Информационные атаки, организуемые террористическими организациями, могут преследовать различные цели. И они не всегда связаны с пропагандой, агитацией своих идей и вербовкой сторонников. Происходит определенное разделение по допустимому контенту, вбрасываемому в мировую паутину, где онлайн-кампания может иметь легальное политическое предназначение, но поддерживать «террористический Интернационал». Явление «кибербуллинг» имеет высокую степень распространения. Так, его доля 14,3 % в статистике распределения удаленных комментариев YouTube по всему миру (по состоянию на 3 квартал 2021 г. по причинам удаления) [27]. В США 40 % взрослых пользователей Интернета отметили, что лично сталкивались с кибербуллингом [28]. С учетом распространения Интернета даже в бедных странах (в Афганистане около трети населения имеет доступ к Интернету, еще больше граждан имеет мобильный телефон) воздействие со стороны террористических организаций может иметь колоссальные последствия. Это уже находило подтверждение при операции по захвату Мосула ИГИЛ (запрещена в Российской Федерации) [29] и экспансии Талибана (запрещен в Российской Федерации) [30].
Террористические организации могут продвигать идеи, которые прямо не запрещены, но способствуют развитию экстремистских начал, поощряют насилие. Как правило, распространение таких данных подчинено принципу невода. В отсутствии запрета допустимый контент предлагает перейти пользователю на специализированные сайты, в которых уже могут содержаться пошаговые инструкции о получении иной информации, где уже законные ограничения могут игнорироваться. Таким образом, террористические организации встраиваются в любую легальную тему, имеющую популярность у молодежи - спорт, компьютерные игры, межличностные отношения, гендерные проблемы и др. Уже потом «вплетается» пропаганда. Подобный контент трудно изобличать и блокировать (особенно, когда происходит тщательная предварительная юридическая экспертиза на предмет соответствия законодательству), тем более когда группа пользователей использует принцип эхо-камеры (закрытость и разрешительный доступ к информации). Для его реализации активно используются имид- жборды (разновидность веб-форума с различным функционалом и допустимостью анонимности). Такая методика отмечается во всех западноевропейских отчетах о защите несовершеннолетних от насилия в сети [31]. Имиджборды обладают популярностью среди молодежи, но в России остались вне какого-то внимания со стороны правоохранительных органов.
Пропаганда экстремистских идей также выстраивается по правилам формирования популярных новостных лент с использованием «автоматического ретвита» (подобные функции есть во многих социальных сетях), рассылки спама и создания специальных хэштегов. Борьба с такими процессами носит наиболее затруднительный характер, требует повышенного внимания и участия не только модераторов сетей, но и специальных групп взаимодействия, которые могли бы отслеживать распространяемую информацию. В специальной литературе предлагается создавать кибердружины, которые нацелены на выявление экстремистской информации [32]. В начале 2019 г. предлагалось принять федеральный закон о кибердружинах, он даже прошел обсуждение в Общественной палате России [33], однако инициатива не была оформлена в виде официального проекта для внесения в Государственную Думу Российской Федерации (были высказаны принципиальные критические замечания).
Таким образом, информационная безопасность в век цифровых технологий приобретает особую актуальность. Распространение сведений перестает быть монополией государства или средств массовой информации. С помощью мобильного телефона, доступа к Интернету и социальным сетям каждый пользователь может уйти от пассивной роли и сам создавать новости, а затем продвигать их в мировом пространстве. Российское законодательство уделяет внимание лишь одному аспекту в механизме обеспечения информационной безопасности - защите инфраструктуры. Это важный элемент, но не единственный. Необходимо помнить, что ключевые объекты защиты - это сама информация и субъекты информационного обмена, где человек занимает ключевую позицию (в борьбе именно за его внимание происходят все значимые действия).
Информационная среда в настоящее время приобретает весьма специфические черты, многие из которых до сих пор человечество до конца не осознало (ни принципы формирования и восприятия, ни степень влияния на мозг человека). В то же время происходит смена стратегии и тактики строительства информационной повестки, в которую активно внедряются различные деструктивные элементы (включая террористические организации). В каждом шаге в киберпространстве необходимо учитывать постоянно возникающие различия и особенности (которые сочетают в себе технологические показатели, психологию восприятия контента, традиционные и специфические нарративы, принятые в среде, на которую оказывается воздействие). Запреты, хотя и устанавливаются многими государствами, но при непризнании их обоснованности и необходимости, становятся лишь легко преодолимым барьером. Благо, для этого есть масса технологических способов и приемов. Только при тесном сотрудничестве с институтами гражданского общества и последовательном подходе к общим правилам создания зоны информационной безопасности можно достигнуть конкретного результата. Это требует кропотливой работы при формировании соответствующей правовой базы, где основной упор должен делаться на самоорганизацию технологических компаний, взаимодействие с некоммерческими организациями (и всем третьим сектором) и только в последующем - на грамотное введение ограничений.
Список источников
1. Johnson B. Privacy no longer a social norm, says Facebook founder // The Guardian. 2010. 10 Jan. [Электронный ресурс].
2. Благовещенский А. Ролик о «триумфе КНДР» на ЧМ-2014 «взорвал» YouTube // Российская газета. 2014. 14 июля.
3. Авдеев В. А., Авдеева О. А. Основные направления совершенствования правовой политики по обеспечению в условиях глобализации информационной безопасности // Российская юстиция. 2021. № 3. С. 2-4.
4. Бегишев И. Р. Безопасность критической информационной инфраструктуры Российской Федерации // Безопасность бизнеса. 2019. № 1. С. 27-32.
5. Ефимович Е., Кузнецова Е. На фоне борьбы с матом в соцсетях россияне стали чаще его использовать [Электронный ресурс].
6. Стогова Е. Число нецензурных постов в соцсетях за год регулирования снизилось на 1 % [Электронный ресурс].
7. Messengerdienste sind kein rechtsfreier Raum.
8. Лопатин В. Н. Информационная безопасность России: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2000. 433 с.
9. Лопатин В. Н. Информационная безопасность в электронном государстве // Информационное право. № 2. С. 14-19.
10. Сорокин Д. В. Проблемы правового обеспечения информационной безопасности России в условиях глобализации информационного пространства: дис. . канд. юрид. наук. М., 2006. 223 с.
11. Чеботарева А. А. Правовое обеспечение информационной безопасности личности в глобальном информационном обществе: автореф. . д-ра юрид. наук. М., 2017. 56 с.
12. Полякова Т. А. Правовое обеспечение информационной безопасности при построении информационного общества в России: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2008. 438 с.
13. Виноградова Н. В. Правовой механизм защиты информационных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2011.25 с.
14. Туликов А. В. Информационная безопасность и права человека в условиях постиндустриального развития (теоретико-правовой анализ): дис. . канд. юрид. наук. М., 2017. 180 с.
15. Логинова Т. Д. Обеспечение права личности на информационную безопасность (теоретико-правовой аспект): автореф. дис. . канд. юрид. наук. Омск, 32 с.
16. Мнацаканян А.В. Информационная безопасность в Российской Федерации: уголовно-правовые аспекты: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016. 40 с.
17. Галяшина Е. И. Концепция информационной (мировоззренческой) безопасности в интернет-медиа в аспекте речеведческих экспертиз // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). 2020. № 6 (70). С. 33-43.
18. Богатырев К. М. Формирование частной теории использования специальных знаний в целях обеспечения информационно-мировоззренческой безопасности в цифровой среде // Актуальные проблемы российского права. 2021. № 10. С. 124-134.
19. Гриб Н. Н. Информационно-психологическая сфера как ведущее звено системы противодействия терроризму // Правовые вопросы связи. 2006. № 1. C. 15-19.
20. Lewis J. Cyber terror: Missing in action // Knowledge, Technology & Policy. 2003. Vol. 16. № 2. Pp. 34-41.
21. Weimann G. Cyberterrorism: The Sum of All Fears? // Studies in Conflict & Terrorism. 2005. № 28. Рр. 129149.
22. Weimann G. Cyberterrorism. How Real Is the Threat? Special Report. United States Institute of Peace.
23. Больц Н. Азбука медиа. М., 2011. С. 17.
24. Перенджиев А. Н. Правовые проблемы организации информационного обеспечения антитерро- ристической деятельности в современной России // Информационное право. 2011. № 3. С. 21-24.
25. Terorle mucadele kanunu.
26. Депутат ГД предлагает запретить СМИ публикацию заявлений террористов [Электронный ресурс] // РИА Новости. 2010. 10 апреля.
27. Distribution of removed YouTube comments worldwide as of 3rd quarter 2021, by removal reason.
28. Cyber bullying - statistics & facts
29. Pobedinsky V. N., Shestak V. A., Truntsevsky Y. V., Vorobuev N. S., Sevalnev V. V. Cyberbullying: legal regulations in Central Asia // Utopia y Praxis Latinoamericana. 2019. Vol. 24. № 5. Pp. 162-171.
30. Цифровое преследование: зачем жители Афганистана удаляются из интернета [Электронный ресурс] // РБК.
31. 2019 Bericht. Jugendschutz im Internet. Risiken und Handlungsbedarf.
32. Евдокимов К. Н. К вопросу о совершенствовании системы противодействия технотронной преступности в Российской Федерации // Российский следователь. 2021. № 10. С. 69-72.
33. Авторы проекта о кибердружинах выслушали мнение общественников и экспертов в рамках «нулевых чтений» [Электронный ресурс].
Reference
1. Johnson B. Privacy no longer a social norm, says Facebook founder // The Guardian. Jan 10, 2010 [Electronic resource].
2. Blagoveshchensky A. A video about the "triumph of the DPRK" at the 2014 World Cup "blew up" YouTube // Rossiyskaya Gazeta. 2014. July 14.
3. Avdeev V. A., Avdeeva O. A. The main directions of improving the legal policy to ensure information security in the context of globalization // Russian justice. 2021. No. 3. S. 2-4.
4. Begishev I. R. Security of the critical information infrastructure of the Russian Federation // Business security. 2019. No. 1. S. 27-32.
5. Efimovich E., Kuznetsova E. Against the background of the fight against swearing in social networks, Russians began to use it more often [Electronic resource].
6. Stogova E. The number of obscene posts in social networks during the year of regulation decreased by 1% [Electronic resource].
7. Messengerdienste sind kein rechtsfreier Raum.
8. Lopatin V. N. Information security of Russia: dis. ... Dr. jurid. Sciences. M., 2000. 433 p.
9. Lopatin VN Information security in the electronic state // Information law. 2018. No. 2. P. 14-19.
10. Sorokin D. V. Problems of legal support of information security in Russia in the context of globalization of the information space: dis cand. Legal Sciences. M., 2006. 223 p.
11. Chebotareva A. A. Legal support of information security of the individual in the global information society: author Dr. jurid. Sciences. M., 2017. 56 p.
12. Polyakova T. A. Legal support of information security in the construction of the information society in Russia: dis. ... Dr. jurid. Sciences. M., 2008. 438 p.
13. Vinogradova N. V. Legal mechanism for the protection of information rights and freedoms of man and citizen in the Russian Federation: author. dis. ... cand. legal Sciences. Saratov, 2011.25 p.
14. Tulikov A. V. Information security and human rights in the conditions of post-industrial development (theoretical and legal analysis): dis. ... cand. legal Sciences. M., 2017. 180 p.
15. Loginova T. D. Ensuring the right of the individual to information security (theoretical and legal aspect): author. Dis cand. legal Sciences. Omsk, 2019. 32 p.
16. Mnatsakanyan A.V. Information security in the Russian Federation: criminal law aspects: author. dis. ... cand. legal Sciences. M., 2016. 40 p.
17. Galyashina E. I. The concept of information (ideological) security in Internet media in the aspect of speech expertise // Bulletin of the O. E. Kutafin University (MSUA). 2020. No. 6 (70). pp. 33-43.
18. Bogatyrev K. M. Formation of a private theory of the use of special knowledge in order to ensure information and worldview security in the digital environment // Actual problems of Russian law. 2021. No. 10. P. 124-134.
19. Mushroom N. N. Information and psychological sphere as a leading link in the system of countering terrorism // Legal issues of communication. 2006. No. 1. C. 15-19.
20. Lewis J. Cyber terror: Missing in action // Knowledge, Technology & Policy. 2003 Vol. 16. No. 2. Pp. 34-41.
21. Weimann G. Cyberterrorism: The Sum of All Fears? // Studies in Conflict & Terrorism. 2005. No. 28. RR. 129149.
22. Weimann G. Cyberterrorism. How Real Is the Threat? special report. United States Institute of Peace.
23. Bolts N. ABC of media. M., 2011. S. 17.
24. Perendzhiev A. N. Legal problems of organizing information support for anti-terrorist activities in modern Russia // Information law. 2011. No. 3. S. 21-24.
25. Terorle mucadele kanunu.
26. Deputy of the State Duma proposes to ban the media from publishing statements of terrorists [Electronic resource] // RIA Novosti. 2010. April 10
27. Distribution of removed YouTube comments worldwide as of 3rd quarter 2021
28. Cyber bullying - statistics & facts
29. Pobedinsky V. N., Shestak V. A., Truntsevsky Y. V., Vorobuev N. S., Sevalnev V. V. Cyberbullying: legal regulations in Central Asia // Utopia y Praxis Latinoamericana. 2019 Vol. 24. No. 5. Rp. 162-171.
30. Digital harassment: why the people of Afghanistan are removed from the Internet [Electronic resource] // RBC.
31. 2019 Bericht. Jugendschutz im Internet. Risiken and Handlungsbedarf.
32. Evdokimov K. N. On the issue of improving the system of combating technotronic crime in the Russian Federation // Russian investigator. 2021. No. 10. S. 69-72.
33. The authors of the project on cyber teams listened to the opinion of public figures and experts in the framework of "zero readings" [Electronic resource].