Статья: Исследовательские подходы к оценке демографического урона России в XX веке

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки

Институт истории и археологии Уральского отделения Российской академии наук

Исследовательские подходы к оценке демографического урона России в XX веке

кандидат исторических наук, ст. научный сотрудник

Баранов Евгений Юрьевич

Аннотация

Предметом исследования являются исследовательские подходы к оценке демографического урона России, СССР в XX в., имеющиеся в современной историографии. Особое внимание уделяется анализу концептуальных обобщающих исследований, научных трудов по демографической истории России. В статье проанализированы предмет и факторы научных дискуссий по теме потерь населения страны. Актуальность исследования обусловлена возможностями реализации концептуального научно-исторического осмысления демографической истории страны в XX в., более глубокого понимания кризисных тенденций в современной демографической ситуации и учета исторического опыта при разработке демографических стратегий. В ходе исследования использованы общенаучные и специальные исторические методы, базисным методом познания выступил компаративный анализ. Новизна исследования заключается в изучении современной историографии демографической истории России, СССР в контексте выявления основных исследовательских подходов к определению оценок демографического урона стране в прошлом столетии. Исследование показало, что историки и демографы изучают демографические последствия социально-исторических катаклизмов, анализируя показатели численности населения, демографических процессов и демографических структур, реализуются попытки определения общих оценок демографического урона стране за столетие. Дискуссии обусловлены проблемами с полнотой и достоверностью данных, имеющихся в распоряжении исследователей, длительностью выбранного для анализа временного интервала и методикой расчета. Ряд исследователей предложили варианты корректировки статистических данных в связи с недоучетом демографических событий или фальсификацией сведений о населении. Исследование привело к выводу, что текущий историографический тренд направлен в сторону уточнения существующих данных о демографическом уроне стране в XX в.

Ключевые слова: историческая демография, демографическая история, историография, демографический кризис, демографическая катастрофа, демографический урон, потери населения, социальные бедствия, Россия, СССР

Abstract

The subject of this article is the research approaches towards assessing the Russian and Soviet demographic damage in the XX century within the modern historiography. Special attention is given to the analysis of conceptual generalizing scientific works on demographic history of Russia. The author analyzes the subject and factors of scholarly discussions regarding the topic of population losses of the country. The relevance of the study is substantiated by the possibility of implementation of the conceptual scientific-historical comprehension of the country's demographic history in the XX century, more profound understanding of the crisis trend in modern demographic situation, and consideration of the historical experience in developing the demographic strategies. The scientific novelty lies in examination of the modern historiography of the Russian and Soviet demographic history in the context of determining the key research approaches towards assessing the demographic damage in the country over the past century. The study demonstrates that the historians and demographers explore demographic consequences of the socio-historical cataclysms, analyzing the index of population size, demographic processes and demographic structures; as well as attempts to assess the demographic damage of the country over the century. A number of scholars suggested the options of correcting the statistical data due to the undercount of demographic events of falsification of population records. A conclusion is made that the current historiographical trend is vectored towards clarification of the existing data on the demographic damage of the country in the XX century.

Keywords: demographic damage, demographic catastrophe, demographic crisis, historiography, demographic history, historical demography, population losses, social disasters, Russia, USSR

Демографическая история России и СССР в XX в. имеет обширную отечественную и зарубежную историографию. Повышенный интерес к этой теме вызван тем, что в прошлом столетии эволюционный ход демографического развития как минимум три раза прерывался крупными демографическими потрясениями, обусловленными экзогенными факторами социально-политического и социально-экономического характера. Все три катаклизма произошли в первой половине прошлого столетия и оказали негативное влияние на процессы воспроизводства и миграционное движение населения в периоды пертурбаций, деформировали демографические структуры и соответственно серьезно нарушили «спокойный» характер демографической эволюции.

Большая часть демографических потерь пришлась на советской период истории страны, обусловив наличие трагических страниц в судьбе ее народов. Каждый из трех социально-демографических катаклизмов был обусловлен группой факторов и причин. Население понесло потери от военных действий (в том числе боевые, санитарные потери, потери гражданского населения в зоне боевых действий, в тылу), потери от голода, эпидемий, вследствие раскулачивания, депортаций, расстрелов как репрессивной меры. И исследования потерь населения в подобном детализованном виде как следствия определенного исторического события научно значимы и обладают уже собственными историографическими традициями, но также необходима обоснованная и адекватная оценка демографического урона от социальных бедствий в целом. В историко-демографических исследованиях для этого используются методы демографического анализа, которые, по сущности, основываются на сопоставлении реальных и гипотетических показателей докризисной, кризисной и послекризисной численности населения и демографической динамики.

Дискуссии по вопросу демографических потерь обусловлены проблемами с полнотой и достоверностью статистических данных, имеющихся в распоряжении исследователей, длительностью выбранного для анализа временного интервала и методикой расчета. Изучение демографической истории страны в первой половине XX в., особенно периода 1930-х - 1950-х гг., ограничено возможностями источниковой базы, которая характеризуется отсутствием отчетных или учетных сведений о населении за отдельные годы. В научном сообществе сохраняется полемика вокруг вопроса о достоверности данных о населении статистических органов, силовых структур и органов военного управления в СССР. Ряд исследователей предложили свои корректировки данных о численности населения за отдельные годы, корректировки данных в связи с недоучетом демографических событий или фальсификацией сведений о населении ^{[4; 5; 7-10; 12-14]}.

Е.М. Андреев, Л.Е. Дарский, Т.Л. Харькова на основе специальных моделей попытались реконструировать историческую динамику численности населения России, СССР, показатели демографического воспроизводства и миграционного движения, рассчитать людские потери в результате социальных катастроф (войны, голода) ^{[2; 3]}. При этом ученые доказывали «нереальность» оценок Центрального управления народно-хозяйственного учета СССР, писали о недоучете населения, искажениях демографической информации в 1930-е гг. В связи с этим они проводили коррекцию, выравнивание демографических данных. Общие демографические потери СССР за период с 1927 по 1941 гг. демографы определили в 13,5 млн. человек, а людские потери, по их мнению, составили около 7 млн. человек. Общие людские потери населения СССР в результате Великой Отечественной войны, полученные методом демографического баланса, составили приблизительно 26,6 млн. человек ^{[3, с. 60-61, 77]}. Оценки Е.М. Андреева, Л.Е. Дарского, Т.Л. Харьковой, предложенные в 1990-е гг., и сегодня являются авторитетными в отечественной и зарубежной исторической демографии, к результатам их исследований апеллируют многие специалисты, считаясь или дискутируя с точкой зрения этих демографов. Так, С. Уиктрофт доказывает, что вопреки их мнению, при расчетах можно использовать «нескорректированные» статистические данные о рождаемости и смертности. Он считает, что данные по регистрируемому населению СССР выглядят «полными и правдоподобными» ^{[5, с. 73]}.

Одна из попыток систематизировать оценки потерь населения страны в XX в., имевшиеся в зарубежной и отечественной литературе, была реализована в 1994 г. в энциклопедическом словаре «Народонаселение», изданном под редакцией Г.Г. Меликьяна. В этом издании обозначены три глубоких социально-демографических кризиса в истории Российской империи и СССР, которые вызвали массовые потери населения. Первый кризис охватывает период Первой мировой войны, революции и гражданской войны, эпидемий и голода 1921-1922 гг. Второе потрясение (с 1929 до 1933-1934 гг.) было связано с негативными последствиями «социалистической реконструкции народного хозяйства» (коллективизации, голода начала 1930-х гг., репрессий). Существенные потери населения в результате третьего кризиса (конец 1930-х - начало 1950-х гг.) были обусловлены Великой Отечественной войной, голодом 1946 г., а также послевоенными массовыми репрессиями ^{[16, с. 344-345]}.

Со времени публикации энциклопедического словаря прошло более двадцати лет, посмотрим, как изменилась историографическая ситуация вокруг вопроса потерь населения страны с точки зрения появления новых исторических макро-обобщений. Знаковым событием для отечественной историографии стала публикация монографии В.А. Исупова «Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX века» (2000). Трактовка демографических потрясений, предложенная В.А. Исуповым, широко используется в современных историко-демографических исследованиях. Историк характеризует понятие «демографическая катастрофа» как «мощное, но кратковременное явление», детерминируемое резким повышением смертности и характеризуемое «отчетливо выраженными депопуляционными процессами» и резким падением численности населения. Демографический кризис, по мнению В.А. Исупова, - это процесс, растянутый во времени, который во многом обуславливается падением рождаемости, при этом уровень смертности может «не повышаться или повышаться незначительно». Во время кризиса «чаще всего наблюдается замедление темпов прироста, нулевой прирост или медленное сокращение численности населения». В монографии прослежены демографическая динамика в России, негативное влияние экзогенных (прежде всего социальных) факторов на демографические процессы, выявлены периоды стабильного и кризисного развития, локализованы во времени демографические катастрофы. Результатом демографического кризиса периода Первой мировой войны стало 5,8 млн. человек преждевременно умерших и неродившихся, из них приблизительно 1,5 млн. человек приходится на боевые потери и около 4 млн. - на косвенные и демографические (в основном дефицит рождений). Демографические итоги периода революции и Гражданской войны - 21,8 млн. жизней, включая прямые, косвенные и демографические потери. Демографическая катастрофа 1933 г. унесла жизни почти 7 млн. человек (сверхсмертность). В.А. Исупов пишет, что в 1937-1938 гг. страна «в результате карательной деятельности государства» потеряла около 1 млн. человек погибшими ^{[11, с. 9-10, 56, 68, 93, 118]}.

В.А. Исупов указывает на дискуссию в историко-демографической литературе о потерях населения СССР в Великой Отечественной войне, связанную с методическим аспектом проблемы. Он пишет, что в исследованиях применяются два основных метода расчетов людских потерь. Один из них основан на сопоставлении фактической численности населения после войны и гипотетической численности, которой достигло бы населения в условиях ее отсутствия. Применительно к Великой Отечественной войне расчеты ученых дали следующие числа совокупных потерь: Ю.Е. Власьевич - 46 млн. человек, из них 20 млн. - прямые потери и 26 млн. - косвенные и демографические, Л.Е. Поляков - также 46 млн., А.Я. Кваша - 48 млн., В.И. Козлов - до 50 млн. человек. Второй способ расчетов связан с методом демографического баланса, в основе которого лежит сопоставление численности и структуры населения в начале и конце войны. По расчетам Е.М. Андреева, Л.Е. Дарского, Т.Л. Харьковой прямые и косвенные людские потери СССР вследствие Великой Отечественной войны, как уже было указано выше, составляют приблизительно 26,6 млн. человек. В.С. Гельфанд определил суммарные потери населения СССР в 1941-1945 гг. в 42 млн. человек, из них 20 млн. человек - прямые потери, 6,4 млн. - косвенные и 15,6 млн. - дефицит рождений. В.А. Исупов делает вывод, что «прямые и косвенные (без демографических) потери населения СССР в 1941-1945 гг., определенные в 26-27 млн. человек, в основном адекватно отражают размеры демографической катастрофы Великой Отечественной войны». Сегодня эта оценка потерь населения мировым научным сообществом считается наиболее обоснованной. В.А. Исупов также преимущественно на основе анализа научной литературы определяет совокупные потери населения СССР в 1941-1945 гг. числом свыше 42 млн. человек и распределяет их следующим образом: прямые потери - свыше 21 млн., косвенные потери (сверхсмертность гражданского населения) - свыше 6 млн., демографические потери (дефицит рождений) - свыше 15 млн. человек ^{[11, с. 184-186, 195]}.

П.М. Полян (2001) пишет, что общие демографические потери в России в XX в. вследствие демографических катастроф «можно оценить только условно и только экспертным или расчетным путем, с теми или иными допущениями» ^{[18, с. 38-39]} (см. табл. 1).

демографический урон россия историография

Таблица 1. Оценки потерь населения РФ в периоды демографических катастроф XX в., приведенные П.М. Поляном в 2001 г. (в современных границах РФ)*

* Составлено по: Полян П.М. Двадцатое столетие: путем демографических катастроф // Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен: монографический сборник. М., 2001. С. 38-39.

П.М. Полян указывает, что на период между 1914 и 1953 гг. пришлись все массовые принудительные миграции, только в ходе внутренних принудительных территориальных перемещений было депортировано приблизительно 6 млн. человек, а в рамках международных - около 9 млн. Ученый говорит о том, что во второй половине XX в. население России не испытывало демографических потрясений, сравнимых с тремя катастрофами первой половины столетия ^{[18, с. 52-53]}.

В «Новой российской энциклопедии» (2003) выделяются следующие демографические кризисы XX в. и их факторы: 1) 1916-1921 гг. (Первая мировая война, Гражданская война, «военный коммунизм», эпидемии, голод 1920-1921 гг.); 2) 1928-1934 гг. («свертывание нэпа», «массовое насилие в ходе коллективизации», «массовый голод» в 1933-1934 гг.); 3) 1939-1947 гг. (Вторая мировая война, голод 1946 г.). В энциклопедии также указывается, что общие демографические потери - «величина расчетная и условная, зависящая от принятых гипотез». И за исходную точку расчетов берется условие, что в условиях активно протекавшего в России демографического перехода приросты населения меньше 1% в год могут рассматриваться как предкризисные. Затем сделано предположение, что при возможном сохранении темпов прироста численности населения на уровне 1% в год, «разница между гипотетической и фактической численностью населения была бы близка к минимальной оценке демографических потерь». Рассчитанные подобным образом потери в результате кризиса 1916-1921 гг. составляют около 12 млн. человек (13% предкризисной численности населения), кризиса 1928-1934 гг. - 5 млн. человек (5%), кризиса 1939-1946 гг. - 21 млн. человек (19%). Максимальную оценку величины потерь позволил произвести расчет, допускающий сохранение постоянных темпов роста численности на уровнях, наблюдавшихся непосредственно перед кризисами - 18,6, 6,5 и 24,5 млн. человек соответственно. В результате прямых (гибель, эмиграция населения), косвенных (падение рождаемости) и отдаленных (нарушения в возрастно-половом составе населения) последствий указанных демографических кризисов «Россия недосчиталась более 100 млн. жизней» ^{[17, с. 159]}.