Более достоверной представляется гипотеза Б. Ф. Поршнева о том, что, покоренные палеоантропами, ранние сапиенсы должны были охотиться для неандертальцев. Возникновение такой модели межвидового взаимодействия весьма вероятно, поскольку формы хозяйствования неандертальцев были примитивны, а конкуренция внутри гильдии, как между двумя видами гоминин, так и между гомининами и хищниками, была очень значительна. «Мы действительно можем увидеть влияние интенсивности конкуренции внутри гильдии в период между 50 000 и 25 000 лет назад. В борьбу, охватившую всю экосистему, были вовлечены многие члены гильдии хищников Евразии после появления там людей современного типа» [5. С. 161].
Межвидовая конкуренция обострялась также множеством неблагоприятных климатических флуктуаций во время третьей кислородно-изотопной стадии (КИС-3). Именно в этот период современные люди вошли на территорию Евразии, а их покорение стало для неандертальцев фактором выживания. психика поршнев когнитивность конкуренция
В результате была сбита эволюционная программа и запущена биология «разблокировки» (актуализация потенциальных когнитивных способностей неоантропов). В природе нет такого типа взаимодействия, в котором бы один вид осуществлял стихийный искусственный отбор (в отличие от паразитизма) и специально выращивал свою кормовую базу, а второй вид, с целью выживания, добывал для первого вида пропитание. В соответствии с нашей гипотезой, именно такая атипичная модель межвидового взаимодействия придала существенный импульс процессу сапиентации, то есть актуализации когнитивности.
Неандертальцы участвовали в формировании качеств неоантропов, опираясь на свою способность к интердикции. Она позволяет, вызывая один рефлекс, блокировать другой. «Например, поскольку палеоантропы питались остатками пищи животных, они научились привлекать одних хищников для отпугивания других хищников, вынуждая первых оставить добычу. В данном случае у хищника голод и иные рефлекторные проявления перекрывались страхом, то есть защитные рефлексы (удаление от раздражителя) превосходили пищевые» [2. С. 22].
Страх стимулировал развитие речи, которая у сапиенсов становится своеобразной сублимацией страха и его ограничителем. Кроме того, речь обслуживала суггестию, как инструмент выхода неоантропов из-под зависимости от неандертальцев. Посредством речи устанавливались контакты между сапиенсами, что создавало условия для роста их социальности. Речь, язык выступали как культурный стимул, усиливая связь между людьми и обеспечивая формирование зеркальных нейронов. В свою очередь, они становились биологическим основанием эмпатии, для которой необходимо преодоление барьера между «я» и «ты». «Суггестия в чистом виде тождественна полному доверию к внушаемому содержанию, в первую очередь к внушаемому действию. Это полное доверие в свою очередь тождественно принадлежности обоих участников данного акта или отношения к одному “мы”» [3. С. 19].
Речь структурировала символическое мышление и обеспечивала его переход к абстрактному мышлению, став важным фактором нейронной модификации человека. Развитие умения не подчиняться палеоантропам, говорить «нет» (контрсуггестия) требовалось для противодействия навязываемых троглодитами моделей поведения. Простейшими формами контрсуггестии были уклонение от слушания, передразнивание, молчание и, наконец, прерывание коммуникации. Способность сапиенсов к контрсуггестии позволила им совершить против каннибалов палеоантропов революцию и уйти от необходимости взаимодействия с ними. Острая фаза дивергенции была пройдена в период шательперона. На основных стоянках этого времени обнаруживаются артефакты, принадлежащие и предшествующей мустьерской (неандертальской), и последующей ориньякской (кроманьонской) культурам.
Дальнейшая дивергенция неандертальцев и неоатропов протекала по принципу взаимного избегания. Этим можно объяснить и фактическое отсутствие контактов между видами в завершающий период КИС3, несмотря на то, что проживали они в одном географическом регионе. На наш взгляд, такое динамическое равновесие было вызвано предшествующим негативным опытом межвидовых контактов и сознательным избеганием встреч друг с другом. Дальнейший прогресс и рост популяции неоантропов заставил неандертальцев уклоняться от контактов с новым инвазивным хищником.
Таким образом, дивергентная модель обосновывает то, что эволюционный (когнитивный) прорыв неоантропов, проявившийся в развитии речевых функций и самосознания, а также в росте социальности, стимулировался взаимодействием с неандертальцами. «Разблокировка» когнитивности вызвана постепенным высвобождением человека от страха (перед троглодитами) и переходом к более индивидуализированным формам сознания. В свою очередь инволюция и вымирание палеоантропов обусловлены распространением атипичной формы паразитизма на ранних неоантропах. После дивергенции популяция неандертальцев исчезла за довольно короткий промежуток времени.
Список литературы
1. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. 424 с.
2. Задворнов А.Н. Муки рождения человеческого разума: от стада к обществу // Вестн. Вятского гос. гуманит. ун-та. 2016. № 4. С. 20-24.
3. Поршнев Б.Ф. Контрсуггестия и история (Элементарное социально-психологическое явление и его трансформации в развитии человечества) // История и психология. М.: Мысль, 1972. С. 7-35.
4. Таттерсаль И. Скелеты в шкафу. Драматическая эволюция человека. СПб: Питер, 2016. 272 с.
5. Шипман П. Захватчики: Люди и собаки против неандертальцев. М.: Альпина нон-фикшн, 2016. 296 с.
6. Adler D., Bar-Yosef O., Belfer-Gohen A. et al. Dating the Demise: Neanderthal Extinction and the Establishment of Modern Humans in the Southern Caucasus // Journal of Human Evolution. 55. 2008. P. 817-833.
7. Churchill S., Franciscus R., McKean-Peraza H. et al. Shanidar 3 Neandertal Rib Puncture Wound and Paleolithic Weaponry // Journal of Human Evolution. 57. 2009. P. 163-178.
8. Finlayson C. Neanderthals and Modern Humans: An Ecological and Evolutionary Perspective. Cambridge: Cambridge University Press, 2004. 265 p.
9. Higham T., Douka K., Wood R. et al. The Timing and Spatio-Temporal Patterning of Neanderthal Disappearance // Nature. 512. 2014. P. 306-309.
10. Ramirez Rozzi F., Errico F., Vanhaeren M. et al. Gutmarked Human Remains Bearing Neandertal Features and Modern Human Remains Associated with the Aurignacian at Les Rois // Journal of Anthropological Science. 87. 2009. P. 153-185.
11. Trinkaus, E., Constantin, S., Zilhao, J. et al. Life and Death at the Pestera cu Oase. A Setting for Modern Human Emergence in Europe. New York: Oxford University Press. 2013. 437p.; Trinkaus, E., Buzhilova, A.P., Mednikova, M.B., Dobrovolskaya, M.V. The People of Sunghir: Burials, Bodies and Behavior in the Earlier Upper Paleolithic. New York: Oxford University Press. 2014. 368 p.