И мы вновь сталкиваемся с неординарными в рамках официального «контекста» фактами. Буквально через месяц после выхода статьи Кожевникова, осуждающей «аполитичность» художественной жизни Саратова, в декабре 1948 г. в музее (наряду с тематическими выставками из фондов) открывается очередная выставка работ саратовских художников. Каталог показывает, что в ней принимали участие 30 авторов, было представлено 117 произведений [7]. Тематических картин экспонировалось немного, преобладали пейзажи и эскизы декораций. Это означает, что «оргвыводы» февраля 1947 г. не были приняты саратовскими художниками во внимание, что за полтора года не произошло «перестройки». И не только в тематике работ, но и в позиции Радищевского музея: на выставке экспонировались две работы Николая Гущина: графический рисунок «Голова мужчины» и живописная композиция - «Голова девушки» [Там же, с. 6]. Местонахождение их неизвестно, однако в каталоге произведений Гущина есть живописная работа под названием «Прекрасная Фра ция» («Франция в огне») [10, с. 26]. Она то и была представлена на выставке 1948 г. под безликим названием «Голова девушки». Об этом свидетельствуют сохранившиеся в архиве Радищевского музея воспоминания А. Ненашевой - известного московского скульптора, учившейся в 1948 г. в Саратовском художественном училище и много лет тесно связанной с Гущиным. Она пишет: «На областной выставке в Саратове была показана живописная работа Н. М. Гущина “Прекрасная Франция”. <…> На черно-красном светящемся фоне была изображена запрокинутая в резком движении голова прекрасной девушки. Все поражало в этом произведении - романтическое настроение вещи, необычная живопись, мастерский рисунок и манера исполнения. Картина была написана в технике лессировки, манерой старых мастеров, которой никто не пользовался в нашем окружении. Была необычной и фактура полотна - то гладкая, то резко шероховатая, комочками краски. Общее впечатление от цвета светящихся рубинов» [4, ед. хр. 6, л. 43].
Описание позволяет дать общую искусствоведческую характеристику работы с учетом манеры других картин художника. Перед нами свободная, темпераментная живопись, созданная в экспрессивной манере с использованием сложной техники многослойного письма. Для декоративного эффекта и достижения психологической выразительности художник использовал насыщенные, контрастные цветовые сочетания, сложную систему разнообразных по форме и фактуре мазков, которые, накладываясь многочисленными слоями, позволяли цвету звучать-светиться изнутри, что усиливало ощущение материальности изображения, создавая эффект переливающейся пригоршнями драгоценных камней поверхности. Все это создавало романтический образ, демонстрировало по содержанию «родовую» принадлежность к европейскому романтизму и русскому символизму, а по манере - общеевропейскую художественную традицию.
Работа, созданная совсем в иной эстетике, вызвала большой резонанс среди студентов художественного училища, посетителей, деятелей искусства, оставивших свои воспоминания. Свобода, с которой Гущин работал, отсутствие какого-либо страха перед «системой», динамичная, экспрессивная манера письма, особое внимание к колориту (цвет являлся основным выразительным средством гущинской живописи) - показывали совсем иной метод построения произведения, нежели было принято тогда, в том числе - в художественном училище. Воспоминания той же Ненашевой показывают, что студенты воспринимали творческие манифесты Гущина как важнейшее открытие, начинали понимать, что внутреннее содержание творческого акта должно являться для художника главным.
Остается загадкой, как работа Гущина попала на выставку 1948 г., если выставочный комитет, куда обязательно входил и председатель Союза художников, т.е. в данном случае уже Гуров, занимался отбором произведений. Смеем предположить, что здесь сыграл свою роль эффект «целевого распоряжения»: благодаря высокой власти Гущин был «допущен» в Саратовский музей, значит, и его работы можно допустить до выставки. Возможно, за него высказались сотрудники музея. Тем самым на выставку прошло произведение, по официальным критериям 1946-1948 гг. подпадавшее под определение «формализм». Механизм по устранению «ошибки» был запущен сразу: если не в декабре 1948, то в начале 1949 г., как только завершился учебный семестр, Гущин был отстранен от преподавательской деятельности и уволен из художественного училища. Официальным поводом явился коллективный донос преподавателей, о котором стало известно со слов И. Н. Щеглова (признание перед уходом из жизни), что приезжий из Франции не должен учить советскую молодежь [9, с. 137].
Отстранение от преподавательской деятельности обернулось для Гущина исключением из участия в официальной художественной жизни Саратова (следующая и последняя городская выставка, на которой будут экспонироваться его произведения, состоится в 1955 году). Но вокруг Гущина постепенно сформировался круг творческой молодежи, интеллигенции; это, как и работа в музее, давало возможность влиять на развитие художественной жизни города, в том числе - на процессы ее обновления.
Анализ материала позволяет выдвинуть гипотезу о том, что 1947-1948 гг. стали точкой отсчета в истории саратовского неофициального искусства. Необходимо отметить, что его формирование происходило не на пустом месте. В городе подспудно сохранялась художественная среда, сформированная еще П. С. Уткиным, его учениками и художниками, творчество которых и содержательно, и стилистически не совпадало с жесткими эстетическими измерениями «социалистического реализма». Н. М. Гущин с 1948 г. превращается в прецедентную для саратовского изобразительного искусства фигуру. Его личность, творчество, не вписывавшееся в рамки нормативного советского искусства, формально недолгая преподавательская деятельность, но долгая реставраторская работа оказали огромное влияние на начинающих саратовских художников, открыли им, что в искусстве существуют иные пути, кроме официально признанного и «единственно верного» соцреализма. В первой половине 1950-х гг. через этих художников состоится знакомство Гущина с будущими яркими представителями саратовского андеграунда, что, в свою очередь, очень расширит независимую художественную среду города.
В конце 1940-х гг. достаточно явно определились и позиции официальных «институций», влиявших на судьбу саратовской художественной жизни. С одной стороны, это Союз художников, во многом превратившийся в рупор власти и пытавшийся регулировать все процессы в жизни саратовского изобразительного искусства; с другой, - Радищевский музей, который, как понятно даже из рассмотренных фактов, имел свою позицию. Он не совершил ни одного действия, направленного против Гущина, как, собственно, и других художников «неофициального» крыла, кроме газетной статьи. В 1949 г. директор музея И. Д. Бурмистров покинул свой пост, на его место пришла В. Ф. Завьялова, которая в 1950-е - середине 1960-х гг., в «оттепель», открыто «защищала» Гущина, художников его круга, в том числе - ценой нелегкого противостояния Союзу художников. Музей превратился в Саратове в особое пространство свободы и сыграл яркую роль в истории неофициального искусства города.
неофициальный саратовский изобразительный искусство
Список источников
1. Андреева Е. Ю. Угол несоответствия. Школы нонконформизма. Москва - Ленинград 1946-1991. М.: Искусство - XXI век, 2012. 464 с.
2. Бобринская Е. А. Чужие? Неофициальное искусство: мифы, стратегии, концепции. М.: Ш. П. Бреус, 2013. 496 с.
3. Водонос Е. И. Вспоминая и размышляя о Гущине. Саратов: Бенефит, 2006. 63 с.
4. Воспоминания Альдоны Михайловны Ненашевой. 1987 // Отдел хранения архивных материалов Саратовского государственного художественного музея им. А. Н. Радищева. Личный фонд № 9. Оп. 1.
5. Голомшток И. Н. Тоталитарное искусство. М.: Галарт, 1994. 294 с.
6. Каталог выставки работ саратовских художников. Саратов: Саратовский областной союз советских художников, 1947. 18 с.
7. Каталог выставки работ саратовских художников. Саратов: Саратовский областной союз советских художников, 1948. 22 с.
8. Кожевников Г. О саратовских художниках // Коммунист. 1948. 27 ноября.
9. Лопатин В. В. Цвет - звук; свет, тьма // Волга. 2008. № 1 (414). С. 133-231.
10. Николай Михайлович Гущин. К столетию со дня рождения: каталог выставки / сост. Л. В. Пашкова, Р. А. Резник; авт. вступ. ст. Л. В. Пашкова. Саратов, 1991. 62 с.
11. Пашкова Л. В. Николай Гущин. Возвращение. Саратов, 2015. 24 с.
12. Пашкова Л. В. Николай Изумительный Гущин // Золотая палитра. 2009. № 1. С. 2-9.
13. Пятницына И. Н. Художники круга Гущина // Саратовский государственный художественный музей имени А. Н. Радищева. Материалы и сообщения. Саратов, 1995. Вып. 7. С. 134-162.
14. Стенографический отчет о собрании саратовских художников, посвященном обсуждению выставки в свете решений ЦК ВКП(б) от 14 и 26 августа 1946 года. 17 февр. 1947 года // Отдел хранения архивных материалов Саратовского государственного художественного музея им. А. Н. Радищева. Ф. 369. Оп. 2.
15. Флорковская А. К. К проблеме изучения неофициального искусства СССР 1950-1980-х годов // Неофициальное искусство в СССР. 1950-1980-е годы / ред.-сост. А. К. Флорковская; отв. ред. М. А. Бусев. М.: НИИ теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств; БуксМАрт, 2014. С. 12-21.
16. Флорковская А. К. Малая Грузинская, 28. Живописная секция Московского объединенного комитета художниковграфиков. 1976-1988. М.: Памятники исторической мысли, 2009. 254 с.
17. Чудецкая А. Ю. Открыто в закрытом режиме: о выставке группы «Девять» // Неофициальное искусство в СССР. 1950-1980-е годы / ред.-сост. А. К. Флорковская; отв. ред. М. А. Бусев. М.: НИИ теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств; БуксМАрт, 2014. С. 143-155.