Использование М.М. Хвостовым понятий «эволюция» и «прогресс»
М.В. Новиков
Т.Б. Перфилова
Рассматривается отношение М.М. Хвостова к понятиям «эволюция» и «прогресс», особенности их применения в его научных трудах. Отмечается, что в отличие от многих своих коллег, отказавшихся в конце XIX в. от использования понятия «прогресс», Хвостов не заменил его более строгим понятием «эволюция» и продолжал применять оба понятия, заменяя одно понятие другим, считая их равнозначными, исходя из того, что оба понятия означают строго направленное движение социума вперед, от низшего к высшему, от простого к сложному, от примитивного к «более культурному». Применительно к Древней Греции отмечается подчеркивание М.М. Хвостовым ускорявшихся по его мнению из века в век темпов появления новых культурных достижений, стремление самих греков к постоянному эстетическому самосовершенствованию. Признавая наличие препятствий (военные действия, «революция», консерватизм отдельных слоев общества и т. д.) на пути непрерывной эволюции древних обществ, М. М. Хвостов, тем не менее, не решился «усовершенствовать» социологические доктрины О. Конта, Дж. С. Милля, Г. Спенсера, сохранив верность умозрительным конструкциям своих великих предшественников. Отмечается, что М.М. Хвостов не проявил интереса к рассуждениям Н.И. Кареева о сущности эволюции и прогресса, о том, что не всякая эволюция может считаться прогрессом, что представление о прогрессе - это представление оценочного характера, следовательно оно субъективно, не совместимо с идеалами точной, объективной доказательной науки, то есть позитивизма. Подчеркивается, что М.М. Хвостов с опозданием от своих коллег примерно на десятилетие также начал отказываться от использования понятия «прогресс», предпочитая понятие «эволюция с общей прогрессивной направленностью». Он делал это под влиянием новых убеждений, связанных в том числе с признанием концепции Э. Мейера о циклическом развитии народов Древнего мира. Отмечается, что со временем понятия «прогрессивные идеалы», «прогрессивные взгляды» стали больше ассоциироваться с политической деятельностью, понятия «прогресс в науке», «прогресс в технике», «прогресс в экономике», прогресс в той или иной отрасли культуры - с успехами и достижениями в социально-экономической и культурной сферах общества.
Ключевые слова: прогресс, эволюция, регресс, преемственность, постепенность, последовательность, социум, культурные процессы.
M.M. Khvostov's use of the concepts of «evolution» and «progress»
M.V. Novikov, T.B. Perfilova
The article considers M. M. Khvostov's attitude to the concepts of «evolution» and «progress», and the peculiarities of their application in his scientific works. It is noted that, unlike many of his colleagues who abandoned the use of the concept of «progress» at the end of the XIX century, Khvostov did not replace it with a stricter concept of «evolution» and continued to apply both concepts, replacing one concept with the other, considering them equivalent, on the assumption that both concepts refer to the strictly directed movement of society forward, from the lowest to the highest, from the simple to the complex, from the primitive to the «more cultural». In relation to Ancient Greece, M. M. Khvostov emphasizes the faster pace of the emergence of new cultural achievements from century to century, and the desire of the Greeks themselves for constant aesthetic self-improvement. Recognizing the existence of obstacles (military actions, «revolution», conservatism of certain strata of society, etc.) on the path of the continuous evolution of ancient societies, M. M. Khvostov, however, did not dare to «improve» the sociological doctrines of O. Comte, J. S. Mill, G Spencer, remaining faithful to the speculative constructions of his great predecessors. It is noted that M. M. Khvostov did not show interest in N. I. Kareev's arguments about the essence of evolution and progress, that not every evolution can be considered progress, that the idea of progress is a representation of an evaluative nature, therefore it is subjective, incompatible with the ideals of an accurate, objective evidence-based science, that is, positivism. The authors emphasize that M.M. Khvostov, about a decade after his colleagues, also began to avoid using the concept of «progress», preferring the concept of «evolution with a general progressive orientation. He did so under the influence of new beliefs, including the recognition of E. Meyer's concept of the cyclical development of Ancient nations. It is noted that over time the concepts of «progressive ideals», «progressive views» became associated more with political activity; the concepts of «progress in science», «progress in technology,» «progress in the economy», and progress in a certain branch of culture - with successes and achievements in the social, economic and cultural spheres of society. хвостов научный историк
Key words: progress, evolution, regression, continuity, gradualism, consistency, society, cultural processes.
Введение
Данная статья является продолжением наших предыдущих публикаций о Михаиле Михайлови-че Хвостове (1872-1920) [Новиков, Перфилова, 2020, (а), (б)], который относится к числу видных российских историков конца XIX - начала ХХ в. с трагической судьбой. Золотой медалист Керчен-ской гимназии без труда поступил в Московский университет, по окончании, поработав непродол-жительное время в Москве, переехал в Казань, где становится профессором Казанского университета, плодотворно работая в историко-культурном дискурсе древних цивилизаций. Активное участие в политической жизни революционной России и события гражданской войны занесли его в Томск, где он заразился сыпным тифом и умер.
Результаты исследования
М.М. Хвостов постулировал безостановочное развитие народов древности. Даже замечая встречавшиеся у них время от времени отклонения от магистральной линии движения, он все равно подчеркивал поступательный и преемственный характер исторической эволюции. Нам также известно, что это «поступательное движение» являлось для него не только признаком эволюции, но и характеристикой понятия «прогресс» [Хвостов, 1927, с. 15].
Многие современники казанского профессора уже на исходе XIX в. остерегались включать в свой тезаурус термин «прогресс», видя в нем импликации гегелевской метафизики. Что касается М.М. Хвостова, то он еще в первом десятилетии ХХ в. не испытывал настороженности к идее прогресса, не заменял «прогресс» «более строгим понятием эволюции» [Кон, 1964, с. 15], а совмещал оба эти понятия: свободно переносил терминологические смыслы «прогресса» на процесс исторической эволюции, замещал одно понятие другим, фиксируя идею развертывания событий и явлений во времени, и не нагружал ее никакими другими смысловыми коннотациями.
Эти манипуляции словами особенно заметны в курсе «История Древнего Востока» (1909) и появившейся на два года раньше магистерской диссертации ученого «История восточной торговли греко-римского Египта».
К примеру, он использовал следующие выражения, вкладывая в них один и тот же смысл: «эволюция торговых сношений» и «прогресс в торговых отношениях» [Хвостов, 1907 (а), с. 3, 71], «культурный прогресс» и «развитие культуры» [Хвостов, 1907 (а), с. 12, 192].
В аналогичном ключе можно рассматривать и нижеприводимые выражения и обобщения, где замена «эволюции» «прогрессом» (и наоборот) не влечет за собой изменения содержания высказы-ваний: «древневосточные культуры прогрессируют», взаимные влияния «древневосточных культур - фактор прогресса» [Хвостов, 1927, с. 14]; «результат культурного прогресса» - появление государства [Хвостов, 1907 (б), с. 364]; «экономический прогресс способствует переходу общества от низших государственных форм к высшим» [Хвостов, 1907 (б), с. 268].
Нет ничего предосудительного в том, видимо, полагал М. М. Хвостов, чтобы идею развития, так прочно обосновавшуюся в обществознании и даже отождествлявшуюся с историческим подходом к анализу любых историко-культурных явлений и процессов, передавать через равнозначные и даже эквивалентные понятия «эволюция» и «прогресс».
В обоих случаях подчеркивается строго направленное движение вперед: от низшего к высшему, от простого к сложному, от неразвитого к более совершенному (состоянию, строению, составу, содержанию), от примитивного к «более культурному».
В обоих случаях выявляются последовательность, преемственность, постепенность в качестве главных признаков никогда не останавливающихся изменений в социуме и сферах его существования.
В обоих случаях уместны оптимистические коннотации и прогнозы: «появление нового, пере-дового», «изменение к лучшему», «усиление», «возрастание».
Аксиологические акценты, присутствовавшие при интерпретации как эволюционных, так и прогрессивных изменений, делали позволительным вершить суд над прошлым и выносить ему приговор.
К чести профессора надо сказать, что он автоматически не переносил на общество характерные для мира животных биологические закономерности эволюционного процесса. Хотя названные М. М. Хвостовым «естественные» законы, одинаково применимые ко всем живым организмам (и человеку, в том числе), могут указывать на его доверие социал-дарвинизму [Кон, 1964, с. 44], ход его мыслей не был оригинальным, и источники подобных суждений найти несложно. Так, примеры аналогичных суждений можно встретить в монографии Э. Бернгейма «Введение в историческую науку». Немецкий теоретик категорически отвергает попытки «нахождения общих законов» исторического развития. Только в том случае, считал он, если воспринимать общество разновидностью биологических организмов, а человека - сугубо биологическим видом, можно руководствоваться «вечными» законами с «заранее предопределенными следствиями соответствующих причин» [Бернгейм Э., 1908, с. 22, 30, 36, 54]. Примеры, приводившиеся М. М. Хвостовым, могут говорить о том, что двуединая природа человека иногда им элиминировалась.
М.М. Хвостов не озадачивал себя вопросами о различии эволюции и прогресса, о пределах прогрессирования психологии человека, общественной морали, социальных взаимодействий, о противоречивости и относительности прогресса в антагонистических обществах. Проблемы совме-стимости эволюции с революционными «катастрофами», а прогресса - с постоянством, как и вопросы сосуществования прогресса с регрессом или застоем, мимоходом упоминались лишь в лекционных курсах и обстоятельного теоретического осмысления не получили.
Смысловых различий в использовании лексем «регресс», «упадок», «застой» мы также не обна-ружили. Видимо, значение этих состояний общества было сродни болезни, затяжной и тяжелой, но она не угрожала смертью, а значит, и не ассоциировалась с остановкой исторического процесса и тем более с гибелью цивилизации.
Такой смысл вкладывал М. М. Хвостов в жизнеутверждающее заключение курса истории Древней Греции, занимавшей значительное место в его творчестве [Хвостов, 1924; б/г (а, б, в, г)]. Он сообщал: «Греция в эпоху Римской империи (I-II века)... переживает глубокий экономический упадок... Большинство здешних городов превратилось в маленькие местечки. Даже Афины являют-ся в эту эпоху лишь культурным центром.
Однако упадок Европейской Греции. отнюдь еще не говорит об упадке греческой нации. Расселение греков в Передней Азии продолжается и в римское время; теперь греки находят приложение своему труду и на западе. Роль греков в культурной жизни Римской империи огромна.» [Хвостов, 1924, с. 250].
Во втором десятилетии ХХ в. М.М. Хвостов начинает использовать понятие «прогресс» с большей осторожностью. В лекциях по «Истории Греции», второе издание которых увидело свет в 1918 г., «прогресс» применяется только к двум сферам общественных отношений: экономике и «чисто культурной жизни» [Хвостов, 1924, с. 130].
У М.М. Хвостова в это время формируются устойчивые представления о разной скорости вы-зревания и интенсивности протекания связанных нитью преемственности «культурных процессов». Своеобразной реакцией на осмысление проблемы асинхронности эволюционного процесса, в котором могли сосуществовать эпохи латентного и ярко выраженного развития, служат его рассуждения о причинах небывалого подъема древнегреческой духовной культуры в V в. до н. э. «Каждое следующее поколение V века в смысле интенсивности культурных интересов превосходило предшествующее, - писал он об «общественных кругах» Афин, имевших «достаточный досуг для культурной работы». Подчеркивая не только ускорявшиеся из века в век темпы появления новых культурных достижений, но и стремление самих греков к восхождению до все новых и новых высот в своем эстетическом самосовершенствовании, он сообщал: «Век Перикла в Афинах являлся эпохой культурного расцвета, но и во время Пелопоннесской войны духовная жизнь не иссякла, хотя, конечно, столь интенсивного прогресса, как до войны, не было: замечаются даже некоторые признаки понижения культурного уровня афинской массы (процессы Анаксагора, Фидия, Сократа). После же войны, в IV в., культурное развитие Афин вновь пошло быстрым темпом вперед» [Хвостов, 1924, с. 196].
Профессор дает понять своей аудитории, что прогресс мог быть как более интенсивным, так и менее заметным по своим проявлениям. Причиной, замедлявшей любые внутренние, в том числе и «чисто культурные» преобразования, по его соображениям, служила нестабильная внешнеполитическая ситуация и, главным образом, военные действия.
В курсе лекций по истории Древней Греции он также начинает упоминать о «революционных событиях» в жизни Афин, «революционных действиях» отдельных афинских политиков- реформаторов [Хвостов, 1924, с. 150, 227, 243], однако не углубляется в теоретические аспекты проблемы взаимодействия плавной эволюции и революционных преобразований общества. Более того, там, где это возможно, он выражает свое неприятие революционных взрывов, неверие в их неизбежность и, доказывая банкротство революционной идеологии, вносит в свои рассуждения об общественном развитии мысль о естественности инерционной иммобильности социальной жизни и, соответственно, противоестественности насильственных средств преобразования привычного для носителей той или иной культуры уклада.