Так, Наоко Симадзу в статье «Читая дневники японских военнослужащих: формирование национального самосознания во время русско-японской войны» использует метод интерпретации личных источников. На основе исследования и интерпретации дневников японских солдат, воевавших в русско-японской войне 1904-1905 гг., Симадзу прослеживает процесс формирования у жителей Японии национального самосознания. Учёный считает русско-японскую войну одним из ключевых событий японской истории начала XX в., которое отразилось на осознании японским народом себя как единой национальной общности.
Основной акцент в работе Симадзу приходится на отражении в дневниках японских военнослужащих процесса мобилизации: последовательно интерпретируются этапы призыва на военную службу, прощания с семьями, пути к месту службы и столкновения с «другими» - представителями других народов.
Симадзу прослеживает изменение эмоционального состояния военнослужащих на разных этапах мобилизации, а также старается выяснить, каким образом столкновение с другими народами повлияло на становление национальной идентичности у японских военнослужащих. Последний этап, по мнению учёного, способствовал возникновению психологических границ в сознании военнослужащих не только между Японией и западным миром, но и между японцами и «соседями по региону» - китайцами и корейцами [8, p. 57].
Характерно, что в данном случае автор использует методологию, сложившуюся в западной исторической мысли в ряде направлений, связанных с историко-антропологическим подходом, таких как история повседневности, эгоистория, микроистория. Их объединяет интерес к изучению микромиров, взаимодействия людей в небольших группах, стратегий поведения людей в определенных ситуациях. Этот подход опирается на методику пристального чтения и интерпретации широкого круга источников, в том числе личного характера - писем, дневников, мемуаров, в которых отражается внутренний мир обычного, «маленького» человека [3, с. 180].
Сборник также содержит статью японского учёного Тецуя Такахаси «Национальная политика касательно храма Ясукуни», в которой затрагивается политический аспект проблемы, связанный с посещениями храма бывшим премьер-министром Японии Дзюньитиро Коидзуми и бывшим губернатором Токио Исихара Синтаро. «Проблема Ясукуни» - достаточно традиционная, как и тот подход, который использует Такахаси. Он рассматривает посещения храма Ясукуни известными политическими деятелями не как акт поминовения солдат, чьи имена занесены в списки лиц, почитаемых в храме, но как политический акт признания их заслуг пред Отечеством [9, p. 156]. По мнению Такахаси, акты посещения первыми лицами государства храма Ясукуни можно объяснить высказыванием бывшего премьер-министра Ясухиро Накаксонэ: «Если мы не будем выражать благодарность павшим, кто же тогда согласится отдавать свои жизни во имя нации?» [Ibidem, p. 159]. Согласно Такахаси, храм Ясукуни играет роль фактора «духовной мобилизации нации» и воспринимается населением не как место, где оплакивают падших, но как место, где их почитают. Таким образом, эта проблема рассматривается автором в контексте политической истории страны как элемент «духовной мобилизации», как это было характерно для многих работ по этой теме во второй половине ХХ века. В нашем случае важно отметить, что работы с подобной проблематикой появляются и в настоящее время, что показывает: не только культурный, но и политический национализм по-прежнему является темой для осмысления в японской современной историографии.
Другой историк, Ёсико Нозаки, преподаватель Университета Буффало (Государственный университет НьюЙорка), в рамках монографии «Военная память, национализм и образование в послевоенной Японии, 1945-2007» исследует еще одну проблему, имеющую достаточно долгую историю обсуждения, - унификации официальных японских учебников по истории. Их содержание подвергается критике не только за пределами Японии, но и в самой стране. Ведь даже в одобренных государством учебных пособиях затушёвываются многие эпизоды японской оккупации стран Азии во время Второй мировой войны, что вызывает критику Китая и Кореи [7, p. 24]. Очевидно, данная проблема так же, как и история храма Ясукуни, имеет политический подтекст.
В рамках обсуждения учебников истории Нозаки выделяет несколько случаев обострений дискуссии по поводу их содержания - например, в конце 80-х гг. XX в. в связи с появлением нового учебника по истории для старших школ, который оценивался Советом по проверке учебников Министерства образования как националистический. Тем не менее он был одобрен, и его выход в печать вызвал критику в корейских и китайских СМИ [Ibidem, p. 28]. Однако в целом данная проблема рассматривается историком преимущественно в историческом контексте, как форма общественной рефлексии по поводу национальной памяти, прежде всего в отношении войны.
Касаясь военной памяти, учёный также отмечает, что в 90-е гг. XX в. начинает бурно обсуждаться история «женщин комфорта». Хотя факт их существования никто не отрицал и раньше, до начала 90-х гг. эта тема мало кого волновала. Однако именно в это время она стала настолько острой, что начала оказывать влияние на двусторонние японо-корейские отношения. Толчком для её появления стали, по мнению Нозаки, демократические и феминистические движения в Южной Корее 80-х гг. XX в.
Основным принципом, использованным автором в процессе исследования, можно назвать принцип историзма - Нозаки рассматривает проблемы в историческом контексте, но подчеркивает их связь с современностью: это как раз тот случай, когда настоящее задает вопросы прошлому, как это постулировалось историками школы Анналов.
В завершение, не претендуя на масштабные обобщения (так как рассмотренными в представленной статье сюжетами вся палитра мнений современных японских историков по данному вопросу, естественно, не ограничивается), можно сделать некоторые предварительные выводы.
В тематическом разнообразии работ о национализме чётко выделяются ключевые сюжеты: нихондзинрон и различные его аспекты - от политических (национальные символы) до культурных и исторических (Бефу, Ёсино); формирование национальной идентичности (Симадзу); политический национализм и отдельные его проявления, влияющие не только на ситуацию внутри страны, но и на отношения Японии с ближайшими соседями по региону (Такахаси, Нозаки).
В рассмотренных работах отмечается широкий спектр исследовательских практик. Так, Ёсино использует компаративистский и социологический метод, а Симадзу демонстрирует в своих исследованиях близость к историко-антропологическим направлениям.
В целом же можно констатировать преобладание культурологического и исторического подходов к разработке проблематики национализма, не лишенного в то же время политической актуальности (дискуссии о храме Ясукуни, о содержании учебников).
Для большинства публикаций характерно сочетание теоретического и эмпирического подходов (исследование личных документов, материалы социологического исследования).
Еще одной отличительной чертой японских авторов является изучение национализма «снизу», с точки зрения его рядовых носителей, потребителей и распространителей (Ёсино, Симадзу). Исследователям важно изучить и понять, как само общество, а не только государство, воспринимает и воспроизводит националистическую идеологию.
Вместе с тем, возможно, именно отмеченный нами плюрализм точек зрения и исследовательских подходов является причиной того, что среди изученных нами работ японских авторов 90-х гг. XX в. - начала XXI в. отсутствует комплексное, обобщающее исследование, в котором идеология японского национализма была бы рассмотрена в исторической ретроспективе и многообразии его проявлений.
национализм японский историография
Список литературы
1. Алпатов В. М. Япония: язык и культура. М.: Языки славянских культур, 2008. 208 с.
2. Кожевников В. В. Национализм во внешней политике Японии на современном этапе: миф или реальность // Вестник ДВО РАН. 2013. № 1. С. 141-147.
3. Кром М. Отечественная история в антропологической перспективе // Исторические исследования в России - II. Семь лет спустя / под ред. Г. А. Бордюгова. М.: АИРО-ХХ, 2007. С. 179-202.
4. Крупянко М. И., Арешидзе Л. Г. Японский национализм: идеология и политика. М.: Международные отношения, 2012. 416 с.
5. Крупянко М. И., Крупянко И. М. Новый японский национализм: мифы или реальность? // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 2006. № 1. С. 78-91.
6. Befu H. Symbols of Nationalism and Nihonjinron // Cultural Nationalism in East Asia / ed. by H. Befu. Berkeley: Institute of East Asian Studies, University of California, 1992. Р. 33-45.
7. Nozaki Y. War Memory, Nationalism and Education in Post-War Japan, 1945-2007. N. Y.: Routledge, 2008. 224 p.
8. Shimazu N. Reading the Diaries of Japanese Conscripts: Forging National Consciousness during the Russo-Japanese War // Nationalisms in Japan. N. Y.: Routledge, 2006. Р. 41-65.
9. Takahashi T. The National Politics of the Yasukuni Shrine // Nationalisms in Japan. N. Y.: Routledge, 2006. Р. 156-181.
10. Yoshino K. Cultural Nationalism in Contemporary Japan: A Sociological Enquiry. L.: Routledge, 1991. 267 p.
11. Yoshino K. Culturalism, Racialism, and Internationalism in Contemporary Japan // Making Majorities: Constituting the Nation in Japan, Korea, China, Malaysia, Fiji, Turkey, and the United States. Stanford: Stanford University Press, 1998. Р. 13-30.