЭВ - все это заставило на новом этапе развития обратиться к вопросам исторической и правовой преемственности итогов войны и настоящих реалий. В этих условиях обращение к данной проблеме д-ра юрид. наук, зав. отделом Института государства и права АН СССР В.В. Пустогарова вполне объяснимо. Уже тогда, в 1990 г., начался ползучий пересмотр итогов войны, ставилось под сомнение ее международно-правовое оформление. Например, в правовой литературе ФРГ еще в 1970-х гг. была поставлена под сомнение юридическая сила Ялтинско-Потсдамских соглашений. Утверждалось, что они не были ратифицированы государствами, поэтому юридическая обязанность их спорная. В ответ на это В.В. Пустогаров отвечает, что эти соглашения никогда не аннулировались и не признавались утратившими силу. Но самое основное состоит в том, что Ялтинско-Потсдамская система не сводится лишь к достигнутым в этих городах соглашениям. Она включает в себя принципы и положения, содержащиеся в Атлантической хартии 1941 г., Вашингтонской декларации 1942 г. (подписали 26 государств антигитлеровской коалиции), Декларации о наказании за преступления, совершенные во время войны (1942 г.), Московской декларации совещания министров иностранных дел США, Великобритании и СССР (октябрь 1943 г.) и др. Базовые положения следующие:
национал-социализм (фашизм) преступен по природе; массовые преступления фашистских государств обусловлены самой природой этих режимов;
борьбу с фашистскими агрессорами союзные державы вели на основе международной законности;
фашистские преступники подлежали наказанию за преступления против мира международным судом;
для возвращения в мировое сообщество в качестве полноправных членов государства, бывшие под властью фашизма, должны отказаться от фашистских режимов;
обеспечение мира и безопасности в будущем возможно при искоренении фашизма в мировом сообществе и недопущении его возрождения.
Ученый-юрист отстаивал точку зрения о том, что именно Ялтинско-Потсдамские соглашения создали всю послевоенную конфигурацию в Европе, закрепленную в мирных договорах с бывшими союзниками Германии: Италией, Болгарией, Венгрией, Румынией и Финляндией. В эту систему входил также Государственный договор с Австрией 1955 г., заключенный США, СССР, Великобританией и Францией. Урегулирование отношений на западе Европы: Боннский договор 1952 г. ФРГ с США, Великобританией и Францией, и урегулирование отношений на востоке Европы: договоры между ГДР и Польшей, ГДР и Чехословакией - все это, в конечном счете, привело к Хельсинкским договоренностям 1975 г. Безусловно, это важнейшие итоги Второй мировой войны. И никто на государственном уровне не подвергал их сомнению до рубежа 80-90-х гг. ХХ в. Ученый-юрист видел будущее переустройство в Европе, реализацию горбачевской идеи строительства «общеевропейского дома» на основе принципов Ялты и Потсдама, заключения «Хельсинки-2» [14, с. 6, 9, 12]. В тот период до развала СССР и последующих затем грандиозных геополитических изменений так считали или так писали очень многие. Однако реальность получилась совершенно иной.
Заслуживает внимания оценка результатов войны профессора В.А. Золотарева, который разделил их на политические и собственно военные. Первый урок: предотвратить войну можно только совместными усилиями. Второй урок: без СССР/России решить проблемы безопасности в регионе было невозможно. Третий вывод уроков войны был сделан не столько из анализа конкретных процессов, предшествовавших войне, сколько из господствовавшей тогда либеральной парадигмы: источником развязывания современных войн и конфликтов является не столько частная собственность на средства производства, сколько тоталитарный, бесконтрольный со стороны гражданского общества и его представительных учреждений, а потому непредсказуемый агрессивный режим. Отсюда, по мнению автора, вытекал и следующий урок: гарантом предотвращения войн, эффективной системы коллективной безопасности может быть только демократическое переустройство мира и составляющих его государств.
Необходимо отметить прозорливый анализ уроков войны с проекцией прогноза геостратегического положения России на будущее. Таким образом, исходя из уроков войны, исследователь, отдав дань официальной точке зрения, сделал верный вывод: основной задачей является укрепление безопасности России [8, с. 129, 133-134].
Однако можно встретить и «парадоксальные» оценки итогов войны. Н.А. Колоколов в своем выводе об итогах Второй мировой войны, вопреки неоднократно доказанным фактам о том, что главным выгодоприобретателем из этой войны вышли Соединенные Штаты, очевидно, в поисках оригинальности, делает вывод о том, что выиграли, «как ни странно, славяне!». И приводит «убедительный» довод: образование самостоятельных государств: Чехии, Словакии, Хорватии, Черногории, Украины и др. [10, с. 12]. Правда, то, что эти государства образовались через 40 с лишним лет после окончания Второй мировой войны в результате начавшегося распада всей послевоенной системы международных отношений, ничуть не смущает автора. А уж о том, какую «весомую» роль в современном мире играют эти государства, автор вообще не упоминает.
Выше уже говорилось о достойной по доказательной базе статье В.А. Томсинова. Он оценивает победу в Великой Отечественной войне и ее основной итог как предотвращение дальнейшего распространения в европейском общественном сознании идеологии, оправдывающей самые жестокие формы борьбы за территорию и ресурсы, тотальную войну, предполагавшую уничтожение целых народов. Поэтому у нас не было Победы более великой, чем Победа 1945 г. Именно эта Победа стала «вторым рождением нашего народа» [16, с. 16, 34].
Таким образом, как видим, общественно-политическая и идеологическая ситуация изучаемого периода налагала определенный отпечаток на проблематику некоторых публикаций. В центре обсуждений находились (и находятся) действительно научные проблемы, имеющие общественно-политическое значение. Однако явно преобладал профессиональный анализ исследуемых проблем. Современные российские ученые-юристы внесли значительный вклад в изучение актуальных вопросов истории Великой Отечественной войны.
Список литературы
1. Бельский К.С. Административное право и административно-правовая наука в период Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы // Государство и право. 2005. № 9. С. 70-76.
2. Галицкий В.П. Проблема военнопленных и отношение к ней Советского государства // Советское государство и право. 1990. № 4. С. 124-130.
3. Гусак В.А. Проблема преступности среди отдельных категорий граждан в условиях тыла на завершающем этапе войны (1944-1945 гг.) // История государства и права. 2010. № 3. С. 26-28.
4. Емелин С.М. Борьба со спекуляцией как одно из основных направлений деятельности органов внутренних дел в годы Великой Отечественной войны // История государства и права. 2010. № 9. С. 30-33.