Описывая контуры и направления внутренней политики неоевразийства, А. Г. Дугин также говорит и о взаимном дополнении друг другом общественного и личного начал. Неоевразийское учение мыслителя предполагает тонкий баланс между принципом общественного императива и принципом личной свободы, в рамках которого общественный фактор должен выступать достаточно сильным и активно развиваться. Но при этом «общественное начало должно усиливать личностное начало, давать ему качественную подоплеку», но и не подавлять его и не противостоять ему [9, с. 569]. Именно такое «качественное» сочетание личностного и общественного начал, считает А. Г. Дугин, позволяет найти золотую середину между «гиперколлективизмом социалистического Востока» и «гипериндивидуализмом буржуазного Запада».
Таким образом, воззрения А. Г. Дугина в целом во многом повторяют основополагающие принципы экономической философии классических евразийцев. Но тем не менее глубина философских размышлений мыслителя явно уступает аутентичной евразийской аргументации. В неоевразийстве А. Г. Дугина философская база его учения выражена очень слабо, размыто. Собственно, предлагаемый им социальный проект, и в частности его часть, относящаяся к сфере экономического развития и устройства России, на наш взгляд, практически лишен философского обоснования. В учении же классического евразийства философия хозяйства выступает определенным обоснованием, фундаментом социального проекта в области экономического развития России.
Если обратиться непосредственно к проективным разработкам классических евразийцев и А. Г. Дугина, то мы увидим в них конкретное воплощение заявленных выше принципов.
В экономической модели, разработанной классическими евразийцами, утверждается государственно-частная система хозяйствования. «Евразийцы являются сторонниками широкого государственного регулирования и контроля хозяйственной жизни, а также сторонниками принятия на себя государством существенных хозяйственных функций», - заявляют классические евразийцы [11, с. 175]. Обосновывается это, прежде всего, особенностями евразийского месторазвития, связью социально-исторической среды с совокупностью географических условий территории России-Евразии. Наша страна - это целостный материк, она имеет очень немного соприкосновений с береговой линией морей и океанов и в целом является отрезанной от них, представляя своеобразный «континент-океан». Такое положение России-Евразии затрудняет возможность конкуренции, которая господствует в странах мира «океанического хозяйства» и способствует выдвижению и развитию начал монополии. Но при этом необходимо также широко использовать и лично-хозяйственное начало. Например, в сфере промышленности сочетание частного сектора с государственным обеспечит, по мнению классических евразийцев, упорядоченность и организованность народного хозяйства как целого, когда государство сможет отстаивать интересы трудящихся и сделает невозможной эксплуатацию рабочих. Политика государства в сфере экономики должна основываться «не на предоставлении возможности наибольшего обогащения, но на начале служения каждого своим согражданам и народно-государственному целому» [11, с. 169]. Именно лично-хозяйственный строй, утверждают евразийцы, технически в большей степени обеспечит условия такого служения и будет при этом способствовать увеличению общественного продукта. В таком строе государственная власть должна обеспечивать каждому трудящемуся гражданину «достаточное участие в потреблении общественного продукта и достойные человека условия существования» [11, с. 169]. Таким образом, только в государственно-частной системе возможно осуществлять общее дело и привлекать на служение ему частные хозяйствующие лица. Государству одинаково необходимы как государственный сектор в экономике, так и частный, поддерживающий государственный и способствующий его развитию, дающий определенные указания государству-монополисту. В силу огосударствления хозяйства, полагают классические евразийцы, в государстве необходимо планирование в ведении хозяйства, что будет способствовать использованию частного сектора в экономике государственным и направит его на служение общему благу государственного целого. В ходе исторического развития России, как отмечает П. Н. Савицкий, в определенные моменты именно «разумно поставленное плановое хозяйство» может и должно способствовать «промышленному подъему в момент стихийного его нарастания» и одновременно должно «сохранить в руках государства такие резервы», наличие которых поможет в момент перехода к стадии спада в его прогрессивном развитии ослабить ее остроту [12, с. 46].
Неоевразийство А. Г. Дугина утверждает в отношении экономического развития России концепцию «экономического плюрализма». А. Г. Дугин отвергает либеральную и марксистскую модели экономики и полагает, что хозяйственные системы разных народов невозможно оценить исходя из общего абстрактного критерия, оторванного от культурной и исторической реальности. Под многоукладностью мыслитель, по сути, подразумевает дифференцированное сочетание разных экономических систем: от государственного контроля в экономике до свободного рынка, осуществляемого посредством разнообразных форм коллективного хозяйствования. Как и его идейные предшественники, А. Г. Дугин говорит, что экономическое устройство должно иметь второстепенное и прикладное значение, «критерием при выборе оптимальной экономической модели должна быть конкретная эффективность и полезность» [10, с. 287]. Противопоставляя либерализму и марксизму «экономический прагматизм», мыслитель утверждает экономику в качестве «элемента обустройства общественного целого» [10, с. 287]. Общественное целое, как отмечает А. Г. Дугин, должно обнаруживаться на всех уровнях хозяйства и касаться всех форм частной собственности.
В неоевразийском учении А. Г. Дугина утверждается многообразие форм собственности. Мыслитель выделяет общенародную (общественную, государственную), смешанную (государственную, коллективную, частную) и частную собственность. Признавая возможность существования частной собственности, А. Г. Дугин отрицает как источник права силу, захват и присвоение собственности, отрицает абсолютную и абстрактную собственность. «Вся собственность по евразийской теории, - пишет А. Г. Дугин, - может быть только конкретной и относительной» [10, с. 288]. Это означает, что собственник (как государство, так и частный) не является собственником в западноевропейском понимании права. Он не свободен в отношении своей собственности и несет ответственность перед общественным целым за ее использование. В зависимости от характера собственности (средства производства, земля, недвижимость) собственник обладает разной степенью свободы распоряжения: чем более публичный характер у объекта владения, тем менее он свободен в распоряжении ею. Также собственник, согласно А. Г. Дугину, должен всегда находиться под контролем у государства и общества в вопросах целевого использования собственности. Таким образом, по мнению мыслителя, не принцип собственности является основным в евразийской экономике, а принцип владения, под которым А. Г. Дугин подразумевает социально ответственное и ориентированное на цели блага общества хозяйствование. «Принцип владения (вотчины) предполагает целевое и подотчетное использование тех объектов, которые, находясь под контролем хозяина, содержат в себе общественное, надындивидуальное измерение», - полагает автор [10, с. 289].
Такая позиция А. Г. Дугина очень во многом напоминает евразийскую концепцию функциональной собственности, разработанную правоведом Н. Н. Алексеевым. В рамках этого учения классические евразийцы определяют собственность как «относительное владение», право распоряжения которым должно быть ограничено социальными обязанностями. Владение собственностью должно носить функциональный характер, а значит оно должно быть выгодно и полезно не только собственнику, но и общественно-государственному целому. Двусторонность прав и обязанностей в отношении всех владельцев собственности делает ее функциональной. И частный собственник, и государство, по мнению классических евразийцев, имеют и права распоряжения собственностью, и обязанности, распространяемые на них при использовании этой собственности, которые в конечном итоге должны быть направлены на служение целому, на благо социального целого. Поэтому функциональная собственность осуществима только в государстве с плановой государственно-частной системой хозяйствования, где поощряется частно-хозяйская инициатива, а также присутствует контроль со стороны государства.
Явные разногласия во взглядах классических евразийцев и А. Г. Дугина можно проследить, рассмотрев их геоэкономические учения. Классики евразийства утверждали, что Россия-Евразия является особым экономическим миром, наполненным реальным жизненным содержанием. Ее географическое положение, согласно П. Н. Савицкому, обусловило ущербность этого мира по отношению к другим странам в плане участия в океаническом обмене. «Континентальность» России-Евразии способствует ее установлению в качестве самодовлеющего мира, русской автаркии. «Россия станет самодовлеющим миром, гармонической полнотой, во всей совокупности отраслей, определительных для человеческого хозяйства», - уверен П. Н. Савицкий [12, с. 50]. Россия, согласно евразийцам, является особой органической целостностью, особого рода «симфонической личностью», особым единым во всех аспектах миром, что целиком внутренне обусловливает существенность и необходимость образования системы русской автаркии. Но классические евразийцы не говорят о полной изоляции России, идея самодостаточности России-Евразии не противостоит возможности ведения внешней торговли.
В учении А. Г. Дугина экономика России также связывается с ее географическим положением, но автор отрицает способность России быть самодостаточной в экономическом плане страной, ей обязательно нужны «союзники». Опираясь на теории немца Ф. Листа, американца Дж. Кейнса, А. Г. Дугин утверждает необходимость создания во главе с Россией «четвертой экономической зоны», которая смогла бы успешно противостоять и конкурировать с американской, европейской и тихоокеанской. Правда, мыслитель отмечает, что автаркия (даже относительная) невозможна лишь на данном этапе развития [ 9, с. 572]. Но даже такая оговорка весьма существенна при определении экономических взаимоо т- ношений России с другими странами, поскольку А. Г. Дугин не только говорит о партнерстве и взаимосвязи со странами СНГ (что, собственно, не противоречит аутентичным евразийским идеям), но призывает опереться на страны Евросоюза и Японию.
Таким образом, можно сделать вывод, что многие высказанные А. Г. Дугиным взгляды очень напоминают идеи классических евразийцев. Но в целом они касаются сугубо сферы политики, соотносятся с политической ориентацией мыслителя и направлены на обоснование его определенной политической позиции. Взгляды евразийских мыслителей, напротив, имеют под собой прочную теоретическую базу, их философские изыскания составляют достаточно прочный фундамент для их проективных разработок. А. Г. Дугин же, во многом повторяя положения политической философии классических евразийцев, не упоминает ни о принципе «хозяйского ценения», ни о понятии «доброго хозяина». В его неоевразийском учении отсутствует философское обоснование его политических убеждений. Творческое наследие классического евразийства необычайно многогранно, представляет собой особый органичный синтез, в основе которого находятся единые метафизические принципы и политические воззрения, они даже превалируют порой над философскими утверждениями, опираются на них и взаимосвязаны с ними. В неоевразийсте А. Г. Дугина такая связь не прослеживается из-за достаточно слабой теоретической аргументации практических разработок автора.
Список литературы
1. Маслин М. А. У истока евразийства. К 100-летию опубликования книги князя Николая Трубецкого «Европа и человечество» // Философский журнал. 2019. Т. 12, № 4. С. 161-178.
2. Евразийство: декларация, формулировка, тезисы. Прага: Евразийцы, 1932. 30 с.
3. Кошарный В. П. Евразийство: в поисках смысла русской революции // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. 2017. № 2 (42). С. 81-91.
4. Алексеев Н. Н., Бромберг Я. А., Вернадский Г. В. [и др.] Тридцатые годы. Утверждение евразийцев. Кн. 7. Париж: Издание Евразийцев, 1931. 317 с.
5. Исаева О. С. Метафизические основания социального проекта евразийцев / / Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2012. № 1 (21). С. 47-55.
6. Савицкий П. Н. Евразийство // Русский узел евразийства. Восток в русской мысли: сб. тр. евразийцев. М.: Беловодье, 1997. С. 76-94.
7. Савицкий П. Н. Континент Евразия. М.: Аграф, 1997. 461 с.
8. Исаева О. С. Философия хозяйства классических евразийцев // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. № 7. С. 67-70.
9. Дугин А. Г. Основные принципы евразийской политики // Евразийский журнал региональных и политических исследований. 2002. № 1 (1). С. 14-23.
10. Дугин А. Г. Проект «Евразия». М.: Эксмо: Яуза, 2004. 510 с.
11. Основы евразийства / сост. Н. Агамалян [и др.]. М.: Арктогея-Центр, 2002. 800 с.
12. Савицкий П. Н. Пятилетний план и хозяйственное развитие страны // Новый Град. 1932. № 5. С. 43-55.
References
1. Maslin M.A. At the Origin of Eurasianism. 100th Anniversary of Publishing the Book of Prince Nikolai Trubetskoy "Europe and Humanity”. Filosofskiy zhurnal = Philosophy Journal. 2019;12(4):161-178. (In Russ.)
2. Evraziystvo: deklaratsiya, formulirovka, tezisy = Eurasianism: Declaration, Wording, Ideas. Praga: Evraziytsy, 1932:30. (In Russ.)
3. Kosharnyy V.P. Eurasianism: In Search of the Essence of the Russian Revolution. Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedeniy. Povolzhskiy region. Obshchestvennye nauki = University Proceedings. Volga Region,. Social Sciences. 2017;(2):81-91. (In Russ.)
4. Alekseev N.N., Bromberg Ya.A., Vernadskiy G.V. [et al.] Tridtsatye gody. Utver- zhdenie evraziytsev. Kn. 7 = 1930s. Consolidation of Eurasians. Book 7. Parizh: Izdanie Evraziytsev, 1931:317. (In Russ.)
5. Isaeva O.S. Metaphysical Foundations of the Social Project of Eurasians. Izvestiya vysshikh uchebnykh zavedeniy. Povolzhskiy region. Gumanitarnye nauki = University Proceedings. Volga Region,. Humanities. 2012;(1):47-55. (In Russ.)
6. Savitskiy P.N. Eurasianism. Russkiy uzel evraziystva. Vostok v russkoy mysli: sb. tr. Evraziytsev = Russian Knot of Eurasianism. East in Russian Thought: Collection of Eurasians Works. Moscow: Belovodie, 1997:76-94. (In Russ.)
7. Savitskiy P.N. Kontinent Evraziya = Eurasia Continent. Moscow: Agraf, 1997:461. (In Russ.)
8. Isaeva O.S. Philosophy of the Economy of Classical Eurasians. Istoricheskie, _filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kulturologiya i iskusstvovedenie. Voprosy teorii i praktiki = Historical, Philosophical, Political and Legal Sciences, Cultural Studies and Art History. Theory and Practice. 2017;(7):67-70. (In Russ.)
9. Dugin A.G. Basic Principles of Eurasian Policy. Evraziyskiy zhurnal regionalnykh i politicheskikh issledovaniy = Eurasian Journal of Regional and Political Studies. 2002;(1): 14-23. (In Russ.)
10. Dugin A.G. Proekt «Evraziya» = Eurasia Project. Moscow: Eksmo: Yauza, 2004:510. (In Russ.)
11. Agamalyan N. [et al.] (comp.). Osnovy evraziystva = Fundamentals of Eurasianism. Moscow: Arktogeya-Tsentr, 2002:800. (In Russ.)
12. Savitskiy P.N. Five-Year Plan and Economic Development of the Country. Novyy Grad = New City. 1932;(5):43-55. (In Russ.)