Идеология национализма в японской историографии конца XX - начала XXI века
Сосковец Любовь Ивановна, д.и.н., доцент
Гурьева Ирина Юрьевна Булахова Наталья Михайловна
Национальный исследовательский Томский политехнический университет
В статье выявляются доминирующие тенденции в осмыслении феномена национализма в современной японской историографии и проводится сравнительно-сопоставительный анализ различных подходов к исследованию данной темы. Анализируются используемый авторами изучаемых работ методологический инструментарий и его познавательные возможности. Это позволяет проследить и проанализировать особенности осмысления феномена национализма в Японии в настоящее время учёными, придерживающимися различных научных направлений.
Ключевые слова и фразы: национализм; культурный национализм; нихондзинрон; историческая память; национальная идентичность; компаративистский подход.
IDEOLOGY OF NATIONALISM IN JAPANESE HISTORIOGRAPHY OF THE LATE XX - EARLY XXI CENTURY
Soskovets Lyubov' Ivanovna, Doctor in History, Associate Professor
Gur'eva Irina Yur'evna Bulakhova Natal'ya Mikhailovna National Research Tomsk Polytechnic University regionoved@mail.ru
The article identifies the dominant tendencies in the understanding of the phenomenon of nationalism in modern Japanese historiography and conducts the comparative analysis of different approaches to the study of this topic. The paper also analyzes methodological tools used by the authors of the works under study and their cognitive scope. This allows tracking and analyzing the peculiarities of the understanding of the phenomenon of nationalism in Japan by scientists working in different scientific fields at present.
Key words and phrases: nationalism; cultural nationalism; nihondzinron; historical memory; national identity; comparative approach.
Япония является одной из стран, где идеология национализма имеет достаточно глубокие исторические корни. В прошлом этой страны выделяются две эпохи, которые однозначно можно именовать «эрами национализма». Это эпоха Мэйдзи, давшая начало процессам модернизации, и эпоха Сёва (время правления императора Хирохито, с 1926 по 1989 гг.). В это время японский национализм, утвердившийся во время эры Мэйдзи в качестве силы, консолидирующей нацию, трансформировался в идеологию агрессии и милитаризма, память о котором жива в сознании соседних Китая и Южной Кореи и по сей день, поскольку эти два государства наиболее пострадали от японских экспансионистских устремлений.
Вместе с тем и в послевоенной истории Японии можно выделить период, связанный с возрождением национализма - это 70-80-е гг. XX в. В это время на фоне экономических успехов японского государства стали распространяться идеи «нихондзинрон» и «нихон бунка рон» (буквально: ИХ±ѕИЛХ“ЈЁ¤Л¤Ы¤у¤ё¤у¤н¤уЈ© - «теории о японцах» и ИХ±ѕОД»ЇХ“ЈЁ¤Л¤Ы¤у¤Ц¤у¤«¤н¤уЈ© - «теории о японской культуре»), то есть наблюдается развитие своего рода «культурного национализма», объясняющего уникальность и своеобразие японской нации.
Кроме того, ряд российских и зарубежных исследователей отмечают возрождение национализма в Японии и на современном этапе, связывая это с трансформацией национальной идеи Японии соответственно меняющимся внутри- и внешнеполитическим реалиям [2; 4; 5]. Исторический опыт заставляет внимательно наблюдать за процессами, происходящими в Японии в наше время, поскольку идеология национализма находит отражение во внешнеполитическом курсе правительства С. Абэ. Это вызывает опасения у соседей, так как национальная идея в Японии уже проявляла себя с агрессивной, экспансионистской стороны.
Тем не менее нельзя также отрицать роль японского национализма как фактора внутренней консолидации данного народа.
Такой двойственный характер японского национализма и его эволюция в течение ХХ века объясняют значительный исследовательский интерес к данной проблеме как в самой Японии, так и за рубежом.
В рамках данной статьи основное внимание будет уделено изучению исследовательской литературы периода 90-х гг. XX в. - начала XXI в. Это ограничение необходимо для того, чтобы лучше понять особенности современного периода в осмыслении феномена японского национализма.
Одно из основных направлений в исследовании национализма связано с осмыслением феномена «нихондзинрон». Так называют комплекс представлений и убеждений (не оформленных в строгое учение), главными из которых являются: обостренное сознание национальной идентичности, преклонение перед национальными традициями и традиционным укладом и настороженное отношение к «чужому» (прежде всего, американскому) образу жизни, культурный и языковой изоляционизм [1, c. 27]. Наиболее широкое распространение данный феномен получил в 70-80-е годы, в период максимального экономического роста в Японии, и являлся отражением стремления национального самосознания преодолеть комплекс побежденной и оккупированной страны.
Одной из работ, в которой осмысливается феномен «нихондзинрон» в его связи с историческим прошлым, является исследование Харуми Бефу, почётного профессора антропологии Стэнфордского университета (США), автора нескольких монографий по вопросам национальной и культурной идентичности японцев. В его статье «Символы национализма и нихондзинрон» исследуется связь национальных символов Японии, таких как национальный флаг, национальный гимн, национальная эмблема и национальные ритуалы, с популярностью идей нихондзинрон во второй половине XX в. [6]. По его мнению, запрет на активное использование этих национальных символов в послевоенной Японии, возможно, и привёл к популярности идей нихондзинрон. Поэтому на протяжении 60-80-х гг. XX в., по его словам, идеи нихондзинрон об уникальности японской нации являлись основным проявлением культурного национализма. Таким образом, нихондзинрон является своего рода заменой символам, воплощающим чувство совместной принадлежности и национального единства. Бефу полагает, что в условиях отсутствия национальных символов, которые можно открыто почитать, населению страны требовалась эквивалентная замена, которая служила бы для определения культурной идентичности народа. Такой заменой и послужил дискурс нихондзинрон, быстро ставший популярным в Японии: «В условиях отсутствия главных символов, которые могли бы служить для определения национальной идентичности, выражения национального единства и демонстрации национальной гордости, появление нихондзинрон стало подходящей заменой. Тем не менее эта замена не была достаточно адекватной, поскольку дискурсу нихондзинрон не хватает эмоционального наполнения, которое есть p. 38]. Таким образом, автор рассматривает у национального флага и других осязаемых символов» [Ibidem, одну из традиционных тем исследований о национализме - национальную символику и период оккупации - в сопоставлении с идеологией нихондзинрон, в новом историческом контексте.
Другой автор, Косаку Ёсино, профессор социологии Токийского университета, является автором целого ряда работ, посвящённых проблемам национализма и национальной идентичности в Азии. Её книга «Культурный национализм в современной Японии: социологическое исследование» подразделяется на две части: теоретическую и практическую. В первой части она анализирует феномен «нихондзинрон» как интеллектуальную основу современного японского национализма. Она также рассматривает теоретические аспекты проблем, касающихся этничности, национальной идентичности и культурного национализма. Практическая часть посвящена интерпретации данных проведенного ею социологического исследования. В качестве респондентов выступали работники сферы образования и предприниматели. Обе эти социальные группы, по мнению Ёсино, являются «потребителями» (consumers) идей о японской исключительности.
Особенностью труда К. Ёсино является использование социологического подхода применительно к анализу идей нихондзинрон. Вместе с тем в методологический арсенал данного автора входит и компаративистский подход. По ее мнению, критики теории нихондзинрон делают одинаковое допущение, согласно которому идеи об «уникальности» собственной нации свойственны лишь японцам. Чтобы доказать обратное, она посвящает отдельную главу своей книги сравнительному анализу осмысления специфических национальных особенностей представителями различных стран Европы.
Еще одним аспектом работ Ёсино является рассмотрение ею культурного национализма в Японии периода 70-80-х гг. XX в. в рамках типологии «первичного» и «вторичного» национализма (primary nationalism and secondary nationalism). Под «первичным», или «оригинальным», она понимает национализм, в котором основное внимание уделяется историческому и мифологическому аспектам. Это связано с формированием национальной идентичности, а интерес народа к национальной истории насаждается «сверху», зачастую при влиянии государства и системы обязательного образования, как и было в случае довоенной Японии [11, p. 25]. Национализм же «вторичного» типа, согласно данной типологии, способствует сохранению чувства национальной идентичности в условиях уже сложившейся нации [10, p. 4]. На этом этапе национальная идентичность тесно взаимосвязана с повседневной жизнью нации, и основные ее акценты выражаются в дихотомии «свой - чужой». К. Ёсино характеризует способ аргументации, применяемый в дискурсе нихондзинрон, как культурализм, или культурный детерминизм. Культура в этих теориях рассматривается как инфраструктурный, системообразующий элемент, в то время как события, происходящие в экономической, политической и социальной сферах, объясняются специфическими особенностями уникальной японской культуры, прежде всего японского этоса.
Автор также выделяет два основополагающих концепта, являющихся базовыми для идей о японской уникальности: во-первых, это уникальная модель межличностной коммуникации, в основе которой лежат умолчание, нелогичность, двусмысленность, ситуационная этика и эмоциональность речи. Эта модель противопоставляется в работах по нихондзинрон западной логичной, рациональной и прямолинейной модели межличностной коммуникации; во-вторых, это особенности социальной структуры японского общества, а именно его групповая ориентация, которая, в свою очередь, противопоставляется индивидуализму западного общества.
В более поздней своей статье «Культурализм, расизм и интернационализм в дискурсе о японской идентичности» она отмечает, что эти различия могут трактоваться не только как основание для выделения отличительных особенностей японской культуры, но и как оправдание недопониманию, возникающему в процессе межкультурной коммуникации [11, p. 17].
В размышлениях о групповой ориентации японского общества Ёсино упоминает известные концепции «вертикального общества» (теория социального антрополога Наканэ Тиэ, согласно которой японское общество, в противовес американскому, отличается вертикальной стратификацией, и основными стратами являются не горизонтальные классы, а вертикально организованные группы) и «амаэ» (теория психиатра Дои Такэо, согласно которой чувство созависимости (амаэ) определяет межличностные отношения). В целом она считает, что отношения в японском обществе могут быть корректнее всего определены с помощью термина «межличностность» (interpersonalism).
«Дискуссии о японской уникальности, - пишет Ёсино, - являются дискуссиями об инаковости, но инаковости особенного вида. Японская идентичность представляет собой анти-образ всего чужого и поэтому может быть подкреплена только формированием облика “иного”, а именно Запада (а в предыдущие эпохи - Китая). В общих чертах этничность можно в некотором смысле понимать как символический пограничный процесс организации различий между “ними” и “нами”» [10, p. 8]. По мнению Ёсино, в теориях нихондзинрон для укрепления японской идентичности активно подчеркивается не инаковость «других», а инаковость «себя», т.е. самой японской нации. Согласно её концепции, японская культура, долгое время находившаяся на периферии по отношению к «центральным» культурам, понимается самими японцами как «исключение» из общепринятой «нормы». Помимо культурной аргументации, Ёсино также отмечает важность расового мышления (race thinking / racialism) в дискурсе нихондзинрон. Одной из основ нихондзинрон является, по её мнению, допущение о расовой природе (racial nature) японской идентичности. Во избежание недопонимания автор объясняет, что обращается не к биологической, а к социологической концепции рас, допуская, что понятие «раса» может быть определено как «группа людей, понимающая себя или понимаемая другими группами как отличающаяся от остальных групп на основе врождённых внешних (фенотипических) и генотипических характеристик. Концепт расы не имеет действительной биологической основы и является, в первую очередь, социально сконструированным» [Ibidem, p. 18]. Основываясь на таком допущении, Ёсино выделяет два аспекта расового мышления, присущих трудам по нихондзинрон. Во-первых, это понятие о «японской расе», во-вторых - отношения между расовым и культурным аспектами в процессе формирования японской национальной идентичности.
Что касается взаимосвязи расовой и культурной идентичности, то идеи, которые Ёсино выдвигает в теоретической части своего исследования, находят практическое подтверждение в упомянутом уже социологическом исследовании. Согласно данным опроса, приведённым Ёсино, практически все респонденты, так или иначе, выразили мысль о сущностных отличиях японцев от представителей остальных народов. Более того, большинство опрошенных придерживались точки зрения, согласно которой человек, не рождённый японцем, не способен в полной мере понять японский стиль жизни или поведения.
Также, по данным социологического исследования Ёсино, большинство опрошенных использовало фразу «японская кровь» (nihonjin no chi, яп. ИХ±ѕИЛ¤ОСЄ). По мнению респондентов, для живущих в Японии иностранцев (как американцев, отличных от японцев по внешним признакам, так и китайцев и корейцев, похожих на японцев внешне), не имеющих в своём роду предков-японцев, сложно или практически невозможно интегрироваться в японское общество, «стать японцами».
По данным своего исследования, Ёсино делает вывод о неожиданно большей заинтересованности идеями нихондзинрон представителей сферы бизнеса, нежели представителей сферы образования. Исследователь приходит к выводу о важности роли японских компаний в процессе популяризации данных идей. Она отмечает большое влияние, которое оказали японские бизнес-элиты не только на распространение, но и на формирование идей об уникальности японской бизнес-культуры, которая, в свою очередь, стала частью дискурса нихондзинрон в 70-80-е гг. ХХ века [11, p. 25-27]. По мнению многих предпринимателей, именно специфика японской деловой культуры, которая, в свою очередь, отражает уникальность национального характера, и стала базовой основой «японского экономического чуда» в указанный период.
Таким образом, мы видим, что в труде Косаку Ёсино теоретический анализ и практическое исследование восприятия идей нихондзинрон населением находятся в глубокой взаимосвязи: модели нихондзинрон, выявленные Ёсино в теоретической части исследования, находят своё подтверждение в данных социологического опроса, проведённого автором среди работников сферы образования и работников сферы бизнеса.
В свете нашей темы следует также отметить сборник статей «Национализмы в Японии» под редакцией Наоко Симадзу, основанный на материалах конференции по проблемам национализма в современной Японии и в Японии Нового времени, проведённой в 2006 году в Университете Кэйо. В материалы сборника входят статьи как западных, так и японских учёных, представляющие собой небольшие исследования, посвящённые разнообразным проявлениям национализма в Японии на отдельных этапах её исторического развития.