Исторические особенности миграции в социально- психологическом и этнокультурном измерении и фактор фрустрации
В.В. Карлов
Статья посвящена актуальной в научном и практическом отношении проблеме взаимодействия мигрантов с принимающим сообществом. Рассматриваются связанные с процессом миграции вызовы, прежде всего, опасность перевода социальных конфликтов в межэтническую плоскость, особенно в ситуации социальной нестабильности. Данная ситуация характерна в настоящее время для большинства стран мира, поэтому важна оценка воздействия на межэтнические отношения фактора фрустрации у тех или иных групп населения. А выход из состояния фрустрации нередко переводится в сферу межэтнических отношений. Проблема особенно актуальна для таких полиэтничных государств, как Российская Федерация. Автор дает краткую характеристику феномена миграции на разных этапах истории, так как считает, что ее специфика зависит от стадиальных изменений в системе адаптации человека в среде обитания. Ведь миграция непосредственно связана с адаптацией переселенцев к новым условиям жизни. Такой подход, по его мнению, помогает понять особенности современной миграции и вовремя предотвращать возможные конфликтные ситуации. фрустрация социальный конфликт миграция
Ключевые слова: этническая миграция, адаптация мигрантов, фактор фрустрации, межэтнические конфликты
V.V Karlov
THE SOCIO-PSYCHOLOGICAL AND ETHNO-CULTURAL DIMENSION OF THE HISTORY OF MIGRATION AND THE FRUSTRATION FACTOR
The article is devoted to the problem of the interaction of migrants with the host community, which is relevant in scientific and practical terms. Migration is associated with various challenges; an important one is the danger of transferring social conflicts to the interethnic plane, especially in a situation of social instability. This situation is currently typical for most countries of the world, so it is essential to assess the impact of the frustration factor on interethnic relations among certain groups of the population. The way out offrustration is often translated into the sphere of interethnic relations. The problem is especially relevant for such multi-ethnic states as the Russian Federation. The author gives a brief historical overview of the phenomenon of migration, as he believes that its specificity depends on the stage changes in the system of human adaptation to the environment. After all, migration is directly related to the adaptation of migrants to new conditions. This approach, in his opinion, helps to understand modern migration and prevent possible conflict situations in time.
Keywords: Ethnic migration, the adaptation of migrants, the factor offrustration, interethnic conflicts
Конец ХХ и начало XXI в. принесли человечеству серьезные перемены поистине глобального значения в организации жизни населения всех стран и народов. Эти изменения породили естественную потребность научного исследования различных аспектов мировых процессов, имеющего не только и даже не столько чисто научное, но еще более - практическое значение. К таким проблемам относится и миграция, которая приобрела колоссальные масштабы. Кроме стран, в значительной степени сформировавшихся как результат длительной и продолжающейся иммиграции (США, Австралия, Канада) и имеющих долю иммигрантов в населении от 20% и выше, сейчас эта доля стремительно растет и во многих государствах Старого света. В Европе, например, самый большой рост иммигрантов с 2010 по 2015 гг. был в Люксембурге, Швейцарии, Швеции, Австрии, Норвегии, Англии и Финляндии. Россия на середину 2010-х гг. по доле иммигрантов демонстрировала средние показатели (8,1% от всего населения), однако в абсолютных цифрах это более 11,6 млн человек. И это не считая внутренней миграции, в нашей стране не менее интенсивной.
Таким образом, миграция стала одним из важнейших факторов феномена глобализации в мире, нуждающихся в изучении и анализе в самых разных аспектах. Она несомненно входит в круг исследовательских задач, обрисованных английскими исследователями глобальных перемен: «Глобализация может быть осмыслена как процесс (или совокупность процессов), который воплощает в себе трансформацию пространственной организации социальных отношений и взаимодействий - измеряемую с помощью таких показателей, как протяженность, интенсивность, скорость и воздействие, - порождающие межконтинентальные или межрегиональные потоки и структуры активности, взаимодействий и проявлений власти». Авторы говорят об «институализации (...) регулирования моделей взаимодействия, и, следовательно, их воспроизводства в пространстве и во времени». (Хелд и др. 2004: 19, 23).
Понятно, что изучение миграции в ее разнообразных проявлениях уже по причине сложности явления не может быть предметом какой-либо одной области науки. И закономерно, что изучением этих разных проявлений заняты сейчас многие отрасли научного знания. При этом ни одна из этих отраслей не может претендовать на исключительное место в их исследовании, ибо само явление многомерно и предполагает лишь комплексное постижение его сути в разных аспектах, включая экономику, политику, изменение систем расселения, культуру, этнический состав стран и континентов, и т.д. В таком многомерном освещении миграции есть свои преимущества: специальный подход к феномену с точки зрения различных наук в совокупности не только позволяет онтологически адекватно оценить явление, но и операционально выявить и проанализировать рожденные миграцией вызовы обществу и практики регулирования процессов. Специалисты, занятые исследованием современных процессов миграции, проанализировав посвященную ей мировую литературу, предлагали классификацию направлений, теорий и подходов в изучении связанных с ней проблем. Выделены, в частности, такие концепции как культурологическая, этносоциологическая, конфликтологическая, географическая, урбанистическая, историко-демографическая, этнологическое и системно-типологическое направления, и т. д. (Ионцев 2014: 63-83).
Среди различных подходов к явлению названы этнологический и этносоциоло- гический (в широком смысле их можно объединить в историко-культурный) контексты, что естественно. В историко-культурных и этнографических ракурсах явление миграции, конечно, многократно описывалось на различном реальном историческом материале. В анализе этнокультурной составляющей миграции преобладает чаще всего рассмотрение ситуации контакта конкретных этнических групп населения в локально-региональном аспекте. Это объяснимо и закономерно: только конкретный материал в его вариациях может создать основу для целостной характеристики современной миграции.
Связь явления миграции в социально-психологическом и этнокультурном аспектах с фактором фрустрации, вынесенные в заглавие статьи, по мнению автора, нуждается не только в изучении конкретно-локальных проявлений. Процесс адаптации мигранта, сопряженный с этими аспектами, есть неизбежное сопровождение процесса миграции, что очевидно. Так же очевидно, что отрыв человеческих сообществ и человека от привычных среды обитания и образа жизни неизбежно сопровождается психологическими перегрузками и может иметь различное выражение. Среди типичных проявлений этих нагрузок и перегрузок можно назвать фактор фрустрации, который представляется одним из самых социально опасных следствий контактов мигрантов с принимающим обществом. Связь адаптации и фрустрации довольно объяснима, ведь адаптация мигранта - это всегда поиск нового «места под солнцем». Если поиск будет проходить с большими трудностями, это уже причина воздействия на человека фрустрирующих обстоятельств. Причем такие обстоятельства могут возникать и в среде принимающего мигрантов сообщества, когда складывается ситуация конкуренции (например, в трудоустройстве, поисках жилья и др.).
Здесь нелишне напомнить определение явления фрустрации психологами. Это состояние дезорганизации сознания и деятельности человека, которое возникает у него в основном тогда, когда мотивы его деятельности не могут по каким-либо объективным или субъективным причинам быть удовлетворены. Но так как долго сознание личности не может находиться в состоянии дезорганизации, человеческая психика ищет выход из него. А типичным примером выхода бывает поиск «козла отпущения» - перенос недовольства своими трудностями в решении проблем на некий внешний объект. Опасность фрустрации в ситуации с мигрантами состоит в том, что в полиэтничной среде «козлом отпущения» часто оказываются представители иноэтничной группы, как правило, даже независимо от того, где происходит взрыв негатива, в принимающем или принимаемом сообществе. И то, что реальной причиной практически всегда оказываются вовсе не этнические, но чисто социальные обстоятельства, к сожалению, совершенно не спасает от межэтнических «выплесков» негативных реакций.
Приоритет сугубо социальных, а вовсе не этнокультурных причин действия механизма фрустрации наглядно подтверждается, в частности, ярким примером, приведенным армянскими этнопсихологами при анализе опроса населения Еревана. При анкетировании жителей Еревана была выявлена часть населения, у которой зафиксирован негативный автостереотип. Когда исследователи стали выяснять, что собой представляет и из кого состоит данная категория респондентов, то обнаружилось, что это армяне - жители Еревана, у кого сложились большие проблемы из- за неустроенности в жизни. Таким образом, испытывая состояние фрустрации, они свои неудачи связали с якобы отрицательными качествами собственного народа. Но это, справедливо отметили исследователи, возможно в Ереване, городе по существу мононациональном. В любой же полиэтничной среде «козлом отпущения» - виновником невзгод непременно становятся люди иной национальной принадлежности (Население Еревана 1986: 208-210).
В подтверждение последнего тезиса можно привести длинный список конфликтов в пределах России и бывших республик СССР за последние пару десятилетий, в которых так или иначе был задействован межэтнический фактор, перенаправленный в эту плоскость от сугубо социальных причин недовольства. В наше время серьезных перемен в самых разнообразных аспектах жизни общества и его организационных связей, сопровождающихся нестабильностью положения многих групп населения, соответственно возрастает и опасность такого рода выходов из состояния фрустрации в неприемлемых и сопряженных с жертвами формах, справиться с которыми часто удается лишь «силовыми» методами.
Все такие ситуации имеют конкретные причины и проявления. Однако, чтобы отчетливо представлять именно современную специфику вызовов обществу, связанных с реакциями на фрустрацию, автор считает полезным коротко охарактеризовать специфику процессов миграции в исторической динамике, их базовые различия в хронологическом аспекте, связанные со стадиальными особенностями процессов адаптации мигрантов. Такие базовые хронологические отличия более всего зависят, на мой взгляд, от специфики трех основных способов адаптации человеческих сообществ в среде обитания, которые прошло или ныне проходит человечество.
Первый из способов - характерная для доиндустриального периода специализированная тем или иным образом деятельность по натуральному жизнеобеспечению. Именно специфический вариант натурального жизнеобеспечения есть ведущая связь, которая консолидирует этнос, а язык и культурно-бытовые формы лишь результат выработки данного способа адаптации в среде и механизмов его трансмиссии следующим поколениям.
Второй в истории специализированный способ адаптации в среде обитания связан с эпохой модерна или индустриализации. Здесь натуральное самообеспечение, бывшее основой этнической связи, меняется на систему, в которой способ адаптации связан с дробно дифференцированной и профессионально специализированной деятельностью и обменом ее результатами через рынок. Сначала это происходит в моноэтнической среде, которая становится ядром развития новой связи. Но затем постепенно в систему включаются и иноэтничные группы или их части. Эта новая связь становится основной для такого сообщества как национальная общность, или нация - главный субъект адаптации в среде для входящих в нее людей, постольку поскольку именно в ее пределах складывалась система дифференцированной деятельности и обмена ее результатами, жизненно необходимая для реализации насущных потребностей людей, принадлежащих к сообществу-нации.
С конца ХХ в. в мире происходит становление нового, третьего по счету, специализированного способа адаптации в среде обитания, названного глобализацией. Его специфическими особенностями можно назвать расширение социально-воспроизводственных связей и обеспечивающих их функционирование институтов до мировых масштабов, перешагивание ими национально-государственных границ (не говоря уже об этнических). Появляются признаки функционально работающих механизмов, ориентированных на различные потребности человека в жизнеобеспечении и услугах разного рода, которые некоторыми исследователями конца прошлого века названы «эргатической системой» (от греческого «эргасиа» - «работа»). Эта система - некое триединство «индивид - социум - техника», где социум представлен институциями сферы услуг определенного узкоцелевого назначения, при помощи технических средств, обеспечивающих потребности индивида (Дружинин и др. 1989).
Первый названный этап - адаптация в среде обитания посредством специализированного способа натурального жизнеобеспечения - занимал длительный период от неолита до позднего средневековья и начала модернизации. Миграции были свойственны всему этому периоду истории. Вызывались они в основном либо изменениями климата, либо ростом населения и необходимостью расширения территории обитания народов. Эти перемещения в той или иной степени отразились на формировании всех народов. Как писал по этому поводу С.А. Токарев еще в 1949 г., «в числе современных народов нет ни одного, который не был бы смешанным по своему происхождению. Есть только народы более или менее смешанного происхождения, но нет или почти нет народов, избежавших смешения. Исключения крайне редки» (Токарев 1999: 38). То есть каждый современный народ сформировался в той или иной мере в результате процессов миграции, что служит предметом детального этнологического, археологического и лингвистического анализа истоков и хода влияния миграций на его происхождение и состав.
Формы контакта принимающего и принимаемого сообществ в ситуации господства натурального жизнеобеспечения были не слишком разнообразны. Очень часто итог контакта зависел, как достаточно хорошо известно из источников, от военной силы обеих контактирующих сторон. Если сила была на стороне мигрантов, дело оборачивалось либо вытеснением, либо истреблением «аборигенов». Ведь по существу взаимодействовали две культуры, каждая из которых была самодостаточна и не нуждалась в заимствованиях ни в технологическом, ни в нормативно-регулирующем отношении. Если же какая-либо из сторон контакта была относительно малочисленной, был возможен и синтез, заимствование в способах жизнеобеспечения, особенно из местного опыта принимающей переселенцев стороны. Такими примерами богата история культуры многих народов. Возможен был также вариант, когда многочисленный и сильный, или преобладающий в военном отношении, участник взаимодействия обращал более слабого в зависимое сословие. Разумеется, угнетаемая часть испытывала фрустрацию, а если угнетатели представляли иную этническую группу, то против них нередко вспыхивали восстания и бунты, хорошо известные из истории.