Школа дислоцировалась на левом берегу реки Уды в районе лесозавода. Программа занятий была утверждена президиумом БурЦИКа и рассчитана на годичный курс. Первые полгода отводились на изучение устава внутренней, дисциплинарной и гарнизонной службы, стрелкового дела, тактики, кавалерийской подготовки, на строевую и физическую подготовку и т. п. Второе полугодие предусматривало часы для дисциплин, необходимых для службы командиром отделения и помощником командира взвода, тактики действий мелких подразделений. В программу обучения включалось и изучение ветеринарии, артиллерии, связи, топографии, а также - во время свободных часов - естествознания, агрономии и т. п. Руководство республики надеялось, что выпускники школы, отслужившие в армии, вернутся в село, укрепив партийные и советские кадры, а также пойдут в авангарде аграрных преобразований деревни.
1 февраля 1925 г. состоялось торжественное открытие школы. Со 2 февраля в школе приступили к строевым и политическим занятиям. Командование 5-й кавбригады выделяло школе 3 раза в неделю строевых лошадей для конной подготовки. Первое время имели место конфликты с бойцами 74-го кавполка и саперного эскадрона, так как военные подразделения пользовались общей столовой и имели общую конюшню. Но уже весной кавшкола получила собственные помещения. Кроме того, вырос авторитет бурятских курсантов, которые быстро втянулись в учебу и показывали высокие результаты. Политзанятиям уделялось 2 часа в день. Занятия велись по специальной программе, разработанной политотделом 5-й кавбригады.
Серьезной проблемой был вопрос языка командования и управления. Обучение в национальных воинских частях повсеместно проводилось на родном языке. Но недостаток национального командного состава, русских командиров, знающих местный язык, неоформленность языка некоторых национальностей, отсутствие выработанной военной терминологии, большой недостаток уставов и пособий на родных языках сильно препятствовали успешности обучения.
Однако с появлением первых выпускников национальных военных школ, с переводом уставов и литературы эти трудности постепенно устранялись. Но на это требовалось немало времени, в течение которого национальные части отставали по своей боеспособности от общевойсковых частей. Кроме того, имелись трудности другого порядка, для устранения которых необходимо было единство языка командования и управления Красной армией.
Командирам, не знающим языка красноармейцев своей части, приходилось при отдании распоряжений, а порою даже при подаче команд прибегать к помощи переводчиков. В военное время трудности такого порядка усложнялись многократно. При переброске частей с одного фронта на другой эти части не могут быть обеспечены пополнением только одной определенной национальности. Это вызывало бы непонимание командирами своих подчиненных, и наоборот, в боевой обстановке такое положение могло привести к тяжелым последствиям. При национальном языке командования воинская часть, потерявшая многих своих командиров, будет лишена возможности принять участие в боевых операциях, т. е. будет обречена на бездействие и поражение. Перемешивание частей, связанное с пополнением потерь в боевой обстановке, при различии в языке командования может привести к потере управления. Перевод боевых приказов с русского языка на национальный на практике будет означать задержку в исполнении приказов.
В связи со всеми этими затруднениями само собой напрашивалось такое решение, которое обеспечивало бы необходимую гибкость в управлении частями. Таким решением могло быть только установление в армии единого командного языка и языка приказов. При использовании родного языка в обучении красноармейцев и при едином языке командования и управления армия должна была представлять собой единое целое, боеспособный во всех своих составных частях единый организм. Бюро обкома партии считало, что переход на командование и управление на русском языке не будет противоречить основам национальной политики, а станет практической мерой, обеспечивающей боеспособность национальных частей и подразделений, укрепляющей боеготовность Красной армии в целом.
Таким образом, правовой основой создания буркавшколы было законодательство СССР, а политические основы были заложены постановлениями партийных органов Союза на базе решений и проработки вопросов республиканскими партийно-советскими органами; практические мероприятия осуществлялись военными структурами в лице РВС СССР, Народного комиссариата по военным и морским делам, Штаба СибВО, штабами и подразделениями 5-й кавбригады.
В конце 1924 г. Пленумом РВС СССР было принято решение о переходе на территориальный принцип формирования национальных воинских частей. Поэтому РВС СибВО в декабре 1924 г. в письме военному комиссару БМАССР сообщал, что согласно 5-летней программе на территории Бурятии предполагается сформировать Отдельную территориальную кавалерийскую бригаду (1377 человек постоянного состава). Но, учитывая отсутствие национального комсостава, военной литературы на бурятском языке, РВС СибВО решил в 19251926 гг. ограничиться созданием на первом этапе одного территориального кавалерийского дивизиона (в составе двух сабельных и одного пулеметного взводов) из 454 бойцов, из них 162 человека постоянного состава.
Для окончательного решения вопроса о территориальных формированиях национальных воинских частей в Бурятии РВС СибВО предлагал Бурвоенкомату совместно с БурЦИКом до 15 февраля 1925 г. обсудить такие вопросы, как возможности и порядок последовательного формирования бригады, начиная с дивизиона и полка; подготовка комсостава для национальных частей. РВС СибВО также интересовал порядок зачисления призывников в переменный состав национальных территориальных частей (добровольно или по мобилизации); количество состоящего сколько на учете в республике комсостава, знающего бурятский язык; экономическое и культурное состояние районов, конские ресурсы и др.
Обком партии, обсудив 31 января 1925 г. вопрос о формировании буркав- частей, посчитал необходимым и более целесообразным остановиться на формировании не территориальной кавбригады, а кадрового отдельного национального полка и одновременно начать работу среди бурятского населения допризывной молодежи. Это было обусловлено рядом объективных причин: недостаточным ресурсом призывного контингента, что могло отразиться на хозяйственном состоянии населения; большой территориальной разобщенностью аймаков и фактическим отсутствием дорог, что исключало возможность регулярных сборов призывников; острый недостаток лошадей у них; отсутствие помещений для проведения сборов; дефицит бюджета республики для оказания финансовой и материальной поддержки. Поэтому обком партии сделал вывод, что указанный способ осуществления воинской обязанности бурят- монгольского населения в настоящих условиях будет безболезненным для населения и не вызовет никаких национальных осложнений в условиях прямого перехода к воинской повинности.
Получив материал заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 февраля 1925 г. № 47, на котором обсуждался вопрос о национальных формированиях (территориального кавалерийского полка), президиум обкома партии на заседании 25 марта 1925 г. подтвердил свое постановление о формировании на территории республики одного кадрового полка и направил в ЦК ВКП(б) докладную записку, разъясняющую мотивы принятого решения.
Таким образом, начальная стадия бурятского национального военного строительства с конечной целью формирования крупного соединения в составе бригады ознаменовалась успешным завершением большого объема работы по созданию бурятской национальной кавалерийской школы для подготовки младшего комсостава.
Партийные и советские органы оказывали буркавшколе всемерную помощь и поддержку. 18 марта 1925 г. от имени II съезда Советов Бурятии М.Н. Ербанов вручил шефское Красное Знамя. В связи с дефицитом строевых лошадей президиум обкома партии ускорил закупку лошадей для школы, ЦИК БМАССР выделил на бытовые нужды 1329 руб. и на строительство конюшен 3592 руб. [9, л. 30]. 13 апреля 1925 г. был издан приказ по просьбе СНК БМАССР о сохранении хозяйственной самостоятельности школы. В результате принятых мер материально-бытовые условия школы улучшились. Командование 5-й Кубанской кавбригады выделило необходимое количество вооружения, снаряжения, обеспечило всеми видами довольствия.
Боевая и политическая подготовка проводилась в соответствии с планами. Большое место занимала внеучебная работа по политическому просвещению. Школы и кружки создавались с учетом национальных и языковых особенностей, а также политической и общеобразовательной подготовки курсантов. Проводились различные, в том числе конно-спортивные, состязания. 24 июня 1925 г. в обкоме партии состоялось совещание с участием представителей командования СибВО и 5-й бригады, на котором была высоко оценена деятельность буркавшколы.
С 28 августа по 5 сентября 1925 г. буркавшкола принимала участие в маневрах, проводимых командованием 5-й кавбригады. Отрабатывались вопросы организации марша, встречного боя, выхода из боя, ведения боя в арьергарде, авангарде, ночью. Учение было двусторонним, что сказалось на качестве усвоения всеми частями, и в том числе курсантами буркавшколы, теоретических знаний, полученных в течение учебного года. Боевой подготовке всегда уделялось первостепенное значение. В школе выступали участники Гражданской войны, командиры и комиссары Кубанской кавбригады, в том числе командир 75-го полка К.К. Рокоссовский. 13 сентября 1925 г., по окончании курсов усовершенствования комсостава в Ленинграде, К.К. Рокоссовский вступил в командование 5-й Отдельной Кубанской кавбригады.
Состоявшийся в марте 1925 г. II съезд Советов БМАССР, на основе проведенной работы среди населения по призыву бурят в национальную воинскую часть и учитывая поддержку бурятского населения, высказался за распространение Закона СССР о воинской обязанности на бурятское население. 27 марта в газете «Бурят-Монгольская правда» было опубликовано обращение съезда ко всем трудящимся республики о создании национального воинского формирования и призыве в Красную армию бурятской молодежи.
В мае 1925 г. пленум обкома партии заслушал доклад начальника терруправления республики Н.И. Бондаренко о проведении призыва бурят. Пленум рекомендовал провести допризывную подготовку в октябре-ноябре, призыв молодежи русской национальности - в октябре, бурят - в ноябре-декабре, наметил план агитационно-массовой работы. В помощь активу были изданы брошюры «К призыву бурят-монгол в Красную Армию» и «Краткий сборник официальных документов к призыву бурят-монгол в Красную Армию». Во исполнение решения съезда 3 июня 1925 г. ЦИК и СНК БМАССР приняли постановление о распространении закона об обязательной военной службе на бурят, проживающих как на территории республики, так и вне ее [9, л. 88]. Документ предлагал военному комиссару БМАССР произвести своевременный инструктаж по аймакам по организации приписки бурятского населения, приступить к ремонту и оборудованию учебных пунктов и помещений для предполагаемого формирования первого кавалерийского полка.
Учитывая, что это постановление не может иметь силы для бурят, проживающих вне пределов республики, и принятие закона об обязательной военной службе относится к компетенции высших органов государства, 19 июля 1925 г. М.Н. Ербанов обратился во ВЦИК с ходатайством об утверждении постановления ЦИК и СНК БМАССР от 3 июля 1925 г. В связи с этим ЦИК республики составил докладную записку в РВС СССР «О привлечении бурят-монгольской национальности к отбыванию воинской повинности», а 28 августа Президиум ВЦИК и СНК СССР принял постановление «О призыве на действительную военную службу граждан бурят-монгольской национальности» [17]. По сути, это был завершающий законный акт об официальном привлечении к обязательной военной службе бурят на общих основаниях с гражданами СССР. Постановлением БурЦИКа № 82 от 17 июня 1925 г. комсостав запаса бурятской национальности был привлечен на полуторамесячные сборы для подготовки к допризывному обучению бурятской молодежи.
В самый разгар работы в хошунах и аймаках по приписке бурятских юношей 1903 г. рождения, 10 июля 1925 г. в газете «Бурят-Монгольская правда» было опубликовано обращение БурЦИКа и СНК БМАССР ко всем трудящимся республики, в котором разъяснялось важное, имеющее огромное историческое и политическое значение решений II съезда Советов БМАССР о привлечении бурят к военной службе в Красной армии.
Командир 5-й Отдельной Кубанской кавбригады 5 ноября 1925 г. издал приказ о том, чтобы «12-13 ноября произвести выпуск курсантов-бурят, для чего создать комиссию...» [15, л. 289]. В день начала экзаменов в буркавшколе на III областной партийной конференции были заслушаны доклады военкома республики и начальника политотдела кавбригады о военном строительстве в Бурятии. Партконференция поставила задачи перед партийными и советскими органами по разъяснению населению республики сущности РККА и необходимости национального военного строительства в Бурятии, популяризации военных знаний, открытию военных отделов в библиотеках, изданию популярной военной литературы на бурятском языке, расширению на страницах газет раздела «Оборона СССР», развитию военно-прикладного спорта в учебных заведениях, усилению внимания к организации кружков военных знаний с целью их объединения и создания военно-научного общества Бурят-Монгольской республики.
12-13 ноября курсанты школы успешно сдали все экзамены, а 15 ноября состоялся первый выпуск курсантов. Всего закончили обучение 50 человек. Командир кавбригады К.К. Рокоссовский приказом по бригаде № 151 от 25 ноября 1925 г. всем окончившим школу присвоил звание «младший командир РККА» и назначил в буркавшколу на должности помкомвзводов. Несколько выпускников были направлены в Ленинградскую кавалерийскую школу.
С 15-20 ноября впервые в Бурятии проводилось допризывная подготовка бурятской молодежи. Обучение проходило в 8 аймаках и охватило до 1400 призывников. Организационная подготовка к сборам со стороны терруправления и правительства республики позволила решить все задачи сборов. Допризывная подготовка граждан 1903 г. рождения проводилась по 120-часовой программе в течение 30 дней на 8 сборных пунктах. В обучении призывников принимали участие курсанты буркавшколы. По окончании сборов качество занятий было проверено созданной испытательной комиссией из представителей военкомата и общественных организаций. Всего было проверено 1195 человек, из них «неудовлетворительно» получили 169 человек [8, л. 62].
Выпуск 50 младших командиров-бурят стал важным событием в жизни республики. ЦИКом и СНК БМАССР было принято обращение к трудящимся республики, в котором отмечалось, что выпуском кадровых красных командиров из бурят заложен прочный фундамент формирования бурят-монгольской национальной воинской части.