Из полученных данных можно сделать вывод о том, что глобальная идентификация поддерживает позитивные установки в отношении окружающего мира, является одним из механизмов конструктивного совладания с изменениями и неопределенностью (подробнее см.:
Второе исследование было проведено совместно с Д.А. Багдасаряном среди руководителей российских IT-компаний (N=60; 70% - женщины, 30% - мужчины; средний возраст 32,5 года). Для измерения глобальной идентичности использовалась методика «Глобальная идентичность» (Der-Karabetian, Ruiz, 1997). Также участникам исследования предлагалось оценить, насколько часто они совершают зарубежные поездки. Были обнаружены значимые различия в выраженности глобальной идентичности между руководителями, часто посещающими другие страны, и руководителями, которые посещали другие страны редко, лишь однажды или никогда не были за рубежом (см. табл. 5). Полученный результат указывает на то, что интенсивность международных контактов повышает готовность личности идентифицировать себя с гражданами мира и оценку возможности влиять своими поступками на жизнь жителей других стран.
Третье исследование проводилось совместно с А.Л. Силингом при поддержке Агентства стратегических инициатив среди участников форсайт- навигации 2017 г. в г. Санкт-Петербурге, Тамбовской области, Ставропольском крае, Ивановской области, Иркутской области, г. Перми (N=560; мужчины - 54%, женщины - 46%, средний возраст - 37,2, от 15 до 69 лет). Проект реализовывался в нескольких регионах с применением одной и той же технологии групповой работы - «Рапид-форсайт». Он предполагал обсуждение будущего различных отраслей экономики России на перспективу до 2035 года с последующей разработкой совместных проектов. Одна из целей исследования состояла в том, чтобы прояснить, как обсуждение совместного будущего влияет на глобальную идентичность. Для измерения выраженности глобальной идентичности нами использовалась шкала «Мировое гражданство» (McFarland et al., 2013) из 2 утверждений (« Я считаю себя гражданином мира» и « Я чувствую себя тесно связанным с другими людьми, живущими на планете»), согласие с которыми предлагалось оценить от 1 балла - «совершенно не согласен» до 5 баллов - «совершенно согласен» (N=96; а=0,770; M=3,51; SD=1,136). Для измерения выраженности гражданской идентичности участникам предлагалось оценить свое согласие с утверждениями «Я горжусь тем, что являюсь гражданином России» и «Моя судьба тесно связана с будущим России» (N=96; а=0,873; M=4,44; SD=0,791). Для измерения социального доверия использовались шкалы генерализованного доверия, внутригруппового и межгруппового доверия из опросника WorldValuesSurvey (Crepaz et al., 2014). Для измерения социального капитала использовались шкалы объема социального капитала и радиуса влияния из Евробарометра (Вахштайн и др.,
2017) . Для измерения временной перспективы личности использовалась сокращенная версия «Стенфордского опросника временной перспективы» Ф. Зимбардо в адаптации А. Сырцовой и О.В. Митиной (7ТР1).Для измерения отношения к будущему - семантический дифференциал «Временные аттитюды» Ж. Нюттена в модификации Т.А. Нестика (Нестик, 2015; а>0,8), а также «Индекс протяженности временной перспективы» А. Блюдорна (Нестик, 2015; а>0,8). Анкету предлагалось заполнить до и после форсайт-флота, однако не все респонденты приняли участие в обоих этапах анкетирования.
До обсуждения совместного будущего наиболее весомыми детерминантами глобальной идентичности были генерализованное доверие к людям и чувство ответственности за то, что происходит в мире. В число предикторов вошла также ориентация на негативное прошлое и гедонистическое настоящее (см. табл. 6.1.). После форсайт-флота глобальную идентичность респондентов определяло уже не генерализованное, а внутригрупповое доверие, а также ряд других предикторов, не проявившихся ранее: чувство ответственности за то, что происходит в своем городе, и оценка своей способности влиять на ближайшее будущее (см. табл. 6.2).
Гражданская идентичность входила в число детерминант как до форсайт- флота, так и после него. Вместе с тем, оказалось, что после участия в форсайт- флоте глобальная идентичность тем сильнее, чем меньше чувство ответственности за происходящее в России. По-видимому, в ходе обсуждения долгосрочного будущего у некоторых участников нашего исследования позитивная оценка принадлежности к россиянам оказалась сопряжена с низкой оценкой возможности повлиять на происходящее в стране. Произойти это могло в связи с тем, что в ходе конструирования отдаленного будущего участники, работая в командах, ставили перед собой амбициозные цели, разрабатывали проекты технологических и социальных изменений, к реализации которых российское общество пока не готово. Осмысление разрыва между ожиданиями участников инновационных проектов и сложившейся в стране инфраструктурой, особенностями российского менталитета могло привести к фрустрации и потребности в защите позитивной идентичности. Наши данные позволяют сделать предположение о том, что глобальная идентификация может выполнять функцию компенсаторного механизма: неудовлетворенность собственным
прошлым и невозможностью повлиять на ситуацию в стране компенсируются осознанием причастности к глобальным изменениям без утраты гражданской идентичности. Но, по-видимому, данный механизм реализуется только в том случае, если личность доверяет людям и ориентирована на расширение своей персональной социальной сети. Остается открытым вопрос о том, насколько данный компенсаторный механизм эффективен для российских инновационных сообществ и не провоцирует ли он «диссидентский» и «эмигрантский» типы патриотизма (Юревич, Журавлев, 2016; Халий, 2017).
На наш взгляд, эти данные указывают на то, что глобальная идентификация может выполнять функцию компенсаторного механизма: неудовлетворенность собственным прошлым и невозможность повлиять на ситуацию в стране компенсируются осознанием причастности к глобальным изменениям. Но, по-видимому, данный механизм реализуется только в том случае, если личность доверяет людям и ориентирована на расширение своей персональной социальной сети.
Среди участников исследования 146 респондентов (мужчины - 50,3%, женщины - 49,7%, средний возраст - 37,9, от 15 до 68 лет) заполнили анкету дважды - в начале и в конце форсайт-флота. Анализ значимых различий показал, что гражданская идентичность не изменилась, тогда как социальное доверие и глобальная идентификация выросли (см. табл. 7). Кроме того, после форсайт- флота корреляционный анализ выявил связь глобальной идентичности с позитивной оценкой будущего через 1 год, 5 лет и 20 лет (соответственно, г=0,192 при p<0,05; г=0,188 при p<0,05; г=0,298 при p<0,01). При этом до форсайт-флота значимых связей между глобальной идентичностью и оценкой будущего не было выявлено. Чем более позитивно респонденты оценивали будущее, тем более непредсказуемым оно им представлялось через 5 лет (R2=0,683; F=66,275, p<0,001; b=-0,813) и через 20 лет (R2=0,731; F=112,422, p<0,001; b=-0,889).
Структурированное коллективное обсуждение будущего на форсайт- сессии с социально-психологической точки зрения представляет собой проспективную групповую рефлексию и коллективное целеполагание (Нестик, 2016а, Нестик, Журавлев, 2012). Полученные данные позволяют предполагать, что обсуждение долгосрочного будущего, при условии наличия внутригруппового и межгруппового доверия, усиливает глобальную идентичность, одновременно повышая толерантность к неопределенности будущего.
Выявленная нами устойчивая связь глобальной идентичности с гражданской идентификацией хорошо согласуется с результатами другого исследования (N=91), проведенного под нашим руководством Е.В. Волошиной с использованием шкалы «Идентификация с человечеством» (IWAH) и методики «Типы глобальной идентичности» (Солдатова, 1998). Данные исследования показали, то глобальная идентичность прямо связана с выраженностью позитивной этнической идентичности (г=0,272 при p<0,01), тогда как значимых связей с этнической индифферентностью и этнонигилизмом не было выявлено. Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что глобальная идентификация совсем не обязательно связана с чувством «безродности», пренебрежением к Родине и своему народу.
Заключение
Отождествление личностью себя с человечеством рассматривается в социальной психологии как глобальная идентификация, мировое гражданство, космополитизм, глобальное мировоззрение. Учитывая негативные коннотации, связанные в отечественной традиции с понятиями «мировое гражданство» и «космополитизм», мы предлагаем в дальнейшем использовать термин «глобальная идентичность». Среди ключевых механизмов формирования глобальной идентичности можно выделить конструирование коллективной памяти и коллективного образа будущего (в том числе под влиянием глобальных медиа), формирование кросс-культурной компетентности и участие в деятельности глобальных интернет-сообществ, групповую рефлексию, а также механизмы защиты позитивной идентичности.
Проведенная нами серия эмпирических исследований позволяет сделать ряд выводов. Глобальная идентификация связана с позитивными установками личности в отношении окружающего мира, является одним из механизмов конструктивного совладания с изменениями и неопределенностью. На выраженность глобальной идентичности влияют интенсивность международных контактов, гражданская и религиозная идентификация, озабоченность глобальными рисками, уровень социального доверия, характеристики временной перспективы, убеждение личности в способности влиять на свое будущее. Глобальная идентификация не противоречит патриотизму: переживание личностью своей принадлежности к россиянам и гордость за свою страну являются предикторами готовности отождествлять себя с человечеством. Кроме того, выявлена связь глобальной идентичности с позитивной этнической идентичностью, тогда как связи с этнонигилизмом и этноиндифферентностью отсутствуют.
Наши исследования также дают основания полагать, что в ряде случаев глобальная идентификация может выполнять функцию компенсаторного механизма, защищающего позитивную идентичность личности при негативной оценке собственного прошлого и неверии в возможность повлиять на происходящее в стране. Условием реализации данного механизма являются наличие генерализованного доверия людям, а также внутригруппового доверия при совместной деятельности.
Глобальная идентичность может играть как позитивную, так и негативную роль в отношении жизнеспособности крупных социальных групп. С одной стороны, полученные нами ранее данные показывают, что чем шире социальные категории, с которыми идентифицируют себя респонденты, - россияне, европейцы, человечество, тем дальше в будущее своей страны они готовы заглядывать, тем более выражены их просоциальные установки и больше объем социального капитала (Нестик, 2014; Нестик, 2015; Нестик, 2016б). С другой
стороны, определенные типы глобальной идентичности (о возможных типах подробнее будет сказано ниже) могут быть связаны с безразличным или критическим отношением к своей Родине.
Нельзя не согласиться с позицией ряда авторов о том, что формирование космополитических установок может целенаправленно использоваться в ходе психологической войны для ослабления суверенитета и жизнеспособности нации (Гостев, 2012; Гостев, 2017; Ковалева, Соснин, 2017; Кольцова, Журавлев, 2017; Семенов, 2017). Очевидно, что патриотические чувства тоже могут эксплуатироваться национальными политическими и экономическими элитами в целях манипуляции массовым сознанием в эпоху глобализации (Левашов, 2005; Магарил, 2016; Селиверстова, Курганская, 2017).
В заключение хотелось бы отметить четыре перспективных направления социально-психологических исследований глобальной идентификации, которые становятся все более актуальными в связи с обострением глобальных рисков.
Во-первых, необходимы дальнейшие исследования для выявления компонентов глобальной идентичности и разработки ее типологии. Необходимо уточнение аффективного, когнитивного и поведенческого компонентов глобальной идентичности. Среди аффективных компонентов особого внимания заслуживает чувство сострадания личности в отношении других людей, живущих в других странах. Наши исследования показывают, что именно такое сострадание сильнее всего связано с готовностью предпринимать конкретные шаги для предотвращения глобальных рисков (Нестик, Журавлев, 2017).
Подобно тому, как существуют разные типы патриотизма (Юревич, Журавлев, 2016; Халий, 2017), существуют и разные типы глобальной идентичности, которые могут иметь разные источники формирования, быть по- разному связанными с чувствами в отношении своей Родины, выполнять разные психологические функции. Основанием для отождествления себя с человечеством могут служить профессиональные, религиозные и политические ценности.
Например, можно выделить интеллектуальный тип, характерный для части научного сообщества, идентифицирующих себя не только с россиянами, но и с человечеством в целом - через принадлежность к глобальной науке. Можно говорить о существовании религиозного типа глобальной идентичности, основанного на представлениях о судьбе человечества в мировых религиях. Примерами политического типа могут служить глобальные сетевые сообщества, отстаивающие права человека, а также «зеленые» движения, защищающие природу Земли. Кроме того, основанием для типологии глобальной идентичности может быть ее связь с отношением личности к Родине и к своей этнической группе. С этой точки зрения можно выделить «потребительский» тип (идентификация с человечеством сопровождается обесцениванием принадлежности к гражданам определенного государства и национальности), «патриотический» тип (забота о планете и будущих поколениях людей опирается на чувство гордости за свою страну, высокую оценку ее вклада в историю человечества), «националистический» тип (отождествление себя с человечеством при убеждении в избранности, уникальности или даже лидирующей роли своего народа в будущем человеческого рода). Наконец, возможным критерием для выделения типов глобальной идентичности могут быть характеристики ее когнитивного, аффективного и поведенческого компонентов. С когнитивной точки зрения, можно выделить ретроспективную глобальную идентичность, опирающуюся на представления об эволюционно¬генетической общности людей на планете, или проспективную идентичность, опирающуюся на представления об общности будущего человечества - от оптимистических картин космической экспансии до апокалиптических образов гибели человеческого рода. С аффективной точки зрения, можно выделить позитивную глобальную идентичность, амбивалентную и негативную, - в последнем случае принадлежность к человечеству может вызывать стыд и даже отвращение (вспомним об экологических террористах, готовых уничтожить человечество ради будущего Земли). С точки зрения поведения, можно выделить такие крайние варианты, как «латентная» глобальная идентификация (признание общечеловеческих ценностей в межличностном взаимодействии) и «алармистская» (участие в антивоенных демонстрациях и митингах от имени человечества).