Исламские радикальные общины и их вдохновители на Северном Кавказе
Особую группу представляли исламские радикальные общины в плоскостной части республики, в основном на территории Кизилюртовского и Хасавюртовского районов, а также в Махачкале - здесь доминировал более сдержанный подход к сотрудничеству с чеченцами, и оставались относительно мирными взаимоотношения с местными властями.
Карамахинский, как и большинство других джамаатов Нагорного Дагестана, к концу 90-х гг. все более приобретали характер военизированных организаций с жесткой внутренней дисциплиной.
Одним из лидеров исламистского движения являлся Ангутаев Ангута Омарович (Аюб Астраханский), 1960 г.р., уроженец аварского с. Кванада Цумадинского района. Он проживал в Астрахани и возглавлял тогда наиболее радикальное и непримиримое крыло ваххабизма. Он считал обязательными атрибутами истинно верующего бороду и укороченные брюки. Пользовался поддержкой выходцев из Цумадинского и Ботлихского районов. «Ваххабиты» отказались посещать сельскую мечеть и собирались в собственном молитвенном доме. Исламские радикалы активно пользовались литературой, изданной в Саудовской Аравии, однако никаких зарубежных проповедников непосредственно в их общине не появлялось.
По окончании начальной школы Ангутаев уехал с родителями из села и жил в Астрахани. Исламскими идеями увлекся еще в 80-х. На родину он приезжал в основном для того, чтобы вести публичные диспуты с местным муллой, возглавлявшим «традиционалистов». Аюб их резко критиковал за то, что они следуют обычаям, не указанным в Коране. Например, празднуют день рождения пророка Мухаммада, чтят мусульманских святых, поклонение которым основано главным образом на народных преданиях, но никак не на букве Священной Книги1. К 1996 году противостояние ваххабитов и традиционных мусульман в Кванаде переросло в настоящую «разборку». Община «мухминов» в Астрахани, получила в публицистике наименование «астраханские ваххабиты»2.
В Астрахани, по месту его жительства, находился молельный дом, где распространялась специальная литература, проводились встречи с приезжими, давались разъяснения по богословским вопросам. Резкая радикализация воззрений Аюба Омарова в 1994-1995 гг. оттолкнула от него часть кванадинцев. Как считает М. Ражбадинов, «Аюб превратил принцип такфира в главный императив своих воззрений. Все общество Дагестана, включая лидера салафитов Багаутдина, он назвал безбожным. В то же время, «ультрарадикальные» утверждения Аюба характеризовались изоляционизмом, попыткой отгородиться от политической активности и ограничиться рамками духовного самовоспитания и экономической деятельности. Например, лидер астраханского «джамаата» с самого начала отказывался называть чеченский конфликт джихадом и запрещал членам своей общины участвовать в формированиях боевиков. Характерно, что со временем в воззрениях салафитов в Кванаде стали сочетаться изоляционизм Аюба и довольно рациональный прагматизм сильдинских салафитов3, который в конце концов и составил часть внутрисельского религиозного диалога»4.
К 2000 году «аюбовцы» вынуждены были покинуть и Астрахань. По некоторым данным, его последователи пытались создать небольшие ваххабитские общины в Мордовии и Пензенской области. Однако где сейчас находится сам Аюб - неизвестно. Его ищут как правоохранительные органы, так и односельчане5.
Одним из самых известных идеологов «ваххабитского» движения на Северном Кавказе является Багаутдин Магомедов (Багаутдин Мухаммед, Мухаммед Кизилюртовский, или Мулла Багаутдин), уроженец селения Сантлада Цумадинского района Дагестана (род. в 1942 г.). Сам Б. Магомедов родился в семье хваршин-переселенцев в селении Ведено, присоединенном к Дагестану после депортации чеченцев в 1944 г. По возвращении чеченцев в 1957 г. он с родителями переехал в Первомайское Хасавюртовского района, где позднее организовал первую группу учеников. По непроверенным данным, Багаутдин Магомедов не только подпольно учился в различных населенных пунктах Нагорного Дагестана, но и непродолжительное время обучался на краткосрочных курсах в странах Ближнего Востока, скорее всего, в Сирии и Саудовской Аравии.
Активную религиозную деятельность Багаутдин Магомедов начал в конце 70-х годов ХХ в. с попыток создания в Дагестане организационных структур исламских структур - медресе. Ранее длительное время он преподавал грамматику арабского языка, основы ислама, мусульманское право - фикх, тафсиры - комментарии к Корану и Сунне в полулегальных религиозных школах в Хасавюртовском и Кизилюртовском районах. В советское время за религиозную деятельность он подвергался репрессивным мерам со стороны властей. Багаутдин Мухаммад имеет весьма широкие и тесные контакты с религиозными деятелями России и стран Ближнего и Среднего Востока, в основном, из Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов. Багаутдин Магомедов принимал участие в создании в 1990 году в Астрахани Исламской партии возрождения (ИПВ). Вначале он активно сотрудничал с А-К. Ахтаевым в деле пропаганды идей ИПВ на Северном Кавказе. Примерно с 1996 г. он перешел на позиции радикализма и экстремизма и постепенно отошел от А-К. Ахтаева, который осуждал такие методы действия. Поддерживал связи с лидерами исламских группировок на Северном Кавказе и чеченскими полевыми командирами, а также гражданами мусульманских стран, ведущих военную и миссионерскую деятельность в Чечне и Дагестане. Вскоре после начала чеченской войны 1994-1996 гг. Багаутдин все больше стал склоняться к мысли о необходимости джихада.
Надо сказать, что религиозные взгляды Багаутдина Мухаммада претерпели несколько трансформаций. Он состоял в суфийском братстве шазилийа и накшбандийа и был мюридом Саида Ацаева из с. Чиркей Буйнакского района. Хотя члены джамаата утверждают, что Багаутдин пришел в тарикат только лишь для того, чтобы убедиться в их заблуждении, на конференции с участием представителей официального ислама в Махачкале в мае 1997 г. на вопрос о цели вхождения в тарикат Багаутдин ответил, что этим он хотел увеличить свой ибадат (поклонение), но, побыв там внутри, понял, что это (тарикат) - куфр (неверие, язычество). К 1992-1993 гг. Багаутдин Магомедов становится «ваххабитом». Постепенно взгляды его принимают все более крайний, радикальный характер. Его радикализм повлиял на отход от него некоторых прежних лидеров Исламской партии возрождения, в частности, Ахмад-Кади Ахтаева, занимавшего умеренные позиции и ориентировавшегося преимущественно на просветительский ислам.
Багаутдин Магомедов являлся руководителем Кизилюртовского центра ваххабитов. Он много сделал для распространения радикального ваххабизма в Дагестане. Один из лидеров «мусульманского джамаата Дагестана», Багаутдин Магомедов является автором учебника по арабскому языку6. Учебник состоит из 126-ти уроков. В каждом уроке имеются слова для заучивания наизусть - текст на арабском и русском языках. В учебнике имеются экстремистские высказывания, направленные на разжигание межконфессиональной розни. Так, в книге написано: «Он враг мне, потому что он не мусульманин и я его враг, потому что я мусульманин»7. В книге содержатся призывы к ведению джихада - вооруженной войны против немусульман8. В книге также содержатся также призывы против шейхов, суфиев9.
Багаутдин Магомедов говорил в 1997 г., что посткоммунистическое правительство Дагестана находится в состоянии ширка (язычества). «Мы не хотим брать власть в свои руки, - говорил он, - мы хотим, чтобы вся власть была в руках Аллаха. В исламском государстве мы хотели бы ввести службу мухтасибов (полицию нравов). Курение табака и наркоманию мы рассматриваем как харам (то, что запрещено)»10.
Из многочисленных интервью Багаутдина Магомедова11, данных различным СМИ, особый интерес представляет его интервью газете «Диалог» в конце 1996 г. В ней он излагал некоторые доктринальные различия между теологиями ваххабизма и суфизма. Основное направление критики было направлено против суфизма, в котором он видел главного противника распространения ваххабитского движения в регионе.
Он говорит, что «в отношении «вахабизма» отвечаю всем людям, что в исламе такого толка нет вообще». По его мнению, «слово ваххабизм произошло от противников Единобожия», «мы никогда не считаем себя «вахабистами». Он заявлял, что «мы никогда не относили себя к «вахабистам» и этого имени, данного нам людьми, имени отца ученого Мухаммада ибн Абдулвагьаба, мы не признаем». Он называет своих сторонников представителями «джамаата»12.
Б. Магомедов считает, что «вахабисты» не сделали ничего в своей деятельности, что не соответствовало бы требованиям Корана и Хадиса. Так называемый вахабизм призывал людей к Единобожию и очищению от язычества и идолопоклонства». Он обвинял официальные структуры Духовного управления мусульман Дагестана в том, что они вели непримиримую борьбу со сторонниками ваххабизма. В своих проповедях он говорил о необходимости джихада против «неверных», о неизбежности превращения Дагестана в исламское государство, ориентированное на Саудовскую Аравию. Багаутдин Магомедов называл себя «Амир Исламского Джама'ата Дагестана». Он говорил о российских войсках, дислоцированных на Северном Кавказе, что «мы этих людей будем изгонять из нашей земли и убивать на месте и это до тех пор, пока они не уйдут с нашей земли, или же приняв ислам, не перейдут на нашу сторону - это для них самый лучший вариант»13.
Джамаат Багаутдина Магомедова с конца 1997 - начала 1998 гг. совершил хиджру - исход в соседнюю Чечню. Этому способствовало и ужесточение внутриполитического курса в Республике Дагестан. В Чечне им был сформирован Центральный штаб, выполнявший координационные функции. Основные стратегические задачи Центрального штаба - миссионерская и проповеднической работа, а также задача по «формированию собственных вооруженных сил и координации боевых групп джамаата на территории Чечни и Дагестана с параллельным поиском возможных союзников на тот случай, если ситуация радикально изменится в сторону силового решения»14. 25 января 1998 г. был принят «Манифест «Джамаата» к мусульманам мира», в котором положение между «Джамаатом» и «пророссийским руководством Дагестана» объявлялось «военным со всеми вытекающими из этого обстоятельствами»15.
Экстремистские группировки тесно контактировали и координировали между собой совместные действия. В связи с созданием на территории Чечни в последующем так называемой «Исламской Армии Джамаата» Магомедов Багаудин утверждал: «Мы пришли к однозначному выводу о том, что для мусульман нет свободы, кроме как достижения ее посредством джихада. Джихад и свобода - понятия неразделимые, - вот основная мотивация создания нашей Исламской Армии... Для того чтобы начать джихад сил вполне достаточно… Достижение свободы полностью в руках сегодняшних мусульман, осталось только осознать этот факт и перейти от слов к делу!»16.
Багаутдин Магомедов в своей агитационно-пропагандистской работе особый упор делал на работу с молодежью. Он говорил: «Молодежи легче воспринять истину. Это категория людей, мозг которых еще не испачкан»17.
Багаутдин Магомедов и его сторонники приступили к активному «исламскому строительству» в Чеченской Республике Ичкерия в форме ваххабитского ислама, формированию шариатских судов и прочих исламских структур. Был создан ряд телевизионных каналов на чеченском ТВ, издавалась печатная продукция. Внутри ЧРИ Б. Магомедова позиционировали как дагестанское теневое исламское правительство в изгнании. В переселенческом селении Первомайское Хасавюртовского района, куда переселились в основном аварцы из Цумадинского района, Б. Магомедов создал издательский центр «Сантлада», который действовал с начала 1990-х годов до середины 1999 г.
Б. Магомедов и его сторонники рассматривали Дагестан в качестве площадки для реализации очередного исламского проекта, где с помощью джихада и активной агитационно-пропагандистской работы будет возможно провести в жизнь ваххабитскую модель политического устройства. Однако, как показали последующие события августа-сентября 1999 года, дагестанский народ в абсолютной своей массе отверг ваххабитский план обустройства республики.
Руководство этого крыла располагало широкими и тесными контактами с ваххабитскими фундаменталисткими центрами многих государств Ближнего и Среднего Востока.
Радикально-экстремистские воззрения исламских радикалов развивали в Дагестане не только Багаутдин Магомедов, но и другие идеологи ваххабитского, сепаратистского движения. В наиболее открытом и концентрированном виде они раскрываются в скандально известных книгах «Наша борьба, или повстанческая Армия Имама» и «Газават, или как стать бессмертным»18 уроженца селения Ансалта Ботлихского района РД Магомеда Тагаева19. В выходных данных первой «книги» указано, что она напечатана на Украине, в Киеве в издательстве «Навука» пятитысячным тиражом, а вторая, без места издания - двухтысячным тиражом. В Дагестане книги распространялись нелегально.
Как пишет автор, книга «Наша борьба или повстанческая Армия Имама»20 написана в 1994-1997 гг., а книга «Газават или как стать бессмертным» написана в 1999 г. Он приглашает в свой мир, «мир национально-освободительной борьбы»21. Он посвящает книгу памяти погибших «во всех русско-кавказских войнах, тем, кто лишился по воле империи своих жилищ, родных и близких...». Книга написана с откровенно антироссийских, антирусских позиций. Автор патологически ненавидит все, что так или иначе связано с русскими. Книга основательно наполнена грубейшими оскорблениями в адресе русского народа, унижающими его честь и достоинство. Он обвиняет русских в том, что те создали страшные организации типа царской охранки, ГПУ, МВД, КГБ, КПСС, армию, ОМОН, «Альфу» и др. Наделяя русскую нацию только отрицательными качествами, он называет ее нацией «душегубов, мародеров, пьяниц, насильников, беспредельщиков и уголовников». Государство, созданное русскими, он называет империей, квалифицируя его, как «империю насилия и зла, империю растлевателей, империю душегубов, империю уголовников, империю пьяниц и мародеров, империю - тюрьму, империю - зону!»22.
Конечной целью для М. Тагаева является освобождение Кавказа, Дагестана из-под власти «русско-московской империи», создание - Кавказской Конфедерации, Исламской Республики Дагестан.
М. Тагаев большое значение придавал исламу в будущем государственном устройстве Дагестана, в общественной и личной жизни его граждан. Так его не устраивает название «Республика Дагестан» как светское государственное образование. Он предлагал ввести ислам в качестве государственной религии в Дагестане и чтобы это было закреплено в названии государства - Исламская Республика Дагестан (ИРД). Главой ИРД объявляется имам, вводится шариатское законодательство. Отменяются светские государственные учреждения - прокуратура, милиция суд, органы народного образования. При имаме действует Высший Совет Алимов Дагестана. Отказываясь от светского законодательства, М. Тагаев писал: «Нам же достаточны Шариат, Сунна, которых мы должны придерживаться, и Коран!»23.