ГУМАНИТАРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И ПРОЕКТИВНОСТЬ: ДИСЦИПЛИНАРНЫЕ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ СТРАТЕГИИ ЗНАНИЯ
знание гуманитарный стратегия ученый
М.С. Киселева
Институт философии Российской академии
наук, г. Москва, 109240, Россия
Аннотация
В статье проводится различие методологических стратегий гуманитарного дисциплинарного и междисциплинарного знаний. Утверждается, что дисциплинарная структура гуманитарного знания поддерживается жёсткой связью предметности гуманитарной науки и исследовательской стратегии учёного, работающего в своей дисциплинарной области. Без поддержания дисциплинарной структуры современная гуманитаристика потеряет свой научный статус. Междисциплинарность же требует иной методологической стратегии, которая определяется автором как проективная. Автор относит её разработку к сфере особого рода научной работы созданию такого пространства, которое не может быть апроприировано какой-либо дисциплиной, но являет собой проективное поле для расширения смыслов в понимании разнообразных возможностей пространственных и временных состояний человека, культуры и социума.
Показана сложность и противоречивость сосуществования двух указанных стратегий в вопросе выбора и обоснования языка междисциплинарной коммуникации; в практиках научного роста разработчиков междисциплинарных стратегий; в вопросах финансирования междисциплинарных проектов; в определении статуса междисциплинарности в структуре дисциплинарно организованной науки. Обсуждаются проблемы обучения современным практикам дисциплинарных исследований и овладения междисциплинарными стратегиями в условиях постоянных реформ в гуманитарном образовании. Междисциплинарная проективная деятельность, по мнению автора, стимулирует развитие образовательных цифровых технологий и мультиплицирует формы и виды научной коммуникации, что способствует её привлекательности для нового поколения гуманитариев.
Ключевые слова: дисциплинарное и междисциплинарное знание, предметность, проективность, исследование, метод, гуманитаристика, новые образовательные технологии
Humanities Research and Projectivity: Disciplinary
and Interdisciplinary Strategies of Knowledge
M.S. Kiseleva
Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences,
Moscow, 109240 Russia
Abstract
The paper makes a distinction between the methodological strategies of humanitarian disciplinary and interdisciplinary knowledge. It is alleged that the disciplinary structure of humanities is supported by a rigid connection between the objectivity of humanities and the research strategy of scholars working in their discipline area. Modern humanitaristics will lose its status without maintaining the disciplinary structure. Interdisciplinarity also requires a different methodological strategy, which is defined as projective by the author. The author refers the area of its development to a special kind of research work, i.e., to creation of such a space, which can not be appropriated by any discipline, but being a projective field for expansion of meanings in understanding the variety of possibilities of spatial and temporal conditions of humans, culture, and society.
The author shows the complexity and contradictions of the coexistence of these two strategies in the choice and justification of interdisciplinary communication language, practices of interdisciplinary growth strategies development, financing of interdisciplinary projects, determining the status of interdisciplinarity in the disciplinary structure of humanities. The paper discusses the problems of modern training practices in disciplinary research and mastery of interdisciplinary strategies in the face of ongoing reforms in liberal education. Interdisciplinary projective activity, according to the author, stimulates the development of educational digital technologies and multiplicates the forms and types of humanistic communication, which makes it attractive to the new generation of humanities scholars.
Keywords: disciplinary and interdisciplinary knowledge, objectivity, projectivity, investigation, method, humanities, new educational technologies
В философской методологической литературе зафиксировано различие в организации внутридисциплинарных исследований (см. о них [1-3] и др.) и работ в междисциплинарной области (см., например, [4]). Рефлексия об особенностях последних усилилась в отечественной науке в конце ХХ в. и до сих пор продолжает оставаться чрезвычайно актуальной См. публикацию материалов «круглого стола» на тему «Проблема междисциплинарности в контексте реформ российской науки» [5], в работе которого автор принял участие. Данную статью следует рассматривать как развитие и аргументацию тех положений, которые были высказаны в обсуждении..
Междисциплинарное знание заявило о себе в 20-е годы ХХ столетия в тех областях деятельности человека, которые были связаны с архитектурными и инженерными проектами Например, Баухауз (Bauhaus), основанный в 1919 г. в Веймаре, затем Дессау, учебное заведение, в котором проектная деятельность архитекторов соединялась с художественными и прикладными задачами достижения комфортности и красоты, ориентированной на массового потребителя. Как архитектурное направление может быть рассмотрено в рамках широкого движения к структурно-функциональному способу практического и теоретического осмысления человеческой деятельности, нашедшего своё продолжение в разработке методологии системных исследований в разных областях научного знания во второй половине XX в., а затем с дизайнерскими и эргономическими разработками, объединявшими научные и прикладные интересы философов, методологов, психологов, инженеров и художников в общем проективном пространстве промышленного эрго-художественного конструирования В СССР разработки по теоретическому дизайну и промышленному искусству как области междисциплинарных практик публиковались на страницах журнала «Декоративное искусство СССР» (с 1957 г.). См., например, работы К.М. Кантора (1922-2008), заместителя главного редактора тех лет [6-8]..
В 1965-1969 гг. группой методологии дизайна Всесоюзного научно-исследовательского института технической эстетики руководил известный философ и методолог Г.П. Щедровицкий (1929-1994), развивавший теорию проектного мышления и проектной деятельности (см. работы названного автора и его сотрудников [9, 10]). Для нашей темы важно отметить, что идеи, рассматриваемые в области дизайна, затем были распространены на лингвистику (см. [11]) и педагогику (см. [12]). Разработка методов решения практических задач в самых разных областях профессиональной деятельности стала фундаментом основанного Г.П. Щедровицким Московского методологического кружка. Совершенно очевидно, что методологические проблемы, обсуждаемые этой школой, способствовали расширению междисциплинарности как основной стратегии гуманитарного знания.
Для дальнейшего анализа важно сформулированное П.В. Малиновским, последователем Г.П. Щедровицкого, принципиальное методологическое различие между дисциплинарными исследованиями и междисциплинарной деятельностью. Исследование, как пишет автор, всегда предметно-дисциплинарно, тогда как междисциплинарная деятельность проективна, а потому не может создать междисциплинарного предмета. Исследование это то, «что позволяет в предмете представлять факты таким образом, чтобы объект у нас был» [4]. Описанная конструкция кантианского толка вполне узнаваема в исследовательской ситуации, когда учёный работает внутри своего предметного поля, используя принятые специальные методы своей гуманитарной дисциплины, и формирует ту событийную историю или ту текстуальность, которая опознаётся затем как объект проведённого им исследования.
Приведу пример. Филолог и историк русской культуры профессор В.М. Живов в предмете исследования (текстах древнерусской книжности) своей работы «Разыскания в области истории и предыстории русской культуры» представил дискурсы, описывающие факты культуры. Они свидетельствуют, что русская культура есть объект, обладающий своей историей. Обратим внимание на жёсткую связь предметности и исследовательской стратегии историко-филологической науки (разыскание документов, их историографический и текстологический анализ, комментирование, расширение источниковедческой базы и т. д.).
Эта связь поддерживается дисциплинарностью филологии как научного знания и её методологической оснасткой.
Итак, научное исследование -- это всегда дисциплинарное знание. Заметим: когда руководители российской науки из Федерального агентства научных организаций высказывают надежды на «перспективные междисциплинарные исследования», происходит произвольное соединение не сочетаемых по своему смыслу понятий. Междисциплинарность и дисциплинарные исследования взаимодополняемые, необходимые и на сегодняшний день важные формы существования науки, но в них реализуются разные стратегии получения знания. И это важно понять! Произошедшее и продолжающее происходить повсеместное объединение гуманитарных дисциплин в общее, как бы междисциплинарное социально-гуманитарное знание, особенно в образовательных процессах (объединение кафедр, закрытие специализаций и т. д.), приведёт, если уже не привело, к большим потерям, что, безусловно, есть следствие неразличения стратегий дисциплинарности и междисциплинарности в гуманитарной науке. Пренебрегая дисциплинарностью, мы рискуем потерять гуманитарную науку.
Представим, что историков перестали обучать архивной работе: искать новые документы, анализировать их, заниматься реконструкциями, то есть прекратили преподавание так называемых вспомогательных исторических дисциплин (название не очень удачное, поскольку не отражает исключительной предметной важности этих дисциплин, за которыми стоит всё обеспечение архивного труда историка). Если междисциплинарность оставить без дисциплинарности в гуманитарных науках, то в какую сторону будут направляться междисциплинарные проекты гуманитарного профиля? Ответ очевиден: в сторону социальных и политических запросов сегодняшнего дня. Знания о прошлом, собственно исторические дисциплины, как и история литератур и языков, исследования редких языков, сложные археологические или архивные работы уйдут на второй план... Если отказаться от дисциплинарных институций, кто научит будущих учёных нормам и правилам проведения полевых этнографических и фольклорных экспедиций, принципам изучения традиционных верований и ритуалов? А текстология? Эта сложнейшая работа по подготовке и публикации текстов требует знания многих специальных дисциплин. А архивы философских текстов? Между тем серьёзные дисциплинарные изыскания, которые ведутся с 1990-х годов, дали возможность состояться большим открытиям и публикациям многотомных трудов Г.Г. Шпета (1879-1937), Ф.А. Степуна (1884-1965), Г.П. Федотова (1886-1951) и других репрессированных или вытолкнутых в эмиграцию философов послереволюционной России. Эта деятельность показала, как много неразобранных архивов, как много требуется усилий профессионалов для передачи опыта архивной и историко-философской работы, чтобы история российской философии могла во всей полноте быть доступна читателям (см. [13, с. 5-50]).
Каков современный учёный-гуманитарий, работающий в рамках своей дисциплины? Ответить на этот вопрос поможет двухтомный труд Ги Тюилье (Guy Thuillier, р. 1932) «Введение в мастерство историка» (“Introduction au mйtier de l'historien”), первый том которого назван «История между мечтой и разумом» (“L'histoire entre le rкve et la raison”). Тема не новая, идея вполне романтическая, укоренённая в европейской традиции, которую, как оказалось, не смогли сокрушить постмодернистские старания последних 40 лет. Французский историк даёт молодым коллегам давние, но абсолютно актуальные, на его взгляд, рекомендации. Так, чтобы писать историю, нужно сначала мечтать о ней... «Весь путь историка это накопление, переплетение, уточнение, высмеивание, осуществление или отбрасывание грёз» (цит. по [14, с. 300]). Автор показывает важность интуиции, способности вжиться в историческую эпоху, предостерегает от «порока сциентичности», указывает на необходимость иметь «дар рассказчика» и «инстинкт охотника» [14, с. 301]. Своевременны его напоминания о рефлексии желаний, о заботе о своём теле как инструменте познания, о помехе карьерных интересов в реализации профессиональной мечты, о жестокости, об удовольствии, а особенно об одиночестве непременном условии всего вышесказанного. Всё, о чём написал Тюилье, можно назвать подробной профессиональной инструкцией современному историку человеку и профессионалу.
Собранные здесь соображения и примеры свидетельствуют об одном: дисциплинарность основа гуманитарного знания, главная стратегия воспроизводства и сохранения его академического профессионализма. Однако следует ли из этого, что современная гуманитарная наука существует только в этом исследовательском дисциплинарном статусе?
Поставим вопрос: как, исходя из преднамеренной ^определённости начала междисциплинарного действия, получить определённое пространство, которое не будет апроприировано какой-либо дисциплинарностью, а создаст проективное, некое «брошенное вперёд» (букв. перевод лат. рщвМш https://slovar. cc/rus/ushakov/4415 51 .html/.) поле существования гуманитаристики? Противоречие налицо, ведь получить в результате междисциплинарной деятельности предмет, дисциплинарно представленный в структуре научного знания, невозможно С этой проблемой сталкиваются соискатели учёных степеней, работающие в междисциплинарных областях знания, когда пытаются внятно осветить пункт, принятый к исполнению в авторефератах диссертаций, об объекте и предмете исследования. Сложность заключается в том, что междисциплинарность никак не может быть специализирована в структуре паспортов научных специальностей Высшей аттестационной комиссии.. Но что тогда можно достигнуть междисциплинарными стараниями? Результатом междисцилинарных стратегий становится проективная реальность (не путать с проектной, осуществляемой по заданию!), и цель её не прояснение предметности, за которой конструируется объект. Связывая разнопредметные знания в проективной деятельности, гуманитарная наука обретает новые смыслы, которые нуждаются в текстовом выражении. В проективной деятельности соединяются уже имеющиеся знания разных предметных областей для нового гуманитарного междисциплинарного пространства, в котором затем возникают иные исследовательские возможности для каждой из предметных областей дисциплинарного знания.
Представляется, что междисциплинарная проективная деятельность может осуществляться как одним учёным, способным обращаться к разным предметностям (здесь уместно вспомнить труды Ю.М. Лотмана), так и совместными усилиями представителей разных дисциплин. Однако она не есть сумма предметностей, а проекция своей предметности [4] на задачи, материал, стратегию и методы, которые ещё должны объединить усилия участников в осмыслении междисциплинарной проблемы.
Междисциплинарная стратегия это не строго разработанный проект, определённый заранее. Она формируется в коммуникативном единстве разных предметностей и, что совершенно нормально, может сопровождаться выходом в исследование предметности и возвращением в междисциплинарное поле. Безусловно, это открытая, то есть проективная деятельность, предполагающая не обмен продуктами дисциплинарности, а коммуникацию деятельностных усилий учёных. Однако и работа одной «междисциплинарной головы» абсолютно реальна. Такой исследователь включается в междисциплинарное поле через разнообразные формы научных коммуникаций: профессиональные интернетфорумы, научные конференции, онлайн-библиотеки, круглые столы, личные консультации с учёными специалистами по конкретным проблемам дисциплинарного знания и т. д. Так создаётся весьма подвижная, открытая и готовая изменять свою текстовую конфигурацию проективная площадка междисциплинарного гуманитарного знания.