Справедливо утверждение Л.В. Чернец относительно типа персонажа как «понятия, позволяющего сблизить многочисленных литературных героев, часто перешагивая при этом через границы национальных литератур» [8, с. 10] - ирландская цыганка Хестер Суэйн повторяет судьбу колхидской царевны Медеи. В связи с этим пьеса М. Карр считается переложением сюжета трагедии Еврипида «Медея». Обращение к античному произведению неслучайно: в современном мире по-прежнему неискореним дух ярости, одержимости и предательства, который овладевает волевой женщиной, заставляя ее преступить привычные моральные границы.
Однако пьеса нова тем, что изображаемая в ней дилемма возмездия исключает возможность выбора для персонажа. На передний план выступают контрастирующие характеры семилетней Джози и Хестер: невинно-ребяческий и холодный, закаленный годами. На протяжении пьесы Хестер приходит к выводу, что пророчество матери вступает в силу независимо от действий героини, направленных на спасение дочери, нарушение чужой свадьбы и защиту своего места обитания. Благополучием Хестер вероломно распорядился Картейдж, который обратил омытые кровью деньги Джозефа, брата Хестер, в капитал для женитьбы на дочери крупного фермера. Героиня знает, что ее дочь не будет залогом земледельческого альянса, во главе которого станет Кэролайн Кэссиди, будущая жена Картейджа и мачеха Джози при изгнанной матери. Даже накануне свадьбы Хестер остается непреклонной перед угрозами: ни подкуп со стороны Кэролайн, ни выселение Картейджем, ни угрозы расправы Завье- ром Кэссиди, отца невесты, не отвратили героиню от намеченной цели.
Все унизительные испытания, которым подвергается героиня, - ничто по сравнению с делом непоправимым. Женщина-кошка предостерегает цыганку о грозящей опасности: «...тебя будут строго судить, если станешь продолжать в том же духе» [1, р. 274]. Слепая вещунья сообщает Хестер о своем видении, призывая цыганку к терпению и прямолинейности. В нем Хестер «подобно черному поезду, оставила за собой выжженный след через все болото» [1, р. 273]; она призывает героиню покинуть эти края как можно скорее, однако Хестер говорит, что «не видит разницы между тем, чтобы уйти, и чтобы остаться проклятой» [1, р. 276]. Драматизм данной сцены заключает в себе метафору слепоты; оба персонажа по-разному ощущают страх ответственности - в то время как Хестер роет могилу для Черного Крыла, Женщина-кошка винит людей в их слабостях: «Многие [люди] грешат мрачными мыслями, провожая близких в последний путь» [1, р. 276]. В воспоминаниях Хестер возникают ретроспекции - бегство матери, убийство брата Джозефа, присвоение денег Картейджем - события, причиняющие героине душевную боль. Они способствуют раскрытию образа Хестер и делают очевидными ее альтруистические побуждения.
С первого акта транзитивные образы (черный лебедь, поезд, призрак) свидетельствуют об изменчивости границ миров, о грядущих переменах. Убийством дочери Хестер надеется пресечь бесчестие, вхождение людского зла в ее род. Однако жертвоприношение женщины становится точкой схождения двух событий - возвращения Матери и явления Ловчего духа. Сначала героиня не поняла визита призрака, разыскивавшего ее душу в первом акте, - незнакомец возникает преждевременно, как он уклончиво объясняет, по причине неразличения им заката и восхода. Отпускаемое Хестер время оказалось просчетом призрака: «Не может быть - ты жива» [1, р. 266]. Тем самым ряд событий, который произойдет с героиней за текущие сутки, всего лишь отсрочит повторное явление Ловчего духа, но уже не как таинственного пришельца, а как ангела смерти, психопомпа, забирающего души в загробный мир.
Главная цель пьесы - демифологизация национального образа Матери-Ирландии посредством переосмысления жертвы Медеи: Хестер поведала призраку Джозефа, что забывает Большую Джози с каждым днем [1, р. 320]; фигура матери для нее словно соткана из дымки - это тень прошлого, которым она ни с кем не желает делиться. Единственное, что у нее осталось от родительницы, - это цыганская лирика, воспевающая мимолетность жизни на болотной пустоши. Когда Хестер перерезает горло Джози в финале пьесы, она делает это не столько из мести Картейджу, сколько для спасения дочери от диалектики жизни, обусловленной повторением проклятия. Трагический образ цыганки в финале пьесы делает ее похожей на привидение - героиня окончательно исчезает из физического мира, а ее самоубийство становится ритуалом освобождения [1, р. 341].
Карр в своем творчестве смогла интертекстуализировать характеры ирландских персонажей, привлекая к анализу образы из античной и классической пьес. Мидленд для драматурга стал тем подготовительным этапом, ступенью, на которой сверхъестественное тесно переплелось у Карр с трагедией рода, а именно с трагедией «мужчин и женщин»; по словам самой писательницы, «единственное существенное в нас - это то, что мы умрем и что все для нас станет ошибкой» [5, р. 56]. Таким образом, смерть персонажей становится единственно значимым исходом их вечных поисков: контрапункт жизни и смерти в судьбе Порции Кохлан - осуществление выбора главной героини; превращение Хестер Суэйн в призрак, дух предков - исполнение пророчества Большой Джози.
Судьба персонажей М. Карр не только отражает внутренние конфликты, обеспокоенности и страхи, но и вскрывает пересечения семейных и общественных отношений, в которых сила обстоятельств вынуждает героев действовать вопреки их жизненным установкам. Однако доминирующий в структуре пьес мифологический план, составляющими которого являются речной и болотный хронотопы, замкнут в самом себе. Следовательно, персонажи становятся узниками рокового часа, в который они смогут обрести собственное архетипическое начало (как например, Порция - мужское, а Хестер - женское).
Серией пьес, посвященных Мидленду, М. Карр, с одной стороны, приоткрывает жизнь обитателей ирландской общины, в которой индивидуальности борются за свое существование, свои обычаи, свою память о родном месте; а с другой - как женщина-драматург раскрывает стихийность женского начала, которое является надежной скрепой мифологического и национального измерений Ирландии.
Библиографический список
Источники
1. Carr M. Plays One: «Low in the Dark», «The Mai», «Portia Coughlan», «By the Bod of Cats...». London: Faber and Faber, 1999. 341 p.
2. Антология современной британской драматургии [Электронный ресурс] / М. Карр. Порция Кохлан.
Литература
3. LojekH. The Spaces of Irish Drama: Stage and Place in Contemporary Plays. N.-Y.: Palgrave Macmillan, 2011. 181 p.
4. McGuinness F. Writing in Greek: «By the Bog of Cats» // The Theatre of Marina Carr. Dublin: Abbey Theatre, 1998. P. 87-88.
5. Sihra M. Marina Carr in Conversation with Melissa Sihra // Theatre Talk: Voices of Irish Practioners / ed. by Lilian Chambers, Ger FitzGibbon and Eamonn Jordan. Dublin: Carysfort Press, 2001. P. 56-63.
6. Wallace C. Tragic Destiny and Abjection in Marina Carr's «The Mai», «Portia Coughlan» and «By The Bog of Cats...» // Irish University Review. 2001. №2 (31). P. 431-449.
7. Рис А., Рис Б. Наследие кельтов. Древняя традиция в Ирландии и Уэльсе. М.: Энигма, 1999. 480 с.
8. Чернец Л.В. Тип персонажа и его эволюция // Вестник МГПУ Сер.: Филология. Теория языка. Языковое образование. 2016. №4. С. 8-16.
References
Istochniki
1. CarrM. Plays One: «Low in the Dark», «The Mai», «Portia Coughlan», «By the Bod of Cats...». London: Faber and Faber, 1999. 341 p.
2. Antologiya sovremennoj britanskoj dramaturgii [E'lektronny'j resurs].
Literatura
3. Lojek H. The Spaces of Irish Drama: Stage and Place in Contemporary Plays. Palgrave Macmillan, 2011. 181 p.
4. McGuinness F. Programme Note for «By the Bog of Cats» // Theatre of Marina Carr. Dublin: Abbey Theatre, 1998. P. 87-88.
5. Sihra M. Marina Carr in Conversation with Melissa Sihra // Theatre Talk: Voices of Irish Practioners / ed. by Lilian Chambers, Ger Fitz Gibbon and Eamonn Jordan. Dublin: Carysfort Press, 2001. P. 56-63.
6. Wallace C. Tragic Destiny and Abjection in Marina Carr's «The Mai», «Portia Coughlan» and «By The Bog of Cats...» // Irish University Review. 2001. №2 (31). P. 431-449.
7. Ris A., Ris B. Nasledie kel'tov. Drevnyaya tradiciya v Irlandii i Uehl'se. M.: Enigma, 1999. 480 s.
8. Chernets L.V Tip personazha i ego ehvolyutsiya // Vestnik MGPU. Ser.: Filologiya. Teoriya yazy'ka. Yazy'kovoe obrazovanie. 2016. №4. S. 8-16.