В 70-80-е годы XX века склонность к риску стала предметом изучения экономической психологии. В условиях энергетического кризиса и связанного с ним экономического спада конкурентоспособными оказывались фирмы и производственные организации, готовые к гибкой смене видов продукции, а также к организационным и технологическим инновациям.
В этой связи исследователи стали изучать новые виды риска - управленческий и экономический риск. В центре исследования оказались предприниматели и менеджеры.
Жизнь современного общества сопряжена с разного рода рисками -
геополитическими, политическими, социальными, экономическими, финансовыми, технологическими и прочими. Феномен риска носит междисциплинарный характер и изучается не только психологами (О.С. Дейнека, А.А. Долныкова, А.Л. Журавлев, Т.В. Корнилова, М.А. Котик, Б.Ф. Ломов., В.А. Петровский, В.П. Позняков, С.К. Рощин, Г.Н. Солнцева, В.А. Хащенко, Д. Канеман, Ю. Козелецкий, П. Словик, A.Тверски и др.), но и специалистами в области научного управления, социологии, экономики и финансов (А.П. Альгин, Ю.А. Зубок, В.В. Черкасов, Г.В. Чернова, А.А. Кудрявцев, С.В. Малахов).
Благодаря значительному прогрессу, достигнутому в последние десятилетия в области исследований рисков, это новое междисциплинарное научное направление практически выделилось в самостоятельную дисциплину.
Методология анализа риска, как инструмент поддержки принятия решений, постепенно находит понимание в региональных, районных и городских администрациях и даже закрепляется местными законами и нормативно-правовыми документами [5, с. 80-99].
В последнее время широко развиваются исследования по восприятию риска и взаимодействия с общественностью, которые, являясь частью процедуры управления риском, тем не менее, выделяются в самостоятельные направления в рамках методологии анализа риска [9, с. 87-94].
Само восприятие риска, базируясь на субъективной оценке или знании объективных условий, может оказывать различное влияние на процесс принятия решения в ситуации неопределённости и на его эффективность. Склонность к риску как поиск сильных ощущений и обдуманная, рационально просчитанная готовность к риску - принципиально разные явления, скрывающиеся за одной лингвистической единицей.
О "готовности к риску" и "склонности к риску" как личностных факторах регуляции поведения в ситуациях риска принято говорить, опираясь в основном на психодиагностическую парадигму, в рамках которой названные свойства выступают в статусе внутренних субъектных условий, которые могут быть поняты как индивидуальные особенности, личностные диспозиции, а также как особые измерительные шкалы типа личностных конструктов или индивидуальных категоризации [10, с. 3-26]. Важным методическим аспектом является исследование объективных и субъективных корней риска. Поскольку существуют ситуации, когда риск является неотъемлемой частью природной и социальной среды, в других же ситуациях риск есть лишь порождение отношения к жизни [11, с. 128-139].
Объективное понимание риска должно подразумевать наличие неопределённой возможности неблагоприятного исхода, не зависящей от воли и сознания лица, подверженного риску. Иными словами неопределённость является объективной характеристикой соответствующей ситуации. Такой подход к риску выводит его источники в окружающую человека среду. Реакция людей на такие ситуации и их субъективное отношение к неопределённости являются следствием проявления риска, а не его компонентом.
Подобная точка зрения совсем не означает, что лицо, подверженное риску, не может влиять на его проявление. Однако это влияние возможно лишь за счёт воздействия на окружающую среду как источник риска и не связано с изменением точки зрения на риск. Поэтому, согласно данному подходу исследование рисковой ситуации представляет собой выявление и изучение источников риска и неопределённости, а также получение как можно более подробной информации о поведении изучаемой системы.
Субъективное понимание риска должно предполагать наличие нашего отношения или нашей оценки неопределённости. Иными словами, источник неопределённости лежит не в самой ситуации, а в субъективном отношении к ней. В частности, субъективные вероятности реализации неопределённой возможности неблагоприятного исхода не имеют прямого отношения к действительным шансам его реализации, а выражают то, что лицо, принимающее решения, думает о такой возможности. Таким образом, в данном контексте риск представляет собой оценку ситуации с точки зрения восприятия потенциальной осуществимости отрицательных последствий. Отсюда следует, что риск, понимаемый субъективно, связан с поведением и мышлением лица, принимающего решения, то есть является характеристикой этого лица, а не окружающей среды. Следовательно, исследование рисковой ситуации необходимо лишь постольку, поскольку оно позволяет лицу, принимающему решения, улучшить свою оценку риска. При рассмотрении вопроса о влиянии различных факторов на выбор субъектом рискованных альтернатив выделяется несколько точек зрения:
Суть первой - субъективистской - заключается в том, что решения, которые выбирает человек, обусловлены его личностными свойствами и качествами: такими как темперамент, сила воли и др. Ситуационная точка зрения предполагает, что поведением людей в ситуации выбора преимущественно управляет внешняя среда: организационная структура предприятий, средства массовой информации и т.п.
Мы полагаем, что продуктивным является подход, основанный на использовании принципа дополнительности: взаимодействие личностных и ситуативных факторов. Третья точка зрения объединяет две предыдущие позиции, поэтому является наиболее объективной и основывается на "признании целесообразности различать среди факторов, влияющих на выбор той или иной рискованной альтернативы или на отказ от риска, социальные, психологические и социально-психологические, которые диалектически взаимодействуют, взаимовлияют друг на друга" [8, с. 66]. Причем в большинстве случаев детерминирующими факторами являются личностные факторы, тогда как ситуативные играют роль модулятора (определяя вариативность проявления личностных факторов). В некоторых, гораздо более редких на наш взгляд, случаях иерархия факторов может меняться. Если проблеме личностной регуляции принятия решений уже посвящена значительная часть литературы, то проблема отражения в индивидуальных ценностных мотиваций принятия риска связанных с профессиональной деятельностью достаточно нова.
В итоге можно считать, что проблемы психологии
риска были и остаются актуальными для прикладной психологии. При этом есть
основания полагать, что в данной области остаются вопросы, требующие общепсихологического,
теоретического и эмпирического исследования. В частности, отсутствуют данные о
границах изменчивости склонности к риску в онтогенезе, на разных возрастных
этапах, о влиянии на склонность к риску ведущей деятельности личности, ее социально-профессионального
статуса и в целом социальной ситуации развития.
.2 Основные подходы и теории изучения принятия
решений
Принятие решений - это междисциплинарная проблема, которая как научная существует около 300 лет. Психологи обратили свое внимание на нее лишь в 50-е годы двадцатого века. Некоторые теории, появившиеся в рамках естественных наук, позднее стали применяться к проблеме принятия решений.
"Еще в XVII в. Появилась идея математического ожидания. Со временем ее использовали применительно к проблеме принятия решения. Были сформулировано положение о том, что при выборе надо руководствоваться следующими правилами. По отношению к каждому из альтернативных вариантов необходимо определить возможные его исходы, а также вероятности исходов. После этого для каждого из вариантов нужно найти сумму произведений: вероятности, умноженные на соответствующие исходы. Выбирается тот вариант, который имеет наибольшую сумму произведений максимальную ожидаемую ценность"[12, с. 363]. В этой же книге говорится о дальнейшем развитии этой теории. В 1713 г. Николас Бернули выдвинул идею о субъективной ценности исходов. Так зародилась теория ожидаемой полезности.
В рамках этой общей модели сложилось множество разновидностей, отличающихся пониманием и способом задания, т.е. измерения, составляющих ее элементов. В 1947г. она была использована Дж. фон Нейманом и О. Моргенштерном для построения теории экономического поведения.
Выбор в этой нормативной теории принятия решений означает следующее. Выбирая ход, игрок руководствуется стратегией. Стратегия здесь - это "исчерпывающий план, указывающий, какие выборы он (ЛПР - личность принимающая решение) будет совершать в любой возможной ситуации и для любой возможной фактической информации" [13, с. 105]. Оптимальная стратегия и описывается в рамках "модели ожидаемой полезности" - МОП.
Дж. Маршак предложил рассматривать основания теории Неймана-Моргенштерна для оценки рациональности поведения в условиях риска, т.е. применительно к реализуемым ЛПР выборам в любых задачах с возможностью вероятных выигрышей и проигрышей. Следующим этапом стало постулирование принципа "субъективно ожидаемой полезности" в модели В. Эдвардса. Этот автор, с именем которого связывается формирование так называемой американской традиции, восходящей к МОП, показал, что субъективные вероятности ожидаемых исходов не линейно связаны с объективными.
Согласно теории полезности, рационально действующий человек выбирает из ряда возможных решений ту альтернативу, для которой максимальна ожидаемая полезность.
Немецкие и австрийские авторы исследований ПР изначально использовали представления об общности схем логической организации выводов, мышления человека и поведенческой реализации ПР. При этом речь шла не о попытках выделения логических структур как различающих уровни "интеллектуальности" принятия решений, а о выделении оснований субъективных стратегий, отражающих особенности умозаключений человека, размышляющего при принятии решений, т.е. использующего свой интеллектуальный потенциал.
Непсихологические модели принятия решений постулировали основания или правила, согласно которым в ситуации выбора действует идеальное лицо, принимающее решение.
Непсихологические представления о "правильном", "оптимальном", "разумном" выборе сводятся к пониманию рационального решения как осознанного (т.е. не интуитивного) и обдуманного (т.е. не эмоционального), а рациональный выбор определяется как выбор на основе осознанных и тщательно взвешенных критериев. Психологические исследования направлены на выявление тех ориентиров и способов, которыми опосредуются процессы выбора.
В психологических моделях выделяются внутренние источники субъективной неопределенности: 1) когнитивные компоненты, связанные с построением образа ситуации и использованием интеллектуального ресурса; 2) опыт, включающий знания, навыки и т.д.; 3) личностно-мотивационные компоненты; 4) планы, стратегии, тактики.
Б. Ф. Ломов отмечал, что "принятие решения, рассматриваемое на психологическом уровне, не является некоторым изолированным процессом. Оно включено в контекст реальной деятельности человека" [14, с. 17].
Началом внедрения психологической проблематики в теорию принятия решений можем считать работы Г. Саймона. Психологическое экспериментальное изучения проблем принятия решений в зарубежных исследованиях предприняли такие известные авторы, как М. Алле, Д. Канеман, Д. Дернер и П. Словик.
Изменение методологических критериев рациональности существенно повлияло на смену постановки проблемы интеллектуальных решений человека. Назовем только три подхода (из всех существующих), в которых раскрытие психологических механизмов выбора означало отказ от понимания рационального как только рефлексивного или дискурсивного его опосредствования. Это подходы Г. Саймона, Д. Канемана и Г. Гигеренцера.
В первом отстаивалась общность критериев рациональности применительно к экономическому поведению и интеллектуальным решениям, что выразилось в рассмотрении интеллекта человека в качестве "ограниченного ресурса". Сложившаяся, в частности, в экономической теории идея оптимального распределения ресурсов была перенесена на оценки процедурных аспектов рациональности, поскольку необходимо было "развести" понятие рациональности результата выбора и рациональности как "разумности" его подготовки. ""Разумные люди" приходят к "разумным" выводам в обстоятельствах, когда нет возможности применить классические модели рационального выбора". Понимание того, что человек в ситуации выбора практически никогда не охватывает всю совокупность объективных ориентиров, а также то, что "динамические модели" (как формы презентации условий выбора или в целом проблемной ситуации) могут не включать прогноза объективных изменений ситуации, привело к формулированию концепции "ограниченной рациональности".
Г. Саймон предложил рассматривать рациональность стратегий выборов не с точки зрения соответствия внешним или количественным критериям их оптимальности, а с точки зрения соответствия мысленному плану, который - в силу ограниченности ресурсов внимания и мышления человека - всегда будет предполагать упрощение ситуации, недоучет каких-то деталей, да и вообще оказаться "фатальным" из-за эвристичного подхода субъекта к анализу альтернатив.
Подход Саймона называют также теорией удовлетворенности, согласно которой люди принимают решения не для реализации оптимальных стратегий, а для получения удовлетворения от принятого решения.
Человек выбирает не лучшую из имеющихся на рынке квартир, а ту, которая удовлетворяет его запросам. То же происходит при других каждодневных решениях. В результате люди хорошо адаптируются, не реализуя посылки о той целевой функции, которую сформулировали МОП ("модели ожидаемой полезности", предполагающие, что цель субъекта - максимизация ценности результата выборов). Достижение притязаний - вот цель человека при ПР и оценка действительной рациональности его стратегий.
Стремление учесть реальное поведение людей и приблизить теорию к жизни привело к появлению теории проспектов, разработанной А. Тверским и Д. Канеманом.
Теория проспектов была разработана для того, чтобы учесть реальные черты человеческого поведения в задачах с субъективными вероятностными оценками. Ставилась цель заменить теорию ожидаемой полезности в качестве средства, позволяющего человеку выбирать предпочтительные варианты действий.
Теория проспектов позволяет учесть три поведенческих эффекта:
1) эффект определенности, т.е. тенденцию придавать больший вес детерминированным исходам;
2) эффект отражения, т.е. тенденцию к изменению предпочтений при переходе от выигрышей к потерям;
3) эффект изоляции, т.е. тенденцию к упрощению выбора путем исключения общих компонентов вариантов решений.
Несмотря на то, что теория проспектов является интересной аксиоматической теорией, стремящейся объединить дескриптивное знание о поведении людей и нормативные правила их рационального поведения, она не дает возможность разрешить все противоречия между нормативной теорией, предписывающей нормы рационального поведения, и особенностями реального поведения людей.
При этом в 2002 году Нобелевский комитет присудил Канеману премию "за обогащение экономической науки результатами психологических исследований, особенно в отношении оценки человеком ситуации и принятия им решений в условиях неопределенности". Так велик был вклад в экономическую науку Канемана и Тверски (не дожившего до этого момента, потому и не разделившего эту честь со своим коллегой), показавшего иррациональности поведения человека.
Из исследований немецких авторов сегодня наиболее известна модель Г. Гигеренцера. Она переинтерпретирует закономерности, описанные А. Тверским и Д. Канеманом, с точки зрения понимания механизмов "влияния склада ума" на принятие решений человеком. "Теория проспектов", разработанная этими авторами, представляет наиболее завершенный модельный подход (с позиций МОП) в когнитивной психологии.