Статья: Институциональная составляющая экономико-географического положения Забайкальского края (на примере территории опережающего развития Северное Забайкалье)

Значительно повлияло на изменение ЭГП Забайкальского края и его экономическую ситуацию включение региона в Дальневосточный федеральный округ. Это позволяет в большей степени использовать интеграционный потенциал субъектов и возможности региона для участия в федеральных программах. В частности, правительственное решение позволило начать реализацию в регионе проектов, ориентированных на создание территорий опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР) и получение жителями «дальневосточного гектара».

Мезоуровень. ЭГП Забайкальского края имеет определенный потенциал межтерриториального взаимодействия на мезоуровне. Исторически экономическое положение региона являлось «буферным» между Сибирью и Дальним Востоком, край не вписывался в общую специализацию - энергетику и энергоемкие производства [4, с. 79]. В связи с этим эконом-географом А. А. Недешевым высказывалась концепция, рассматривающая роль географического положения территории как экономического моста между Сибирью и Дальним Востоком [11, с. 23]. За счет БАМа планировалось приблизить регион к районам Северо-Востока страны, увеличить экономические связи с восточными частями и получить выход к Тихому океану [4, с. 79]. Однако данные потенциалы не были реализованы в полной мере. Определенное глубинное положение региона и его слабая экономическая самостоятельность ограничивает возможности межтерриториального развития и кооперирования, взаимодействие с соседними территориями и на современном этапе в большей степени осуществляется за счет транзитной функции по Транссибирской железной дороге, БАМу и федеральной трассе «Амур».

Микроуровень. Положение Забайкальского края на микроуровне характеризуется большей спецификой и уникальностью. По мнению А. Н. Новикова, приграничное положение Забайкальского края имеет диалектические черты. В нем имеют место внешние и внутренние территориальные подуровни [12, с. 54]. С момента установления устойчивых экономических отношений между Россией и Китаем для приграничного региона открылись новые возможности международного взаимодействия. Забайкальский край становится трансграничной территорией страны на стыке сопредельного Китая и Монголии. Военная буферная функция, которую в советское время выполнял регион, меняется на контактную. Благодаря именно этому аспекту, акцент минерально-сырьевой значимости региона переместился с макроуровня на микро. Это проявляется в динамике торговых отношений региона на протяжении всего периода взаимодействия. Богатый ранее регион в отношении лесных, минеральных и сельскохозяйственных ресурсов представляет интерес для сопредельного Китая. Современная экспортная составляющая региона ориентирована на соседний Китай и носит сырьевой характер: товарная группа «Древесина и изделия из нее» в 2011 г. от общего экспорта в Китай составляла 73,5 %; «Руда, шлак и зола» 5,2 %; в 2018 г. эти же товарные группы - 11,4 % и 60,6 % соответственно [19]. Увеличение доли рудных компонентов в последние годы связано с созданием новых ГОКов, а снижение удельного веса древесины - с увеличением таможенных пошлин на экспорт необработанного леса. При этом импорт существенно преобладает над экспортом. На протяжении всего времени прослеживается высокий объем импорта овощей и фруктов (совокупный в 2018 г. составил 36 %), что значительно сказывается на конкурентоспособности региональной сельхозпродукции и образе жизни сельских жителей.

Сырьевая заинтересованность китайской стороны прослеживается в реализации инвестиционных проектов в Забайкальском крае с участием китайского капитала. К наиболее значимым относятся: освоение Быстринского полиметаллического и Зашуланского каменноугольного месторождений, создание лесопромышленного комплекса в северо-восточных районах Забайкальского края, освоение Нойон-Тологойского полиметаллического и Березовского месторождений и ряд других проектов [19]. Однако привлечение китайских инвесторов не всегда гарантирует их реализацию, благоприятный социально-экономический и экологический эффект. К примеру, проект по созданию ЦБК реализовывался со 100 % китайским капиталом с 2009 г. К 2019 г. планировалось строительство целлюлозного и деревообрабатывающего заводов, лесозаготовительного предприятия. Однако в начале 2020 г. Гонконгская компания объявила о прекращении участия в проекте. Его реализация достаточно проблематична: лесопользование китайской компанией чревато неблагоприятными последствиями для региона [18; 20]; о хищническом потреблении ресурсов при неэффективной и бесконтрольной региональной политике говорят и многие другие примеры.

Отдельным аспектом микроуровня ЭГП Забайкальского края является сохраняющаяся в определенной степени «барьерность» региона. Приграничное положение территории априори выполняет защитную функцию места, в регионе ее позиционирование выражается по-разному - как населенными пунктами в пограничной зоне в условиях сжимающегося социально-экономического и демографического пространства периферии, так и религиозно-культурными объектами. Забайкальский край имеет геополитически важное для России приграничное положение на стыке границ поликонфессиональной России с православным доминированием и инославными Монголией и Китаем. Культурно-географические символы региона формируют репрезентативность границы конфессионального пространства территории и страны [13].

Таким образом, выгодность ЭГП Забайкальского края на микроуровне еще не означает благоприятное развитие региона. Несмотря на привлекаемые иностранные инвестиции, выгода приграничного сотрудничества часто является однобокой - в регионе значительно сократились лесные ресурсы за счет многолетних вырубок и пожаров, запасы месторождений исчерпываются, возрастают экологические риски, экономический эффект для экономики региона и локального развития территорий добычи вызывает много вопросов. Данные механизмы территориального развития значительно отличаются от советских комплексных программ освоения. Ранее развитие территорий сопровождалось масштабными стройками, под разрабатываемые месторождения строились поселки для постоянного населения, создавалась необходимая инфраструктура; были введены повышающие к окладу коэффициенты, в некоторых районах они были приравнены к северным; горнодобывающие поселения имели преимущества в снабжении товарами народного потребления и др. Современные инвестиционные проекты в регионе, имеющие долгосрочный характер, до конца или в полной мере нередко не реализуются, не обеспечивают производство конечной товарной продукции, зачастую воспринимаются как очередные «прожекты» потребительского характера. Поэтому все большую значимость принимают новые факторы территориального развития, ранее либо не существовавшие, либо не имеющие определенной значимости - институты формального и неформального характера. Возникает необходимость использования новых институциональных механизмов территориального развития, позволяющих учитывать действие всех факторов.

Микроуровень Забайкальского края: ТОР как инструмент институционального влияния на ЭГП региона. В Забайкальском крае внедряются новые методы пространственного управления «периферией» страны за счет получивших распространение в России ТОСЭРов или ТОРов. Одна из крупных площадок реализуемого проекта ТОР «Северное Забайкалье» расположена в Каларском районе, где промышленное освоение практически не велось, а основная сфера занятости населения заключалась в обслуживании БАМа и традиционном природопользовании.

Новые формальные механизмы управления развитием (ТОР) способны воздействовать на ЭГП Забайкальского края - увеличить минерально-геологическую значимость региона на макроуровне, активизировать частно-государственный интерес к разработке месторождений для нужд региона. В этом в определенной степени проявляется их схожесть действия с методами советского пространственного развития - они способствуют нивелированию действия традиционных неблагоприятных факторов ЭГП, при этом учитывают их полезный эффект, тем самым формируя некий факторный дуализм.

Рост мировых цен на медь способствовал началу разработки Удоканского месторождения, поэтому многие традиционные факторы (суровые природно-климатические условия и др.), ранее сдерживающие в определенной степени его разработку и рассматриваемые как условия невыгодного ЭГП, стали не значимыми (как видно из таблицы). Ни высокая дискомфортность проживания местного населения и вахтовых работников, ни слабая заселенность и освоенность территории, ни отсутствие трудовых ресурсов не выступают лимитирующими факторами, но влияют на затраты в реализации проекта. Основным традиционным фактором, определяющим интерес инвестора (Байкальская горная компания - БГК) к Удоканскому месторождению, является его богатство. Благоприятным фактором ЭГП территории выступает наличие БАМа и близость к Азиатско-Тихоокеанскому региону.

ЭГП Каларского района снова изменяется в результате мирового рыночного спроса на медь и под влиянием проекта ТОР, как в советское время со строительством БАМа. Инвестор не только реализует свои финансовые интересы, но и способствует локальному развитию территории. БГК начала строительство автодороги до ГОКа и высоковольтной линии. РЖД ведут работы по увеличению пропускной способности БАМа, реконструкции аэропорта. Выплачиваются налоговые платежи и взносы, проводится модернизация Каларской ЦРБ, ремонт детского сада и др.

Кроме проекта ТОР на изменение ЭГП территории, а точнее на ее развитие и определенную степень инвестиционной привлекательности, влияют неформальные институциональные факторы, значение которых ранее не изучалось. При непродуманной региональной политике они могут вступать в противостояние с новыми механизмами экономического развития, тем самым в некоторой степени определять невыгодность ЭГП. Поэтому важно, чтобы реализация проектов ТОР была положительно воспринята населением. Формальные институты направлены на регулирование деятельности инвесторов, но могут повлиять на поведение жителей этой территории (неформальные нормы). Эти неформальные нормы: сложившийся годами образ жизни и хозяйствования, нравственные устои, определяющие их бережное отношение к окружающему миру, могут стать препятствием освоения территорий, сделать государственные институты не эффективными и отрицательно сказаться на ЭГП территории (О. А. Баранова, К. В. Парфенова).

забайкальский экономический географический

Табл. 1. Сравнительная характеристика факторов ЭГП Каларского района

Заключение

Рассмотренные аспекты институциональной составляющей ЭГП Забайкальского края позволяют сделать некоторые выводы:

- произошла смена акцентов значимости региона на макро- и микроуровне: минерально-геологическая важность края в масштабах страны значительно снизилась с переходом к рыночным отношениям, при этом открылись возможности приграничного сотрудничества с Китаем и Монголией, которые на современном этапе носят преимущественно потребительский характер - регион реализует только сырьевой потенциал территории;

- новый формальный фактор развития в виде проекта ТОР «Северное Забайкалье» в регионе позволяет нивелировать действие неблагоприятных традиционных факторов ЭГП и по своим свойствам реализации отчасти схож с программами советского периода освоения территорий;

- для успешной реализации инвестиционного проекта необходимо учитывать действие новых факторов ЭГП - институциональных условий местного сообщества, не учитываемых ранее, но способных оказать сдерживающее действие на реализацию ТОР. Задача управления регионом заключается в развитии институтов, учитывающих позитивные факторы ЭГП и потенциал самоорганизации неформальных институтов, а не насаждение формальных норм, ориентированных только на удовлетворение интересов инвесторов и не отвечающих запросам населения.

Список литературы

1. Безруков Л. А. Географическое положение Иркутской области: особенности и влияние на экономическое развитие // Известия Иркутского государственного университета. Серия «Науки о Земле». 2017. Т. 20. С. 5-24.

2. Блануца В. И. Экономико-географическое положение: обобщение концептуальных установок и генерация новых смыслов // География и природные ресурсы. 2015. № 4. С. 7-16.

3. Булаев В. М. Социально-экономические основы формирования территориальной дифференциации жизнедеятельности населения (на примере Читинской области): автореф. дис. ... д-ра геогр. наук. Иркутск, 1996.

4. Булаев В. М., Новиков А.Н. Географическое положение как предмет исследования конкретной территории. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. науч. центра СО РАН, 2002. 140 с.

5. Герасименко Т. И., Семёнов Е. А. Экономико-географическое и геополитическое положение как интегральная пространственная категория // Вестник Оренбургского государственного университета. 2015. № 1. С. 156-161.

6. Замятина Н. Ю., Пилясов А. Н. Россия, которую мы обрели: исследуя пространство на микроуровне. М.: Новый хронограф, 2013. 548 с.

7. Зубаревич Н. В. Регионы России: неравенство, кризис, модернизация. М.: Независимый институт социальной политики, 2010. 160 с.

8. Земцов С. П., Бабурин В. Л. Оценка потенциала экономико-географического положения регионов России // Экономика региона. 2016. Т. 12. № 1. С.117-138.

9. Лаженцев В. Н. Формирование специализаций и межрайонных экономических связей Читинской области // Известия Забайкальского филиала Географического общества СССР 1967. Т. 3. Вып. 3. С. 61-80.

10. Минакир П. А. Новая восточная политика и экономические реалии // Пространственная экономика. 2016. № 2. С.7-11.

11. Недешев А. А. Экономико-географические исследования хозяйственной структуры зоны БАМ (на примере Удоканского промышленного узла) // География и природные ресурсы. 1984. № 2. С. 95.

12. Новиков А. Н. Роль международных трансграничных трёхзвенных регионов в территориальной организации населения и хозяйства (на примере Забайкальского и Приморского краёв): автореф. дис. ... д-ра геогр. наук: 25.00.24. СПб., 2017.

13. Новиков А. Н., Горина К. В. Политико-географическое значение Русской православной церкви в укреплении приграничных территорий России (на примере Забайкальского края) // Перспективы науки. 2010. № 6. С. 12-17.

14. Пилясов А. Н., Гунько М. С., Котов А. В., Сидорова Д. А. Забайкальский край: как перекрыть невыгоды «большого» ЭГП выгодами «малого»? // Экономика Востока России. 2017. № 2. С. 28-40.

15. Присяжный М. Ю. Экономико-географическое положение как ресурс особого рода при развитии хозяйства слабоосвоенных территорий (на примере Якутии) // Вестник Северо-Восточного государственного университета. 2011. № 16. С. 129-133.