В Запасном авиационном полку Герман на совесть штудировал материальную часть истребителей, практиковался в эксплуатации основных систем самолётов. В условиях, максимально приближённых к боевым, учился полевому ремонту истребителей вне ангара, под открытым небом, прошёл курс армейской стрелковой подготовки.
Необходимо отметить, что боевой подготовке лётчиков уделялось первостепенное значение, и она была на очень высоком уровне: пилоты много летали, отрабатывали тактику ведения воздушного боя, а в июне 1941 года, по словам Германа, с установлением летней ясной погоды, учебно-боевые тревоги объявлялись через день.
Рис. 6. Герман Гурьянов - лётчик-инструктор 40-го ЗАВП (надпись на обороте: "На долгую память братишке Валентину от Германа. 1/VII-1941 г. Подпись")
После нападения фашисткой Германии на Советский Союз 40-й ЗАВП с аэродрома Кирово был выведен в Грузию на аэродром Сандар (город Марнеули, в 30 км к югу от Тбилиси), недалеко от границ с Азербайджаном и Арменией. На этом аэродроме продолжил свою военную службу Герман Гурьянов в должностях авиамоторист и авиатехник.
40-й ЗАВП функционировал как учебно-боевая воинская часть ВВС РККА, то есть это учебный центр с отлаженным учебным процессом и развитой технической инфраструктурой, в задачу которого входило обучение, переподготовка и переучивание лётного состава строевых частей ВВС РККА в период боевых действий. Личному составу полка была поставлена задача: подготовка лётных и инженерно-технических кадров для истребительной авиации фронта.
"... Здесь, в Грузии, на тыловом аэродроме Сандар, куда прибыл полк, обстановка была весьма напряжённая, но однообразная. Забот и хлопот, монотонной работы у мотористов и техников было "по горло". Ведь ответственность за качество подготовки истребителя - не только для испытательных полётов, но и для перегона в действующую армию, лежала именно на них. Технический состав практически не отдыхал, подчас забывали, что сейчас - день или ночь, от самолётов фактически не отходили. Требовалось, чтобы самолёты были готовы к вылету в любое время суток.", - вспоминал Герман, - ". Брезентовые комбинезоны нас, вечно чумазых "технарей", блестели от отработанного масла не хуже, чем кожаные куртки пилотов. Иногда, смеха ради, даже мерялись с лётчиками - у кого лучше блестит.".
С большой теплотой Герман отзывался о таком немаловажном вопросе, как питание наземного личного состава: ". на всём протяжении войны кормили техсостав неплохо. Единственный год, когда жили впроголодь, это был 1942 год, но бывало, что лётчики техников подкармливали, ведь у них была 5-я норма питания, самая лучшая в армии.".
В январе 1942 года 40-й ЗАВП, на основании директивы Народного Комиссариата Обороны СССР был переименован в 26-й запасный истребительный авиационный полк (26-й ЗИАП) и вошёл в состав вновь сформированной в Тбилиси 4-й Запасной авиационной бригады Закавказского фронта
Во время войны, полк, в котором служил Герман Гурьянов, реализовывал комплектование материальной частью и осуществлял подготовку "потрёпанных" в боях маршевых полков и отдельных экипажей на истребителях ЛаГГ-3 (с декабря 1941 года до лета 1944 года) и на истребителях Ла-5 (с лета 1944 года). В августе 1944-го в Сандаре в большом количестве стали появляться Як-3 и Як-7 - новейшие разработки авиационного конструкторского бюро Александра Сергеевича Яковлева - вспоминал впоследствии Герман - самолёты полк получал на 31-м авиазаводе, эвакуированном из Таганрога в Тбилиси в декабре 1941 года. Кроме этого, полк также перегонял новые истребители с завода непосредственно на фронт в боевые истребительные авиаполки.
Таким образом, ЗАВП был, своего рода, основным каналом, по которому истребители поступали в боевые части на южный участок советско-германского фронта. Хорошо отзывался Герман Константинович о наших истребителях, с которыми ему пришлось работать: ". конечно, каждый самолёт имел какие-то свои недостатки, без этого не бывает, но среди авиатехников по своим техническим и лётным характеристикам самыми надёжными считались и высоко оценивались отличные самолёты ЯК-3 и Ла-5.".
В связи с расширением поставок по ленд-лизу в ноябре 1943 года, запасному полку, в котором служил младший лейтенант Герман Гурьянов (рис. 7), была поставлена задача: освоение американских и британских типов истребителей, поставляемых из Ирана на перевалку в Кировабад. Полк начинает параллельно с подготовкой маршевых полков и экипажей на советских истребителях, готовить лётчиков и комплектовать маршевые авиаполки на истребители английского ("Hawker Hurricane") и американского производства ("Bell P-39K (M/N/Q) "Airacobra"" и "Curtiss P-40D(E) Kittyhawk") (по июнь 1945 года). Герман впоследствии рассказывал, с каким удивлением и лётчики, и авиатехники рассматривали только что поступившую иностранную авиатехнику.
Рис. 7. Младший лейтенант 26-го ЗИАП Герман Константинович Гурьянов
На аэродроме велась весьма однообразная, но очень нужная для страны работа: "... постоянно всё менялось, и техника, и личный состав. Такое впечатление, что крутится какая-то карусель, с раннего утра и до позднего вечера, а иногда и ночью, постоянно ревут моторы - и на земле, и в воздухе. На земле техники ремонтируют и опробуют двигатели, а в небе - непрерывно тренируются лётчики, облётывая свои машины. И конца этому не предвиделось.".
По воспоминаниям Германа, прибывавший на переформирование личный состав незамедлительно, без всякого отдыха, "с колёс" сразу направлялся на переподготовку. И лётный, и технический состав вначале проходил теоретический курс. Занятия проводились как в классах и на полигонах, так и в казарме, где проживали лётчики. После теоретической подготовки - экзамены. Успешно сдавшие экзамены направлялись на практические занятия: лётный состав - на полёты с инструкторским составом, технический - к наставникам в сборочные бригады, где вместе с техниками-инструкторами ремонтировали двигатели, авиаприборы, собирали самолёты.
После практических занятий, снова экзамены. Как рассказывал Герман Гурьянов, экзамены принимались "жёстко", без каких-либо скидок и послаблений: после трёх неудачных попыток взлёта и посадки, лётчик немедленно отчислялся в распоряжение Управления кадров ВВС РККА для дальнейшего перераспределения. После экзаменов переподготовленный и доукомплектованный авиаполк получал самолёты, облётывал их (теперь уже - "свои", "боевые") и самостоятельно, воздушным путём направлялся на фронт. Причём, на фронт оправлялись, как лётчики по отдельности, так и в составе групп пополнения. Иногда лётчики-инструкторы полка перегоняли новые истребители непосредственно на фронт в боевые истребительные авиаполки.
Хотя лётный и технический состав полка не принимал непосредственного участия в боевых действиях, но то, что они делали в тылу, - это была поистине титаническая работа. За время войны в 26-м ЗИАП было подготовлено свыше 700 лётчиков истребителей, обучено и укомплектовано 30 маршевых боевых полков, полк перегнал на фронт в боевые истребительные авиаполки более тысячи новых истребителей, в том числе иностранных [5]. Свой вклад в общее дело внёс и младший лейтенант Герман Гурьянов.
Необходимо заметить, что Герман о своём военном прошлом рассказывал очень мало, говорил, что не о чём рассказывать, ничего особо интересного не было, подвигов совершить не довелось, просто служил, работал, как все. Иногда, за праздничным столом, среди родственников вспоминал некоторые эпизоды своей службы. Рассказывал, что доводилось ему принимать участие в перегоне и советских, и иностранных истребителей в передовые авиационные части на фронтовые аэродромы.
Так, при наступлении Красной Армии, один из аэродромов был перебазирован ближе к фронту, поэтому истребители необходимо было перегнать на вновь оборудуемый аэродром. Как это подчас бывало во время войны, основной персонал аэродрома и собственная техническая база не перебазировалась полностью и отстала где-то в тылу. Что значит перегнать истребитель на аэродром, где ещё нет материально-технической базы, нет обслуживающего персонала, а сам аэродром находится в непосредственной близости к линии фронта? Это значит, что в любой момент необходимо будет совершить боевой вылет, после которого провести профилактику самолёта, в крайнем случае - сделать ремонт, заправку, комплектацию боеприпасами и т. п. В таких случаях лётчики прихватывали с собой механиков запасного полка. В соответствии с приказом, истребитель комплектовался полностью, что называлось "под завязку", а в самолёт сажали авиамехаников, которые брали с собой кое-какой минимальный набор инструментов, необходимый "на первое время", для того, чтобы, в крайнем случае, можно было обеспечить несколько экстренных боевых вылетов. Но на боевом истребителе не предусмотрены места для пассажиров, поэтому механик, устраивал себе пассажирское место в отсеке фюзеляжа, за бронеспинкой лётчика. Отсек закрывался снаружи "наглухо" крышкой на винтах, то есть, выбраться из этого отсека самостоятельно было невозможно, поэтому для механика парашют не предусматривался. Все понимали, что в случае неудачного воздушного боя для механика это была верная смерть. К счастью, в случае с Германом все такие "путешествия" для него закончились успешно.
Проведя несколько часов полёта в замкнутом металлическом пространстве самолёта и вылезая по прибытии на новое место базирования, механик всегда был украшен синяками. Поэтому, залезая в эту "металлическую коробку", механики всегда старались надеть на себя всё, что было под рукой - не только форменный комбинезон, но и дополнительные ватные штаны и куртку, чтобы хоть как-то смягчить удары о борта во время полёта, да и чтобы просто не замёрзнуть, если перегон совершался зимой. В соответствии с приказом такой вылет засчитывался и лётчику и механику как боевой. Герман с некоторой долей иронии говорил, что слетав несколько раз в качестве пассажира на фронт, он записал на свой счёт несколько боевых вылетов.
Кроме переучивания на иностранные самолёты-истребители, полк использовался также в качестве базы их подготовки, ремонта и технического обслуживания.
Прибывшие из Ирана на базу Сандар американские и британские истребители облётывались, ремонтировались, переоборудовались и отправлялись на фронт.
Первой проблемой, с которой столкнулись советские авиатехники и лётчики при работе с ленд-лизовскими истребителями стал перевод текстов технической документации (паспортов, инструкций, надписей на приборной доске и т. п.), - они все были на английском языке. Вторая проблема - математические расчёты, обеспечивающие работоспособность и боеспособность западного истребителя, - они были выполнены в английской системе мер и весов (мили, футы, дюймы, галлоны, баррели и т. д.). Третья проблема - радиосвязь, несовпадение частот, на которых должны были общаться лётчики в бою.
Первую проблему, вспоминал Герман, разрешили быстро: технические переводчики "одним махом" справились с переводом всех инструктивных документов и памяток. Решение второй так же было найдено - на альбомных листах, на миллиметровке мы вычерчивали необходимые переводные таблицы, которые наклеивали в нужном месте самолёта и на приборных досках. Решение третьей проблемы также не заставило себя ждать. Мы демонтировали с американских "Аэрокобр", "Киттихоуков" и британских "Харрикейнов" ту часть оборудования связи, которая работала на частотах, не совпадавших с частотами советских радиостанций, в частности радиолокационные автоответчики "свой-чужой", и заменяли его на поставляемое советское оборудование.
Но, основной трудностью для нас стало то, чего никто не ожидал - найти, например, необходимый ключ к какой-то конкретной гайке. Но и эта трудность была разрешена с помощью известной солдатской смекалки. Начали сами изготавливали необходимые ключи, вытачивая их в мастерских. Весьма прельщали, нас авиатехников, да и лётчиков многие соблазнительные предметы: хронометры, бинокли, яркие мешки, упаковки и другие вещи, положенные по западному табелю положенности истребителю. Поэтому интендантам сохранить всё это, было весьма непросто и не всегда удавалось, поскольку каждый из нас старался взять себе что-то "на память"...
С подготовкой иностранных истребителей на базе полка связан один курьёзный случай, о котором вспоминал Герман после войны в кругу знакомых и родственников. Сейчас уже трудно сказать, был ли в реальности такой случай, или это солдатская "байка", но дело обстояло следующим образом.
Зимой 1943/44 года на аэродром Сандар привезли ящики, в которых лежали детали разобранного самолёта. Но к этим ящикам не прилагалось никаких инструкций и рекомендаций по сборке. Было непонятно, что это за ящики и какой из трёх ленд-лизовских истребителей
- "Аэрокобру", "Киттихоук" или "Харрикейн" нужно собрать.
Но, собирать самолёт было нужно, пришлось опираться на уже имевшийся опыт сборки и ремонта истребителей, предыдущие инструкции. Авиационные техники и авиамеханики, полагаясь на собственные знания и смекалку, довольно быстро собрали истребитель. Это "получилась" американская "Аэрокобра". Провели тестирование приборов, запустили двигатель, всё, можно летать. Но, ещё в процессе сборки, у техников возник вопрос: почему у истребителя нет никакого вооружения. Осмотрели все ящики - никаких признаков вооружения. Решили, что это какой-то некомплект. Но, не придали этому особого значения - чего не бывало в войну, главное - истребитель собран и готов к полёту. Самолёт опробовали на земле, запустили двигатель, всё нормально. Опробовали в воздухе
- всё в порядке. Истребитель готов к действиям, но всё ещё смущал факт отсутствия вооружения. Решили пока истребитель оставить на аэродроме до выяснения и решения проблемы. Потом этот истребитель довольно долго стоял на аэродроме, пока не выяснилась причина отсутствия вооружения.
Оказалось, что по договору ленд-лиза американские союзники должны были на каждую партию истребителей "Bell P-39K (M/N/Q) "Airacobra"" предоставлять и полный комплект запасных частей. Но оказалось, что каким-то образом ящики со старой, уже списанной "Аэрокоброй", разобранной на запчасти, и, естественно, без вооружения и документации, при транспортировке, или из Ирана в Кировабад, или уже из Кировабада в Сандар, из-за чьей-то либо нерасторопности, либо спешки, обогнали основную партию истребителей и были доставлены первыми. Таким образом, ни авиатехники, ни инженеры, ни лётчики даже предположить не могли, что перед ними не боевой истребитель, а обычный комплект запчастей. Для всех на аэродроме главной задачей было, как можно быстрее собрать боевой самолёт и направить его в действующую часть. Таким образом, советские авиатехники и авиамеханики собрали действующий и летающий истребитель не из нормальных деталей, а из запчастей.