Удлиненно-треугольный клинок меча из погребения 158 в верхней части украшен с двух сторон гравированным геометрическим орнаментом. На рукоятке сохранились следы от обмотки, на клинке - тлен от деревянных ножен. Длина меча - 84 см, длина клинка - 72 см, максимальная ширина клинка - 7,2 см. На основании находки ручки родосской амфоры с круглым клеймом, которое, к сожалению, не прочитано, погребение датировано II в. до н. э. [4, с. 70, 149, рис. 90, 8].
Меч из погребения 251 также имеет удлиненно-треугольный клинок и короткую прямоугольную ручку, на которой сохранились следы деревянных накладок. Длина меча - 65 см, длина клинка - около 54 см, максимальная ширина клинка - 5,4 см. Набор из двух наконечников дротиков и наконечника копья, а также бронзовое кованое зеркало с боковой трапециевидной ручкой позволяют датировать этот комплекс II в. до н. э. [4, с. 112, 149, рис. 145, 12-16].
В двух погребениях Тенгинского могильника были встречены мечи с перекрестием [4, с. 149-150, рис. 180, 2, 9]. Из погребения 19 происходит меч с прямым перекрестием и классическим серповидным («дуговидным») навершием. Клинок прямой, с ребром жесткости. Сохранившаяся длина меча - 54 см, максимальная ширина клинка - 4,5 см. Этот комплекс авторы датируют III-II вв. до н. э., хотя включили его в третью хронологическую группу второй половины II - первой четверти I в. до н. э. [4, с. 50, 176, рис. 15, 16].
Конское погребение 15 сопровождалось мечом с прямым перекрестием и V-образным навершием, клинок удлиненный треугольный, конец согнут. Сохранившаяся длина - не менее 60 см, ширина перекрестия - 5,4 см, ширина клинка в верхней части - 5 см. Захоронение лошади, как считают исследователи, связано с погребением 224 и на этом основании включено в «промежуточную» хронологическую группу середины I в. до н. э. - первой половины I в. н. э. [4, с. 123, 176]. Правда, авторы монографии не приводят сведений, которые позволили им связать эти два захоронения в единый комплекс. Если только на основании их близкого расположения, то эта связь нам кажется более чем сомнительной. Дело в том, что сероглиняные кувшин и кружка, равно как и железные наконечники дротиков и копий, найденные в этих погребениях, занимают разные хронологические позиции [4, рис. 135, 4, 6, 7, рис. 157, 8, 4-6]. Причем более ранние типы керамики и вооружения происходят из конского захоронения с мечом, дату которого, на наш взгляд, следует ограничить концом II в. до н. э., возможно, началом I в. до н. э.
В могильнике Псенафа известно три меча с классическим серповидным навершием, без перекрестия [16, кат. 53-55]. Из скопления 28 происходит меч (длина клинка - 50 см), который В.Р. Эрлих, исходя из общей широкой хронологии мечей этого типа, отнес к III-II вв. до н. э., хотя вместе с мечом было встречено литое бронзовое зеркало типа V, 1 [17, с. 311, рис. 8, 5]. Зеркала этого варианта, по И.И. Марченко, датируются II-I вв. до н. э. [11, с. 19]. Аналогичное зеркало происходит из погребения 339в могильника Ста- рокорсунского городища № 2 (раскопки авторов 2015 г.) с амфорой прикубанской серии варианта II-А раннего выпуска, которая датируется второй четвертью II в. до н. э. [9, с. 261, 266, № 2-4, табл. 2, 2-4]. Таким образом, на данный момент время появления зеркал этого типа можно отнести ко второй четверти II в. до н. э. Других данных для датировки скопления 28 нет, поэтому вряд ли стоит удревнять его до III в. включительно.
В скоплении 44 вместе с мечом обнаружено простое бронзовое кованое зеркало типа V, 2.
В.Р. Эрлих справедливо датировал этот комплекс II в. до н. э., отмечая при этом, что время бытования зеркал этого варианта И.И. Марченко ограничивал I в. до н. э. - I в. н. э., не исключая и II в. до н. э. [17, с. 311, рис. 8, 6]. Новые материалы свидетельствуют о присутствии зеркал этого варианта в погребениях последней четверти II в. до н. э. вместе с сероглиняными канфарами на низком кольцевом поддоне. Датировка этого типа канфаров, в свою очередь, подкреплена амфорами [7, с. 238].
В погребении 37 могильника IV Новолабинского городища был найден меч с полукольцевым навершием, без перекрестия, с прямым клинком длиной около 85 см, плавно сужающимся к острию. Клинок шириной 6 см, в сечении линзовидный. Из этого комплекса происходит большое (диаметр - 18,8 см) литое бронзовое зеркало, на оборотной стороне которого нанесен орнамент в виде полуов. В описании Б.А. Раев и Г.Е. Беспалый отмечают, что к центру диска была припаяна ручка длиной 2 см, шириной 0,9 см. К сожалению, в таблице отсутствует рисунок ручки [12, с. 24, табл. 37, 5, 9]. Судя по размерам, это должна быть небольшая ручка в виде столбика, подобная сохранившимся на аналогичных зеркалах из меотских и сарматских погребений.
Такие зеркала с центральной ручкой в виде столбика с отверстием или шляпкой известны в комплексах Псенафа и в Тенгинском могильнике. При зеркалах типа I из тенгинских погребений 104 и 171 найдены отломанные ручки с отверстием на конце, которые крепились к оборотной стороне в центре диска. На диске зеркала из погребения 248 в центральной части имеется дырка от отломанной ручки. Оборотная сторона трех зеркал из погребений 104, 171 и 202 украшена гравированным орнаментом из полуов. К сожалению, в этих погребениях отсутствуют находки, которые позволили бы сузить хронологические рамки комплексов, в связи с чем исследователи ограничились замечанием, что комплексы с этими зеркалами являются «достаточно ранними в рамках Тенгинского могильника, то есть не позже конца III в. до н. э.», и включили их в первую хронологическую группу середины - третьей четверти III в. до н. э. [4, с. 161, 175, рис. 188, 1-4, рис. 199].
Три из четырех аналогичных зеркал (тип I, 1), найденных в могильнике Псенафа, украшены с тыльной стороны поясами гравированных концентрических кругов и поясом полуов [17, с. 307, рис. 1, 1-3]. Раньше этот тип зеркал датировался концом IV - третьей четвертью III в. до н. э. [11, с. 15]. В погребении 29 вместе с таким зеркалом встречены два кованых зеркала типов IV, 1а (с боковой ручкой без фестонов) и V, 2 (в виде простого кованого диска). На основании этих находок В.Р. Эрлих предполагает, что зеркала типа I «продолжают существовать и позже, по крайней мере, во второй половине II в. до н. э.» [17, с. 307]. Почему во второй половине, а не в первой, автор не уточняет. Нужно отметить, что это единственный, известный нам, случай запаздывания зеркал типа I, к тому же мы допускаем более раннюю датировку дисковидного зеркала типа V,2.
Зеркала, в центре которых сохраняются круглые отпечатки припоя от ручек, известны в меотских погребениях 1в, 68в и 242в Ста- рокорсунского городища № 2, правда, они без орнамента. Погребение 1в по совместным находкам двух родосских амфор и аттического чернолакового канфара стиля «западного склона» с надписью ФІЛІАЕ, нанесенной жидкой глиной, датируется серединой III в. до н. э. [7, с. 224, рис. 2, 9]. К концу IV - началу III в. до н. э. на основании находки книдской амфоры относится погребение 68в [7, с. 223, рис. 8, 17]. Погребение 242в по синопской амфоре варианта II-B с астиномным клеймом Деметрия сына Феогнета датируется концом первой четверти III в. до н. э. [8, с. 72, рис. 31, 5].
По нашему мнению, хронология зеркал типа I с центральной ручкой-столбиком позволяет ограничить наиболее вероятную датировку новолабинского погребения 37 пределами второй четверти - середины III в. до н. э.
Результаты
Таким образом, хронологический анализ меотских погребений, сопровождавшихся мечами с серповидным навершием, показывает, что самые ранние из них относятся ко второй четверти - середине III в. до н. э. Датировка большинства рассмотренных комплексов не выходит за рамки II в. до н. э. Верхнюю дату существования мечей с серповидным навершием у местного оседлого населения Прикубанья в настоящее время можно ограничить началом I в. до н. э. Ранее И.И. Марченко, рассматривая хронологию мечей с брусковидным и серповидным навершием, отмечал, что между этими типами существовала лакуна почти полвека, которую ему удалось сократить до четверти столетия [11, с. 51]. Новые материалы позволяют ликвидировать и эту лакуну. погребение меч серповидный
Стоит остановиться и на вопросе генезиса мечей прохоровского типа. А.С. Скрипкин справедливо отмечает, что единой однолинейной эволюции мечей этого типа не существовало и на ранних этапах развитие форм наверший и перекрестий, приведших к появлению мечей прохоровского типа, в различных регионах шло независимо друг от друга. В качестве доказательства существования ранней традиции изготовления клинкового оружия с серповидным навершием на Кубани исследователь приводит кинжал с почковидным перекрестием из погребения 85в могильника Старокорсунского городища № 2, которое датируется первой половиной VI в. до н. э. Второй кинжал с серповидным навершием и сегментовидным перекрестием из погребения 234в этого же могильника датируется концом VI - началом V в. до н. э. [13, с. 266-268, рис. 1, 5, 6]. На наш взгляд, появление акина- ков с такими навершиями в меотских древностях отнюдь не означает, что они стали отправной точкой в развитии мечей прохоровс- кого типа в Прикубанье. Между этими мечами и клинковым оружием прохоровского типа существует большой хронологический разрыв. В IV - начале III в. до н. э. меоты использовали мечи синдо-меотского типа с брусковидным навершием без перекрестия. Хронологический анализ погребений с мечами из меотских памятников свидетельствует о появлении мечей с серповидным навершием прохоровского типа у местных племен под влиянием сармат.
Примечания
1. В монографии, посвященной исследованию Тенгинского некрополя, указаны размеры этого меча: сохранившаяся длина - 68 см, длина рукояти - 9 см, ширина клинка - 6 см [4, с. 61].
Список сокращений
АМА - Античный мир и археология.
КСИА - Краткие сообщения Института археологии.
КСИИМК - Краткие сообщения Института материальной культуры.
МАЭ - Музей антропологии и этнографии.
МИАК - Материалы и исследования по археологии Кубани.
МИАСК - Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа.
СЭ - Советская этнография.
Список литературы
1. Абрамзон, М. Г. Монетные клады времени Митридата VI Евпатора с хоры Фанагории / М. Г. Абрамзон, В. Д. Кузнецов - М.: Изд-во ИА РАН, 2015. - 382 с. - (Фанагория. Результаты археологических исследований ; т. 3).
2. Анфимов, Н. В. Археологические разведки по Среднему Прикубанью / Н. В. Анфимов // КСИИМК. - 1955. - № 60. - С. 45-53.
3. Беглова, Е. А. Первый ритуальный комплекс Тенгинского могильника / Е. А. Беглова // OPUS: Междисциплинарные исследования в археологии. - 2004. - № 3. - С. 88-111.
4. Беглова, Е. А. Меоты Закубанья в сарматское время (по материалам Тенгинского грунтового могильника) / Е. А. Беглова, В. Р Эрлих. - М. ; СПб.: Нестор-История, 2018. - 384 с.
5. Берлизов, Н. Е. Елизаветинский могильник № 1 (по материалам рукописного архива Н.В. Анфимова) / Н. Е. Берлизов, И. Н. Анфимов // МИАСК. - 2006. - № 5. - С. 121-138.
6. Городцов, В. А. О результатах археологических исследований Елизаветинского городища и могильника в 1934 г / В. А. Городцов // СЭ. - 1935. - Вып. 3. - С.71-76.
7. Лимберис, Н. Ю. Хронология керамических комплексов с античными импортами из раскопок меотских могильников правобережья Кубани / Н. Ю. Лимберис, И. И. Марченко // МИАК. - 2005. - № 5. - С. 219-324.
8. Лимберис, Н. Ю. Раскопки могильника Ста- рокорсунского городища № 2 в 2006 г. / Н. Ю. Лимберис, И. И. Марченко // МИАК. - 2007. - № 7. - С. 70-150.
9. Лимберис, Н. Ю. Новая «прикубанская» серия эллинистических амфор / Н. Ю. Лимберис, И. И. Марченко, С. Ю. Монахов // АМА. - 2011. - Вып. 15. - С. 265-283.
10. Марченко, И. И. Сарматы степей правобережья Нижней Кубани во второй половине в. до н. э. - II в. н. э. (по материалам курганных погребений): дис. ... канд. ист. наук / Марченко Иван Иванович. - Л., 1988. - 241 с.
11. Марченко, И. И. Сираки Кубани / И. И. Марченко. - Краснодар: Изд-во КубГУ, 1996. - 337 с.
12. Раев, Б. А. Курган скифского времени на грунтовом могильнике IV Новолабинского городища / Б. А. Раев, Г. Е. Беспалый. - Ростов н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН, 2006. - 110 с.
13. Скрипкин, А. С. О происхождении мечей прохоровского типа / А. С. Скрипкин // Проблемы сарматской археологии и истории: материалы IX Междунар. науч. конф. - Оренбург: Изд-во Оренбург. ГПУ 2016. - С. 264-275.
14. Смирнов, К. Ф. О мечах синдо-меотского типа / К. Ф. Смирнов // КСИА. - 1980. - Вып. 162. - С. 38-45.
15. Эрлих, В. Р. Меотские мечи из Закуба- нья / В. Р. Эрлих // Древности Северного Кавказа и Причерноморья. - М.: Изд-во ГМВ, 1991. - С. 77-99.
16. Эрлих, В. Р. Древности «Долины яблонь». Каталог выставки / В. Р. Эрлих. - М.: ГМВ, 2014. - 144 с.
17. Эрлих, В. Р. Зеркала археологического комплекса Псенафа / В. Р. Эрлих // V «Анфимовские чтения» по археологии Западного Кавказа. - Краснодар: Вика-Принт, 2015. - С. 307-320.
18. Finkielsztejn, G. Chronologic detaillee et revisee des eponyms amphorique rhodiens, de 270 a 108 av. J.-C environ / G. Finkielsztejn // Premier bilan, British Arch. Rep., Int. ser. - Oxford: [s. n.], 2001. - 260 p.
References
1. Abramzon M.G., Kuznetsov V.D. Monetnye klady vremeni Mitridata VI Evpatora s khory Fanagori [The Coin Treasures of the Mithridat VI Evpator Time from the Chora of Phanagoria]. Moscow, IA RAN, 2015. 382 p. (Fanagoriya. Rezultaty arkheologicheskikh issledovaniy [Phanagoria. The Results of Archaeological Studies], vol. 3).
2. Аnfimov N. V. Arkheologicheskie razvedki po Srednemu Prikubanyu [Archaeological Exploration in the Middle Kuban]. KSIIMK [Short Reports of the Institute ofMaterial Culture], 1955, no. 60, pp. 45-53.
3. Beglova E.A. Pervyy ritualnyy kompleks Tenginskogo mogilnika [The First Ritual Assemblage of the Tenginskaya Burial Ground]. OPUS: Mezhdistsiplinarnye issledovaniya v arkheologii [OPUS: Interdisciplinary Studies in Archaeology]. Moscow, Izd-vo Parallel, 2004, iss. 3, pp. 88-111.
4. Beglova E.A., Erlikh VR..MeotyZakubanyav sarmatskoe vremya (po materialam Tenginskogo gruntovogo mogilnika [Maeotians of the Trans-Kuban Region in the Sarmatian Time (According to the Materials of Tenginskaya Burial Ground)]. Moscow, Saint Petersburg, Nestor-Istoriya Publ., 2018. 384 p.
5. Berlizov N.E., Anfimov I.N. Elizavetinskiy mogilnik № 1 (po materialam rukopisnogo arkhiva N.V. Anfimova) [Elithabetian Burial Ground No 1 (Based on the Materials of the Manuscript Archive of N.V. Anfimov]. MIASK [Materials and Research on Archaeology of the North Caucasus], 2006, no. 5, pp. 121-138.
6. Gorodtsov V A. O rezultatakh arkheologicheskikh issledovaniy Elizavetinskogo gorodishcha i mogilnika v 1934 g. [About the Results of the Archaeological Excavations of the Elisavetinskaya Hillfort and Burial Ground in 1934]. SE[Soviet Ethnography], 1935, iss. 3, pp. 71-76.
7. Limberis N.Yu., Marchenko I.I. Khronologiya keramicheskikh kompleksov s antichnymi importami iz raskopok meotskikh mogilnikov pravoberezhya Kubani [Chronology of the Ceramics Assamblages with Antique Imports from the Excavations of the Maeotian Burial Grounds on the Right Bank of the Kuban River]. MIAK [Materials and Studies on the Kuban Region Archaeology], 2005, no. 5, pp. 219-324.
8. Limberis N.Yu., Marchenko I.I. Raskopki mogilnika Starokorsunskogo gorodishcha № 2 v 2006 g. [The Excavations at the Burial Ground of the Starokorsunskaya Hillfort No 2 in 2006]. MIAK [Materials and Studies on the Kuban Region Archaeology], 2007, no. 7, pp. 70-150.
9. Limberis N.Yu., Marchenko I.I., Monakhov S.Yu. Novaya «prikubanskaya» seriya ellinisticheskikh amfor [The New Series of Hellenistic Amphorae from Kuban Region]. AMA [Ancient World and Archaeology], 2011, iss. 15, pp. 265-283.
10. Marchenko I.I. Sarmaty stepeypravoberezhya Nizhney Kubani vo vtoroy polovine IV v. do n. e. - II v. n. e. (po materialam kurgannykh pogrebeniy): dis. ... kand. ist. nauk [Sarmatians of the Steppes on the Lower Kuban Right Bank in the Second Half of the 4th Cent. BC - 2nd Cent. AD (According to the Materials of the Burial Mounds). Cand. hist. sci. diss.]. Leningrad, 1988. 241 p.
11. Marchenko I.I. Siraki Kubani [Siraci of the Kuban River Basin]. Krasnodar, KubGU, 1996. 337 p.
12. Raev B.A., Bespalyy G.E. Kurgan skifskogo vremeni na gruntovom mogilnike IV Novolabinskogo gorodishcha [The Mound of the Scitian Time in the Burial Ground of the IV Novolabinsk Hillfort]. Rostov- on-Don, Izd-vo YuNTs RAN, 2006. 110 p.