Статья: Инвестиционная привлекательность страны: анализ основных факторов

СПЕЦИФИКАЦИЯ МОДЕЛИ

На основании анализа и обобщения исследований, посвященных оценке влияния различных факторов инвестиционной привлекательности на приток ПИИ в страну, для оценки аналогичных показателей по странам ЕАЭС была выбрана объединенная модель анализа панельных данных (pooled model). Построение модели основано на аналогичном исследовании для стран БРИКС и МИНТ, проведенном S. Asongu, U. S. Akpan, S. R. Isihak [1]. Выборка состоит из пяти стран -- членов ЕАЭС и включает данные за промежуток времени 2009-2018 гг., охватывающий период после глобального финансово-экономического кризиса 2007-2008 гг. и до настоящего времени (с учетом доступности данных). Выбор переменных основан не только на изучении аналогичных исследований, но и на основе доступности данных: так, из анализа исключены факторы, оценка которых опирается на статистику доклада о глобальной конкурентоспособности ввиду отсутствия в этой базе данных по Беларуси. В качестве объясняемой переменной выбран чистый приток ПИИ в абсолютном выражении (по данным Всемирного банка).

инвестиция евразийский союз стабильность

Таблица 5/ Table 5

Источник/Source: составлено автором на основе самостоятельных расчетов / Author's calculations

Таким образом, в уравнение оценки факторов инвестиционной привлекательности стран ЕАЭС входят такие переменные, как:

LNETFDI -- логарифмированный показатель чистого притока ПИИ в долларах США;

lgdp -- логарифмированный показатель ВВП на душу населения, рассчитанный с учетом ППС (как показатель уровня производительности страны);

TRADE -- объем внешнеторгового оборота (сумма экспорта и импорта) в процентном отношении к ВВП;

INFL -- годовой уровень инфляции, рассчитанный на основе индекса потребительских цен;

INET -- доля пользователей интернета в общей численности населения (как показатель развитости цифровой инфраструктуры);

Cfinal -- доля расходов на конечное потребление в ВВП (как показатель объемов внутреннего спроса);

Tered -- доля получающих третичное образование в численности взрослого населения;

lpolit -- логарифмированное значение индекса политической стабильности, ежегодно публикуемого Всемирным банком в рамках World Governance Indicators.

Источником статистики по всем показателям, за исключением последнего, является база данных Всемирного банка. Таким образом, модель оценки зависимости притоков ПИИ в страны -- члены ЕАЭС от перечисленных факторов выглядит следующим образом:

где i и t соответствуют каждой конкретной стране и моменту времени (все данные взяты в годовом исчислении).

В данной формулировке инвестиции предположительно должны проявить положительную зависимость от ВВП на душу населения, степени открытости экономики, количества интернет-пользователей, уровня потребительских расходов, политической стабильности и уровня образования. Что касается инфляции, то связь должна быть отрицательной, так как уровень цен является показателем общей макроэкономической стабильности, и инвесторов привлекает стабильно низкий уровень роста цен. Описательная статистика по блоку стран ЕАЭС представлена в табл. 5.

На основе имеющихся статистических данных, учитывая количество наблюдений, при помощи эконометрического пакета Stata 14 была построена модель линейной регрессии, оцененная по методу наименьших квадратов (табл. 6).

Таблица 6/ Table 6 - Результаты расчетов / Results of model calculation

Источник /Source: составлено автором на основе самостоятельных расчетов / Author's calculations.

Результаты модели с коэффициентом детерминации, равным 0,9774 (скорректированный коэффициент равен 0,9729), позволяют сделать следующие выводы: все переменные, включенные в расчет, являются статистически значимыми на уровне значимости 5%. Вместе с тем показатель уровня инфляции менее значим по сравнению с остальными переменными, включенными в модель. При этом наибольшее влияние на объемы инвестиций имеет политическая стабильность. Обратное влияние на рост потоков ПИИ показывают расходы на конечное потребление и открытость экономики. Инфляция же, наоборот, является показателем, оказывающим положительное влияние на притоки ПИИ. Таким образом, расчеты опровергли изначальное предположение о наличии положительного воздействия степени открытости на потоки ПИИ и отрицательного влияния инфляции на инвестиционную привлекательность страны. Подобное противоречие было получено при расчете зависимости для стран БРИКС, тогда как для стран МИНТ, наоборот, зависимость от инфляции была положительной, а от объемов внешней торговли отрицательной [1]. Однако влияние этих двух показателей на приток ПИИ в странах ЕАЭС почти вдвое меньше, нежели воздействие показателей доли интернет-пользователей в стране и доли лиц с высшим образованием, что соответствует выводам некоторых эмпирических исследований, приведенных выше.

ВЫВОДЫ

Изучение и анализ ряда исследований, посвященных выявлению и оценке факторов, определяющих инвестиционную привлекательность страны, позволили сделать вывод, что, несмотря на очевидную связь между макроэкономическими показателями, проявляют они себя в разных экономиках по-разному. Большинство специалистов выделяют среди обязательных и значимых условий привлечения ПИИ ряд ставших классическими для данной тематики факторов: емкость рынка, численность населения, степень открытости экономики, уровень инфляции, налогообложение, стабильность валютного курса и ряд других факторов. Однако практический анализ показывает, что страны -- лидеры по привлечению ПИИ существенно разнятся между собой по абсолютным показателям емкости рынка, численности населения, расходов на конечное потребление, открытости экономики.

Однако в большинстве случаев институциональная несостоятельность в целом является фактором, сдерживающим инвестиции. Изучение опыта стран -- лидеров по привлечению ПИИ и стран ЕАЭС позволило прийти к выводу, что эффективное функционирование институтов политического и экономического регулирования может быть более определяющим фактором, нежели ряд макроэкономических показателей. В частности, негативными факторами, отмеченными в ряде исследований, являются непрозрачная политика регулирования, доминирование государственной собственности и отсутствие надлежащей системы защиты прав инвесторов, низкая степень верховенства закона и ограничения экономических свобод. Оценка некоторых факторов инвестиционной привлекательности стран ЕАЭС также позволила убедиться, что фактор политической стабильности является статистически значимым, и даже более, чем уровень инфляции. По аналогии с рядом стран, и в частности со странами БРИКС, негативным оказался фактор объемов внешней торговли, что может быть объяснено также негативным влиянием расходов на конечное потребление. Высокие объемы импорта отражаются в сумме расходов на конечное потребление и вносят свой вклад во внешнеторговый оборот страны, одновременно указывают на то, что потребление страны покрывается за счет внешнего производства. Однако в целом проведенный анализ, опирающийся на данные доклада о глобальной конкурентоспособности, индекса экономической свободы и индекса восприятия коррупции, позволяет сделать вывод о превалировании качественных составляющих инвестиционной привлекательности над количественными. Институциональные факторы играют большую роль, нежели макроэкономические индикаторы. В большинстве случаев макроэкономические факторы формируются именно под влиянием эффективных или неэффективных институтов, и при этом совершенно не важно наличие каких- либо экстенсивных факторов производства, будь то численность населения, значительные территории или большой объем накопленного капитала. При этом дальнейшее изучение проблем привлечения ПИИ должно обязательно учитывать также тенденции массовой цифровизации, поскольку внедрение и распространение цифровых технологий становится неотъемлемой составляющей конкурентоспособности современной экономики.

REFERENCES

1. Asongu S., Akpan U. S., Isihak S. R. Determinants of foreign direct investment in fast-growing economies: Evidence from the BRICS and MINT countries. Financial Innovation. 2018;4:26.

2. Mahmood H. An investigation of macroeconomic determinants of FDI inflows in Bangladesh. Academy of Accounting and Financial Studies Journal. 2018;22(1).

3. Khamphengvong V., Xia E., Srithilat K. Inflow determinants of foreign direct investment. Human Systems Management. 2018;37(1):57-66.

4. Boly A., Coulibaly S., Kere E. N. Tax policy, foreign direct investment and spillover effects. African Development Bank Working Paper Series. 2019;(310).

5. Tocar S. Determinants of foreign direct investment: A review. Review of Economic and Business Studies. 2018;11(1):165-196.

6. Jaiblai P., Shenai V. The determinants of FDI in sub-Saharan economies: A study of data from 1990-2017. International Journal of Financial Studies. 2019;7(3).

7. Boga S. Determinants of foreign direct investment: A panel data snalysis for sub-Saharan African countries. Emerging Markets Journal. 2019;9(1):80-87.

8. Ridzuan A., Ismail A., Che Hamat A. F. Modeling macroeconomic determinants for foreign direct investment inflows in ASEAN-5 countries. International Journal of Economics and Management. 2018;12(1):153-171.

9. Mamingi N., Martin K. Foreign direct investment and growth in developing countries: Evidence from the countries of the Organisation of Eastern Caribbean States. CEPAL Review. 2018;(124):79-98.

10. Cieslik A. Determinants of foreign direct investment from EU-15 countries in Poland. Central European Economic Journal. 2019;6(53):39-52.

11. Meara G. Examining the determinants of foreign direct investment. Undergraduate Economic Review. 2015;11(1):1 -- 17.

12. Dellis K., Sondermann D., Vansteenkiste I. Determinants of FDI inflows in advanced economies: Does the quality of economic structures matter? European Central Bank Working Paper Series. 2017;(2066).

13. Gьnther J., Kristalova M. No risk, no fun? Foreign direct investment in Central and Eastern Europe. Intereconomics. 2016;51(2):95-99.

14. Sabir S., Rafique A., Abbas K. Institutions and FDI: Evidence from developed and developing countries. Financial Innovation. 2019;5:8.

15. Mahmood N., Shakil M. H., Akinlaso I. M., Tasnia M. Foreign direct investment and institutional stability: who drives whom? Journal of Economics, Finance and Administrative Science. 2019;24(47):145-156.

16. Cieslik A., Tran G. H. Determinants of outward FDI from emerging economies. Equilibrium. Quarterly Journal of Economics and Economic Policy. 2019;14(2):209-231.

17. Asiamah M., Ofori D., Afful J. Analysis of the determinants of foreign direct investment in Ghana. Journal of Asian Business and Economic Studies. 2019;26(1):56-75.

18. Epaphra M., Massawe J. The effect of corruption on foreign direct investment: A panel data study. Turkish Economic Review. 2017;4(1):19-54.

19. Sajilan S., Ali M., Umar Islam M., Anwar U. The determinants of FDI in OIC countries. International Journal of Financial Research. 2019;10(5):466-473.

20. Poelhekke S., van der Ploeg F. Do natural resources attract FDI? Evidence from nonstationary sector level data. DNB Working Paper. 2010;(266).

21. Loewendahl H. Innovations in foreign direct investment attraction. Inter-American Development Bank. Technical Note. 2018;(1572).

22. Schwab K. The fourth industrial revolution. London: Penguin Books; 2017. 185 p.

23. Lorraine E. Multinationals and foreign investment policies in a digital world. The E 15 Initiative. Geneva: International Centre for Trade and Sustainable Development (ICTSD), World Economic Forum; 2016. 23 p.

24. Schwab K. The global competitiveness report 2019. Geneva: World Economic Forum; 2019. 633 p.