Таня. … Как хорошо дома, как хорошо ... В детстве няня мне давала в кружке молоко, я пила его и видела там, на дне свое лицо, свои глаза … В детстве я думала, что там, в кружке, на дне кто-то живет: большой и глазастый. (Смотрит в кружку, молчит). Живет там, в своем мире, и смотрит на меня испуганно и внимательно. Отражение. Отражение.
(Пауза) …
Дима. От вращение [Там же].
Диалог между героями, не успев начаться, стремится к своему трагическому завершению, позиция откровения, направленная на познаниепринятие Другого, становится позицией самоутверждения, агрессивной ко всему инаковому. В отчаянных попытках сохранения своего мира Таня поражает самую сердцевину мира Димы, сжигая его письма к ней и обращая в пепел его лучшие чувства:
Таня щелкнула зажигалкой, смотрит на лицо Димы. Таня. Кто ты?
Дима.Я Дима, я твой Дима ...
Таня.Ты хочешь изнасиловать меня ... Я чувствую, как дрожат твои руки от вожделения ... Ты придумал красивую девочку, десять лет писал ей письма, а теперь -- я виновата, что я оказалась другой ... Не трогай меня ... Везде руки ... Кругом руки ... Зачем эти бумажки лежат тут, в моем мире ... Я хочу их поджечь ... Ты хотел изнасиловать меня ... (Подожгла бумаги) [Там же]. Эта сцена ставит завершающую точку в развитии любовного конфликта, существовавшая возможность обретения персонажами друг друга окончательно развеивается. Звучание темы изнасилования, помещаемой драматургом в подобный художественный контекст, приобретает совершенно новое значение, образно маркирующее тему уничтожающего посягательства на личностное пространство человека (вне зависимости от гендерных различий) и при этом нивелирующее координацию поэтики драмы с натуралистической «чернухой» конца XX века.
Так, страстное стремление героев к построению «новой жизни», подразумевающей включенность (в противовес прежней «исключенности») в контекст Родины, дома и семьи (Таня. -- Как я рада! Мы начинаем новую жизнь! Дома, в России, в Москве, на Родине! В ближайшие дни мы с тобой сыграем свадьбу! [Там же]), представляется неосуществимым, в том числе и в силу того, что внутренние миры героев контрориентированы (минуспространства, поглощающие одно другое), разновременны (устремленность в прошлое / будущее) и воинственно обособлены (обоюдоострые тактики самосохранения), что определяет их принципиальную несовместимость в настоящем.
При этом уничтожение зеркального отражения, представляющего всего лишь копию своего оригинала с визуально замещенными сторонами правого и левого, неизменно предполагает самоуничтожение. Отрицание своего зеркального двойника имеет под собой прежде всего чувства неприятия и отвращения к собственному Я, предполагает глубокую личностную деструкцию. Так, Таня, уничтожая внутренний мир Димы, разрушает свой идеалистический образ, или метафизический пласт своей личности, живущий в его письмах. В свою очередь развенчание образа Тани, единственной, которая верила в скрипача Диму и с которой связаны лучшие потенции его души, влечет снижение и его личности сугубо до уровня эмпирики. В этом сложном драматургическом рисунке, зиждущемся на неоднозначном и противоречивом психологическом состоянии, Коляда демонстрирует, используя, безусловно, язык драмы XX века, простую этическую аксиому эпохи сентиментализма: переступая Другого в своей личностной герметичности, подтачивая надличностную или родовую общность людей, человек ущемляет в себе человеческое, подавляет собственную природу.
Выводы
Осмысление героя драматургии Н. Коляды необходимо осуществлять в свете категории маргинальности, которая является принципом, определяющим специфику и спецификацию авторской поэтики. Маргинальность выступает зоной диалога с Другим, в качестве которого может выступать человек, идея, художественный язык, культура. Так, физическая, эмоционально-психологическая, социальная и метафизическая пограничность героя Коляды -- это «область семиотической динамики», потенциальная возможность качественных изменений субъекта через / посредством Другого и принципиальная готовность к этим изменениям.
При этом маргинальность в художественном мире Коляды имеет двойной эстетический шифр, выступая одновременно и приемом постмодернистского письма, стремящегося к двойственности, мерцанию смыслов и ценностей, и идеологическим кодом поэтики сентиментализма, познающего человека как априорно включенного в систему родовых отношений Я -- Другой, скрепленную общечеловеческими императивами (единство, добро, сострадание, милосердие). Маргинальность персонажей пьесы «Полонез Огинского» реализуется через интертекстуальную отсылку к повести Ф. Достоевского «Двойник», служащей проводником гуманистических идей сентиментализма. Повесть «Двойник» и драма «Полонез Огинского» соотносятся на уровне персонажей, сюжетных ходов, воплощения мотива двойничества, который имеет в России определенную традицию представления и восприятия, являясь в произведении идейно-идеологическим фокусом, центральным образом-обобщением основной идеи автора.
Так, Н. Коляда прибегает к использованию мотива двойничества для наглядно-образного воплощения основной этической максимы сентиментализма. Драматург демонстрирует, что обретение человеком личностной и бытийственной гармонии возможно только в сопричастности Другому, в поле отношений «Я -- Другой», понимаемых в категориях родового единства. Двойники Тяня и Дима представляют равноценных и равнозначных зеркальных заместителей друг друга, это представители не разных субстанциональных пространств (реальности / ирреальности, мира / антимира, сознания / подсознания), а фигуры единого кромешного мира, стремящиеся к Другому как к собственному спасению (возможность обретения родины, семьи, счастья), однако отталкивающие друг друга в условиях расколотого человеческого единства XX-- XXI веков.
Таким образом, маргинальность героя Н. Коляды, рельефно подчеркнутую в пьесе «Полонез Огинского» интертекстуальной перекличкой с повестью Ф. Достоевского «Двойник», можно квалифицировать как принципиальную незавершенность персонажа, его диалогическую открытость Другому. Код поэтики сентиментализма, определяемый представлением героя не как целостной личности, но как составляющей части родовой человеческой общности, транслируется в текст пьесы идеологическим пафосом текста-предшественника, определяемого в границах гоголевской «натуральной школы», обращающейся к сентименталистскому мироощущению. Следовательно, классификацию героев Н. Коляды необходимо осуществлять не с позиций личностно завершенного типа героя XIX--XX веков (маленький человек, лишний человек и т. д.), а с позиции выявления в структуре его Я родового, человеческого, природно детерминированной архаики.
Источник
1. Коляда Н. В. Полонез Огинского [Электронный ресурс] / Н. В. Коляда. -- Режим доступа : http://biblioteka.teatr-obraz.ru/node/2647
Литература
1. Вербицкая Г. Я. Отечественная драматургия 70--90-х годов XX века в контексте чеховской поэтики : диссертация … кандидата искусствоведения : 17.00.01 / Г. Я. Вербицкая. -- Москва, 2008. -- 173 с.
2. Виноградов В. В. Гоголь и Достоевский / В. В. Виноградов // Поэтика русской литературы : Избранные труды. -- Москва : Наука, 1976. -- С. 459--463.
3. Виноградов В. В. Эволюция русского натурализма : Гоголь и Достоевский [Электронный ресурс] / В. В. Виноградов. -- Ленинград : Academia, 1929. -- 392 с. -- Режим доступа : Российская государственная библиотека http://dlib.rsl. ru/01005509670.
4. Дубровина И. В. Функционирование сентименталистских кодов в поэтике современной драмы (на материале драматургии Н. Коляды) : диссертация … кандидата филологических наук : 10.01.01 / И. В. Дубровина. -- Москва, 2014. -- 261 с.
5. Лазарева Е. Ю. Особенности художественного мира Н. Коляды в контексте исканий драматургии 1980--1990-х годов : автореферат диссертации … кандидата филологических наук : 10.01.01 / Е. Ю. Лазарева. -- Москва, 2010. -- 21 с.
6. Лейдерман Н. Л. Драматургия Николая Коляды : Критический очерк / Н. Л. Лейдерман. -- Каменск-Уральский : Калан, 1997. -- 160 с.
7. Ломагина М. Ф. К вопросу о позиции автора в «Двойнике» Достоевского / М. Ф. Ломагина // Филологические науки. -- 1971. -- № 5. -- С. 9--21.
8. Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров / Ю. М. Лотман. -- СанктПетербург : Искусство-СПБ, 2000. -- С. 150--390.
9. Манн Ю. В. Поэтика Гоголя / Ю. В. Манн. -- Москва : Художественная литература, 1988. -- 414 с.
10. Наумова О. С. Формы выражения авторского сознания в драматургии конца XX -- начала XXI века (на примере творчества Н. Коляды и Е. Гришковца) : диссертация … кандидата филологических наук : 10.01.01 / О. С. Наумова. -- Самара, 2009. -- 200 с.
11. Русские писатели XX века // Биографический словарь. -- Москва : Большая Российская энциклопедия, Рандеву-Ам, 2000. -- 806 с.
12. Старченко Е. В. Пьесы Н. В. Коляды и Н. Н. Садур в контексте драматургии 1980--90-х годов : диссертация … кандидата филологических наук / Е. В. Старченко. -- Москва, 2005. -- 213 с.
13. Шахматова Т. С. Традиции водевиля и мелодрамы в русской драматургии XX -- начала XXI веков : автореферат диссертации … кандидата филологических наук / Т. С. Шахматова. -- Казань, 2009. -- 25 с.
Material resources
1. Kolyada, N. V. Polonez Oginskogo. Available at: http://biblioteka.teatr-obraz.ru/ node/2647. (In Russ.).
References
1. Dubrovina, I. V. 2014. Funktsionirovaniye sentimentalistskikh kodov v poetike sovremennoy dramy (na materiale dramaturgii N. Kolyady): dissertatsiya … kandidata fi lologicheskikh nauk: 10.01.01. Moskva. (In Russ.).
2. Lazareva, E. Yu. 2010. Osobennosti khudozhestvennogo mira N. Kolyady v kontekste iskaniy dramaturgii 1980--1990-kh godov: avtoreferat dissertatsii … kandidata fi lologicheskikh nauk: 10.01.01. Moskva. (In Russ.).
3. Leyderman, N. L. 1997. Dramaturgiya Nikolaya Kolyady: Kriticheskiy ocherk. Kamensk-Uralskiy: Kalan. (In Russ.).
4. Lomagina, M. F. 1971. K voprosu o pozitsii avtora v «Dvoynike» Dostoyevskogo. Filologicheskiye nauki, 5: 9--21. (In Russ.).
5. Lotman, Yu. M. 2000. Vnutri myslyashchikh mirov. Sankt-Peterburg: Iskusstvo-SPB. 150--390. (In Russ.).
6. Mann, Yu. V. 1988. Poetika Gogolya. Moskva: Khudozhestvennaya literatura. (In Russ.).
7. Naumova, O. S. 2009. Formy vyrazheniya avtorskogo soznaniya v dramaturgii kontsa XX -- nachala XXI veka (na primere tvorchestva N. Kolyady i Ye. Grishkovtsa): dissertatsiya … kandidata fi lologicheskikh nauk: 10.01.01. Samara. (In Russ.).
8. Russkiye pisateli XX veka. 2000. In: Biografi cheskiy slovar?. Moskva: Bolshaya Rossiyskaya entsiklopediya, Randevu-Am. (In Russ.).
9. Shakhmatova, T. S. 2009. Traditsii vodevilya i melodramy v russkoy dramaturgii XX -- nachala XXI vekov: avtoreferat dissertatsii … kandidata fi lologicheskikh nauk. Kazan?. (In Russ.).
10. Starchenko, Ye. V. 2005. Pyesy N. V. Kolyady i N. N. Sadur v kontekste dramaturgii 1980--90-kh godov: dissertatsiya … kandidata fi lologicheskikh nauk. Moskva. (In Russ.).
11. Verbitskaya, G. Ya. 2008. Otechestvennaya dramaturgiya 70--90-kh godov XX veka v kontekste chekhovskoy poetiki: dissertatsiya … kandidata iskusstvovedeniya: 17.00.01. Moskva. (In Russ.).
12. Vinogradov, V. V. 1929. Evolyutsiya russkogo naturalizma: Gogol i Dostoyevskiy. Leningrad: Academia. Available at: Rossiyskaya gosudarstvennaya biblioteka http://dlib.rsl.ru/01005509670. (In Russ.).
13. Vinogradov, V. V. 1976. Gogol i Dostoevskiy. In: Poetika russkoy literatury: Izbrannyye trudy. Moskva: Nauka. 459--463. (In Russ.).