Кроме того, с момента возникновения критической ситуации начинается психологическая борьба с нею процессов переживания, и общая картина динамики критической ситуации еще более осложняется этими процессами, которые могут, оказавшись выгодными в одном измерении, только ухудшить положение в другом.
Хотя переживание, в каком бы виде оно ни представало в различных концепциях, — в виде ли психологической защиты, компенсации или совладания, редко рассматривается как процесс, направляемый осознанной целью, оно считается всеми авторами процессом, в том или ином виде подчиняющимся целевой детерминации. Целевые детерминанты, приписываемые процессам переживания, совпадают с основными «внутренними необходимостями» жизнедеятельности, которые были обнаружены нами при обсуждении проблемы критической ситуации:
Здесь-и-теперь удовлетворение.
Реализация мотива (удовлетворение потребности) .
Упорядочение внутреннего мира.
Самоактуализация.
Разумеется, все эти «внутренние необходимости» выступают в психологической литературе под разными именами, но, как правило, постулируемая в той или иной концепции цель процесса переживания достаточно очевидным образом относится к одной из перечисленных «необходимостей». Например, за такими целями защитных механизмов, как «избегание страдания» [27], «устранение неприятного состояния» [34], отрицание «болезненных элементов опыта» [30], безо всякого труда угадывается одна и та же гедонистическая устремленность к здесь-и-теперь удовлетворению.
Для классификации и анализа существующих взглядов на целевую детерминацию переживания полезно ввести представление, согласно которому этот процесс в общем случае подчиняется сразу нескольким из четырех названных детерминант, одна из которых выступает в качестве его конечной цели, или мотива, а другие — в качестве непосредственных или промежуточных целей. Если общую целевую формулу переживания изобразить как отношение непосредственных (и промежуточных) целей к конечной, мы получим довольно большое число комбинаторных возможностей.
Во многих описаниях процессов переживания их главной целью считается достижение непротиворечивости и целостности внутреннего мира, а все остальные цели рассматриваются как промежуточные. По мнению многих авторов, защитные процессы служат именно интеграции Я. Потребность Я в синтезе, гармонии, целостности признается часто самостоятельным мотивом психологической защиты и компенсации в психоанализе [26, 32]. Этой «внутренней необходимости» отвечают также описанные Л. Фестингером1 процессы снижения когнитивного диссонанса.
«УСПЕШНОСТЬ» ПЕРЕЖИВАНИЯ
Одно из самых глобальных различений, которое проводится при анализе процессов переживания, носит выраженный оценочный характер и делит их на «удачные» и «неудачные».
Исследователи, для которых центральными категориями являются «совладание» или «компенсаторика», для обозначения «неудачных» процессов обычно привлекают понятия «защиты», оставляя за вторым видом — «удачных» процессов — родовой термин.
Авторы же, рассматривающие понятие психологической защиты как общую для всех процессов переживания категорию, либо говорят об «успешных» и «неуспешных» защитах, либо настаивают на необходимости расширения традиционного понятия защиты, кажущегося им связанным только с «неудачными», негативными или патологическими процессами, так чтобы оно включило в себя и процессы более эффективные, положительные, здоровые, либо, наконец, предлагают объединить «удачные» защиты под заголовком сублимации1 .
Наиболее оптимальной следует признать позицию тех исследователей, которые «обвиняют» защитные процессы не столько за содержание их целей, сколько за их ограниченность, за то, что они, образно говоря, хотят слишком малого, готовы платить за это слишком дорого и неразборчивы в средствах.
Каковы эти цели, мы уже знаем — защитные процессы стремятся избавить индивида от рассогласованности побуждений и амбивалентности чувств, предохранить его от осознания нежелательных или болезненных содержаний и, главное, устранить тревогу и напряженность. Однако средства достижения этих целей, т.е. сами защитные механизмы, представлены ригидными, автоматическими, вынужденными, непроизвольными и неосознаваемыми процессами, действующими нереалистически, без учета целостной ситуации и долговременной перспективы. Неудивительно, что цели психологической защиты если и достигаются, то ценой объективной дезинтеграции поведения, ценой уступок, регрессии, самообмана или даже невроза.
Словом, по формулировке Т. Кребера, самое большое, на что может рассчитывать человек, «обладающий даже адекватными защитными механизмами, но не имеющий ничего сверх того, — это избежать госпитализации...» [36, с. 184].
Этот результативный максимум защиты одновременно является минимумом того, на что способно «удачное» переживание. Расположенные на верхнем полюсе шкалы «удачности» высшие человеческие переживания, ведущие к развитию, самоактуализации и совершенствованию личности, в психологии анализируются крайне редко.
У ряда исследователей мы находим отдельные намеки на то, что высшие человеческие переживания осуществляются не в плоскости адаптации, а в контексте освоения культурных ценностей [2, 6], что они являются творческими по характеру осуществления [8], а по своим результатам ведут к «расширению границ индивидуального сознания до всеобщего» [15, с. 569; 13], однако, в целом эти процессы почти не раскрытая страница научной психологии.
Итак, в психологической литературе более или менее подробно проанализированы два типа переживаний, глобально оцениваемых как негативные и позитивные, «удачные» и «неудачные». Приняв, хотя и не общепринятое, но наиболее распространенное созначение их соответственно с психологической защитой и совладанием, приводим в табл. 2 их основные характеристики.
Литература
Вилюнас В.К. К теоретической постановке проблемы стресса. — В кн.: Материалы Вильнюсской конференции психологов Прибалтики. Вильнюс, 1972, с. 227—228.
Гасанов М.К. Внутриличностный конфликт и психологическая защита. — М., 1980.— 32 с. — Курс. работа на ф-те психологии МГУ.
Джемс В. Многообразие религиозного опыта. — М.: Русская мысль, 1910. — 518 с.
Лазарус Р. Теория стресса и психофизиологические исследования. — В кн.: Эмоциональный стресс. М., 1970, с. 178— 209.
Левитов Н. Д. Фрустрация как один из видов психических состояний. — Вопросы психологии, 1967, N 6, с. 118—129.
Мамардашвили М.К. Обязательность формы. — Вопросы философии, 1976, N 12, с. 134—137.
Наенко Н. И., Овчинникова О.В. О различении состояний психической напряженности. — В кн.: Психологические исследования. М., 1970, вып. 2, с 40—46.
Савенко Ю.С. Проблема психологических компенсаторных механизмов и их типология. — В кн.: Проблемы клиники и патогенеза психических заболеваний. М., 1974, с. 95—112.
Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме. — М.: Медицина. 1960. — 254 с.
Селье Г. Стресс без дистресса. — М.: Прогресс, 1979—125 с.
Трусов В.П. Социально-психологические исследования когнитивных процессов. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1980.— 143 с.
Флоренская Т.А. Катарсис как осознание. — В кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования. Тбилиси, 1978, т. 2, с. 562—570.
Флоренская Т.А. Проблема психологии катарсиса Как преобразования личности.—В кн.: Психологические механизмы регуляции социального поведения, М., 1979, с. 151—174.
Фресс П. Эмоции. — В кн.: Экспериментальная психология. / Под ред. П. Фресса и Ж. Пиаже. М., 1975, вып. V, гл. XVI, с. 111—195.
Фресс П., Пиаже Ж. (ред.). Экспериментальная психология.—М.: Прогресс, 1975, вып. V.—284 с.
Эмоциональный стресс/Под ред. Л. Леви. — Л.: Медицина, 1970. — 326 с.
Эмоциональный стресс в условиях нормы и патологии человека/ Ю.М. Губачев, Б.В., Иовлев, В.Д. Карвасарский и др. — Л.: Медицина, 1976. — 224 с.
Averill J. P. Personal control over aversive stimuli and its relationship to stress. — Psychological bulletin, 1973, vol. 80, No 4, p. 286—303.
Barker R.G., Dembo Т., Lewin K. Frustration and agression: an experiment with young children. — In: Studies in topological and vector psychology, vol. 11, Univ. Jowa Stud. Child Welfare, 1941, 18, No 1. (386). р. 1—314.
Сaplan G. Emotional crises. — In:: The encyclopedia Of mental health. N. Y., 1963, vol. 2, p. 521—532.
Child A. R., Waterhous I. K. Frustration and the quality of performance: I. A critique of the Barker, Dembo and Lewin experiment. — Psychological review, 1952, vol. 59 No 5 p. 351—362.
Conflict, decision and dissonance. / Ed. by L. Festinger.— Standford: Standford univ. press, 1967. — 163 p.
Dembo Т. Der arger als dynamisches problem. — Psychol. Forsch., 1931, bd. 15.—144p.
Encyclopedia of psychology. / Ed. by H. I. Eysenck, W. Arnold, R. Meili. — L.: Fontana-Collins, 1975. vol. 1—2.
Festinger L. A theory of cognitive dissonance. — Evanston: Row, Peterson & C°, 1957. — 289 p.
Freud A. The ego and the mechanisms of defence. — L.: Hogarth press, 1948. — 196 p.
Freud S. The neuro-psychoses of defence. — The standard edition of the complete psychological works of Sigmund Freud. L.: Hogarth press and the Institute of Psychoanalysis, 1962, vol. Ill, p. 45-61.
Fromm E. The heart of man. — N. Y.: Harper & Row, 1971. — 212 p.
Hamburg D.A., Adams J. E. A perspective of coping behavior. — Archives of general psychiatry, 1967, vol. 17, p. 277—284.
Hilgard E.R., Atkinson R.. C. Introduction to psychology. — N. Y.; Chicago: Harcourt, Brace & World, 1967. — 686 p.
Homey К. Our inner conflicts. A constructive theory of neurosis. — N. Y.: Norton, 1966. — 250 p.
Jacobson G.F. Programs and techniques of crisis intervention. — In: American handbook of psychiatry. / Ed. by S. Arieti — N. Y., 1974, p. 810-825.
Janis I. L., Mah1 G; F., Кagan J.. Hоlt R.R. Personality. Dynamic, development, and assesment. — N. Y.: Harcourt, Brace & World, 1969. — 859 p.
Kisker G.W. The disorganised personality. — N. Y.: McGrow Hill, 1972. — 562 p.
Kroeber Th. С. The coping functions of the ego mechanisms. — In: The study of lives. N. Y., 1963, p. 178—198.
Lasarus R.S. A laboratory approach to the dynamic of psychological stress. – In: Contemporary research in personality./ Ed. by L.G. Sarason. – Princeton, 1969, p. 94-105.
Lewin К. The dynamic theory of personality. — N. Y.: McGraw Hill, 1935. — 286 p.
Maher В.A. Principles of psychopatology. — N. Y.: McGraw Hill. 1966. — 525 p.
Maslow A.H. Motivation and personality. — N. Y.: Harper & Brothers, 1954. — 411 p.
Miller D.R., Swanson G. E. Inner conflict and defence. — N. Y.: Henry, Holt & C0. 1960. — 452 p.
Moos R.H., Tsu V.D. The crisis of physical illness: an overview. — In: Coping with physical illness. N. Y., 1977, p. 3—al.
Sarnоff A. Personality. Dynamic and development.— N. Y.: Wiley & Sons, 1962. — 572 p.
Sells S.B. On the nature of stress. – In: Social and psychological factors in stress. N.Y., 1970, p. 134—39.
Selye H. Stress, cancer and the mind. — In: Cancer, stress, and death. N. Y.; L„ 1979. p. 11—19.
Spitz R. A. Some early prototypes of ego defenses. — Journal of American Psychoanalytic association, 1961, vol. 9, p. 626—651.
Выводы, представленные в этой и в следующей главе, изложены в первом приближении, как своего рода импрессионистская, идеальная «композитная фотография» или компиляция моих личных бесед с примерно 80 респондентами и письменных ответов 190 студентов колледжа на следующим образом заданную тему:
«Я бы хотел, чтобы вы подумали о самом чудесном переживании или переживаниях в вашей жизни; самые счастливые моменты, моменты экстаза, восторга, причиной которых послужили, скажем, влюбленность, услышанная музыка, неожиданно «потрясшая» вас книга или картина, великие мгновения творчества. Прежде всего, перечислите их. А затем попытайтесь рассказать мне, что вы чувствуете в эти «пиковые» моменты, чем ваши чувства отличаются от всего, что вы испытываете в другие моменты, в какой мере вы становитесь другим человеком». (Некоторым респондентам я задавал вопрос, в какой мере другим представляется им окружающий мир.)
Ни один из опрашиваемых не описал полного синдрома. Я соединил все неполные ответы, чтобы получить «идеальный» композитный синдром. Кроме того, примерно пятьдесят человек, прочитав мои предыдущие публикации, по собственной инициативе написали мне письма, в которых рассказывали о своем опыте пиковых переживаний. И, наконец, я использовал огромное количество литературы, посвященной мистицизму, религии, искусству, творчеству, любви и т. д.
Одна из первых проблем, с которыми я столкнулся в ходе изучения самореализации людей, заключалась в смутном понимании того, что их мотивация в определенной и значительной степени отличается от всего, что мне было известно. Поначалу я определил их жизнь как экспрессивную, а не приспособленческую, но такое определение было далеко не полным. Тогда я указал, что их жизнь была, скорее, немотивированной или метамотивированной (выходящей за пределы простых желаний), чем мотивированной, но эта формулировка настолько зависит от того, какой именно теории мотивации вы придерживаетесь, что от нее больше вреда, чем пользы. Я противопоставил мотивацию развития мотивации ликвидации дефицита, что вносит определенную ясность, но не является окончательным определением.
В данной главе я предложу новый путь (к психологии Бытия), который будет включать в себя обобщение уже сделанных трех попыток каким-то образом выразить словами отмеченные различия в мотивации и познавательной активности между полноценно развитым человеком и подавляющим большинством остальных людей.
Этот анализ состояний Бытия (метамотивированных, лишенных примитивных желаний, неэгоцентричных, нецеленаправленных, не предполагающих ни одобрения, ни конечного состояния, ни достижения совершенства или цели) сначала основывался на результатах изучения любовных отношений самореализующего человека в сопоставлении с остальными людьми, а потом на результатах глубокого изучения теологической, эстетической и философской литературы. Прежде всего, было необходимо разграничить два типа любви: обусловленную дефицитом (Д-любовь) и бытийно обусловленную (Б-любовь).
В состоянии Б-любви (обращенной к Бытию другого индивида или объекта) я обнаружил особый вид познания, к которому мои познания в психологии меня не подготовили, но подробные описания которого я нашел у авторов, пишущих на эстетические, религиозные и философские темы. Этот тип познания я назову Познанием Бытия, или, для краткости, Б-познанием. Оно противоположно познанию, обусловленному потребностью в ликвидации дефицита, которое я назову Д-познанием. Индивид, пребывающий в состоянии Б-любви, способен видеть в объекте своей любви такую реальность, какую другие люди не замечают, то есть его восприятие может быть более острым и глубоким.
Эта глава является попыткой обобщить некоторые из основных познавательных моментов в переживании Б-любви, в родительском чувстве, в мистическом переживании, в восприятии природы и в эстетическом восприятии, в состоянии творчества, в терапевтическом или интеллектуальном инсайте, в ощущении оргазма, в определенных формах спортивных достижений и т. д. Эти и другие моменты высшего счастья и свершения я назову пиковыми переживаниями.
ПОЗНАНИЕ БЫТИЯ В ОПЫТЕ ПИКОВЫХ ПЕРЕЖИВАНИЙ
Сейчас я в сжатой форме перечислю характерные черты познания, имеющего место во время обобщенного пикового переживания, используя термин «познание» в предельно широком смысле.