Важным фактором формирования представлений о будущем является глобализация временной перспективы: благодаря системе образования, традиционным и электронным СМИ, жизненный мир человека расширился до пределов земного шара. По-видимому, существует глобальная память (Liu et al., 2005). Например, исследование воспоминаний о политических событиях, охватившее более 5 000 респондентов из 116 стран, свидетельствует о том, что глобальная память существует, причем представленность в коллективной памяти событий, произошедших за рубежом, не зависит от возраста опрошенных (Ellermann et al., 2007). Очевидно, предметом ожиданий и страхов могут быть процессы и события, носящие глобальный характер (например, изменение климата, угроза ядерной войны). Тем не менее, такие ожидания и страхи формируются под влиянием социальной категоризации и социального сравнения: оценивая будущее других социальных групп, мы сравниваем его с будущим своей.
С одной стороны, выход человека в космос, развитие информационных технологий, повышение мобильности и рост числа мигрантов дали возможность гражданам различных государств лучше осознать ограниченность мировых ресурсов, взаимозависимость государств перед лицом глобальных проблем.
С другой стороны, национальные государства предпринимают собственные попытки формулирования глобалистской «повестки дня». Парадоксальным образом, космополитизм становится следствием защиты национально-ориентированных геополитических интересов. Постепенно приходит понимание того, что существует множество космополитических проектов, имеющих свою региональную и национальную специфику (Beck, 2009). Исследования в рамках проекта «Азиатский барометр» свидетельствуют об усилении региональной, транснациональной «азиатской» идентичности. Причем региональная идентификация тем сильнее, чем более выражены патриотические установки респондентов (Delanty, He, 2008). Заметим, что современные космополитические проекты могут быть совершенно противоположными по декларируемым ценностям европейской гуманистической традиции (примером может служить запрещенная в России террористическая организация «Исламское государство» с ее геополитическими амбициями).
Результаты исследований свидетельствуют о том, что вовлеченность в активную международную жизнь и поездки по миру не усиливают космополитические установки национальных элит, а глобальное мировоззрение не исключает локализма и патриотизма (Helbling, Teney, 2015). В формировании космополитических установок среди элиты ключевую роль играют не практики потребления, а постматериалистическая система ценностей и политическая идеология непосредственного окружения.
По-видимому, глобальная идентификация может выполнять защитные функции, повышая самооценку членов социальной группы. Если результаты межгруппового сравнения оказываются не в пользу гражданского или этнического сообщества, то интеллектуальные и политические лидеры могут пытаться восстановить позитивную групповую идентичность за счет утверждения региональных или даже геополитических амбиций.
Глобальная идентичность может быть проявлением определенной нравственной позиции. На этот вывод наталкивают исследования среди людей, спасавших евреев от геноцида в нацистской Германии и в других странах во время Второй мировой войны (Oliner, Oliner, 1988; Monroe, 1996). Любопытно, что идентификация себя с человечеством прямо связана с уровнем моральной зрелости, но не обнаруживает связей с характером воспитания в семье. При этом большинство из участников исследований признают, что нравственно зрелая личность должна связывать себя с человечеством, даже если сами они себя таковыми не считают (McFarland et al., 2013). По-видимому, в формировании глобальной идентичности важную роль играют когнитивные процессы, в том числе эффект прототипа, на основе которого строится представление о всем человечестве. Проведенные недавно исследования показывают, что даже при наличии социального представления о человечестве как едином целом, мы сравниваем другие народы с прототипом «человека», близким к своей этнической группе. Например, немцы и греки, представляя себе человечество, склонны думать о европейцах, а не о жителях Африки или Азии. Этот неосознаваемый этноцентризм в представлениях о человечестве влияет на готовность жертвовать чем-либо для представителей других стран и на оценку справедливости неравенства между странами в современном мире (Reese et al., 2016) .
Глобализация оказывает противоречивое воздействие на космополитические взгляды граждан: иммиграционные потоки и воздействие глобальных финансовых решений на национальные экономики приводят к тому, что граждане наиболее глобализированных стран чувствуют себя заложниками глобализации. Так, данные Евробарометра указывают, что в европейских странах уровень глобализации положительно коррелирует с коммунитаристскими, часто националистическими, установками, и негативно связан с распространением космополитических взглядов среди населения (Teney et al., 2013). Парадоксально, но космополитическая ориентация как принятие культурных различий более распространена в глобализованных странах, тогда как космополитическая идентичность как переживание своей принадлежности к человеческому роду более характерна для экономически менее развитых регионов (Pichler, 2012).
Как показал опрос, проведенный в декабре 2015 - апреле 2016 гг. агентством GlobeScan по заказу BBC, число жителей земного шара, считающих себя гражданами мира, растет (Grimley, 2016). Исследование, в ходе которого было опрошено 20 тыс. человек в 18 странах, впервые показало перевес глобальной идентификации (51% опрошенных) над национальной (43%). Рост числа «граждан мира» происходит в основном за счет развивающихся стран: так, в Нигерии 73% респондентов согласились с утверждением «Я считаю себя больше гражданином мира, чем гражданином своей страны» (на 13% больше, чем в 2015 г.), в Китае - 71% (прирост на 14%), в Перу - 70% (прирост на 27%), а в Индии - 67% (прирост на 13%). Наоборот, число «граждан мира» в развитых странах сокращается. В Канаде гражданами мира себя считают 54% опрошенных, в Великобритании - 47%, в США - 43%, а в Германии - лишь 30%. В России число «граждан мира» составило 24%. Данные по 14 странам, в которых такой опрос проводится регулярно с 2001 по 2016 гг., показывают, что рост глобальной идентификации в развивающихся странах и ее снижение в развитых - устойчивые тенденции последних 6 лет. По-видимому, это может быть связано с двумя основными факторами. В развивающихся странах глобальная идентификация может опираться на растущую включенность в мировую экономику, доступ к информационным ресурсам и мобильность населения. В индустриально развитых странах рост националистических настроений и ослабление глобальной идентификации могут объясняться увеличением потока мигрантов из стран третьего мира и обострением внутренних экономических проблем.
С социально-психологической точки зрения, важно учитывать расхождения между когнитивной и эмоциональной составляющими глобальной идентичности. Наше представление о себе как части человечества и эмоциональная значимость этого факта - далеко не одно и то же (Reese et al., 2015). Участникам опроса GlobeScan задавали вопрос о том, какое основание их самоидентификации для них наиболее важно: национальное гражданство, мировое гражданство, локальное сообщество, религия, расовая или культурная принадлежность. Оказалось, что принадлежность к человечеству наиболее значимым основанием для самоидентификации считают лишь 17% всей выборки (Globalcitizenship..., 2016). Наиболее высоким этот показатель был в Испании (54%), Франции и Австралии (по 31%); наиболее низким он оказался в Индии (6%), России (4%) и Пакистане (2%). Можно предположить, что эмоциональная компонента глобальной идентичности будет существенно меняться по мере того, как жители земного шара будут все больше и больше чувствовать последствия глобальных климатических изменений. Эти изменения будут носить разнонаправленный характер в зависимости от того, какие функции при совладании с глобальными угрозами будут выполнять другие основания социальной идентификации - этническая, религиозная и гражданская.
К настоящему времени предложено несколько методик для измерения космополитизма (Sampson, Smith, 1957; Hett, 1993; Dye, 1963; Earle,
Cvetchkovich, 1997; Riefler, Diamantopoulos, 2009; Lawrence, 2012; Saran, Kalliny, 2012; Cleveland et al., 2014) и глобальной идентичности (Der-Karabetian, Ruiz, 1997; Malsch, 2005; Malsch, Omoto, 2007; Buchan et al., 2011; McFarland et al., 2012; Reese et al., 2014; Reysen, Katzarska-Miller, 2013; Hackett et al., 2015). Выявлена связь глобальной идентичности с рядом личностных характеристик (низкий авторитаризм правого толка, низкий этноцентризм, высокая кросс- культурная компетентность, низкая ориентация на доминирование в межличностных отношениях, высокая открытость к новому, доброжелательность, невротизм и др.). Эти связи могут различаться в зависимости от группы респондентов. Так, например, у пожилых волонтеров глобальная идентификация может переживаться как чувство ответственности за человечество и тесно связана с религиозностью (Pozzi et al., 2014), хотя в большинстве исследований, проведенных на других выборках, связь глобальной идентичности с религиозностью или религиозным консерватизмом не наблюдается (McFarland et al., 2013).
Вместе с тем, до сих пор не решен вопрос о том, как формирование глобальной идентичности связано с другими социально-психологическими характеристиками, другими компонентами социальной идентичности личности, особенностями социализации, коллективной памятью и представлениями о будущем (McFarland, Hornsby, 2015).
Результаты эмпирического исследования глобальной идентичности российской молодежи
С целью изучения социально-психологических детерминант глобальной идентификации нами были проведены три эмпирических исследования.
Участниками первого исследования стали студенты психологических факультетов московских ВУЗов (N=454; 73,6% - женщины, 26,4% - мужчины;
средний возраст 23,1 год). Программа исследования включала «Стенфордский опросник временной перспективы» Ф. Зимбардо (ZTPI), «Индекс протяженности временной перспективы» А. Блюдорна, опросник «Социальные аксиомы» Д. Бонда и К. Леонга (SAS), Шкалу базового доверия Л. Хаффа и Л. Келли, методику «Базовые представления личности» Р. Янов-Бульман (WAS). Для измерения озабоченности глобальными рисками использовалась шкала, основанная на перечне 29 глобальных рисков (GlobalRisksReport, 2016), тревогу в отношении которых предлагалось измерить по 5-балльной шкале Лайкерта (N=678; а=0,926, M=3,27; SD=0,707). Анкета предлагалась респондентам в сокращенной и полной версиях, поэтому по некоторым шкалам число опрошенных варьировало от 177 до 454.
Для измерения силы идентификации с человечеством мы нами была использована методика «Идентификация с человечеством» (IWAH) С. МакФарленда. Она состоит из 9 пунктов, в каждом из которых предлагается оценить по шкале от 1 до 5, насколько предложенное высказывание соответствует отношению респондентов к 1) своему ближайшему окружению, 2) гражданам их страны и 3) человечеству в целом. Данная методика состоит из двух субшкал. Первая представляет собой собственно когнитивный аспект идентичности, измеряя идентификацию с человечеством (4 пункта, например, «Как часто Вы используете слово «МЫ» применительно к людям, живущим на планете?»). Вторая измеряет эмоциональную вовлеченность, готовность помогать жителям планеты (4 пункта, например, «Насколько Вы переживаете (бываете огорчены, стремитесь помочь), если с этими людьми происходит что- то плохое?»). Шкала показала высокую пригодность (N=358; Альфа Кронбаха 0,884; M =2,75; SD=0,784).
Еще одна использованная нами шкала, измеряющая силу идентификации с человечеством, «Глобальная идентичность» А. Дер-Карабетяна и И. Руиз (GI), включает в себя 7 утверждений, степень согласия с которыми предлагается оценить по 6-балльной шкале от 1 «совершенно не согласен» до 6 «полностью согласен» (Der-Karabetian, Ruiz, 1997). Примеры утверждений, входящих в шкалу: «Я чувствую себя связанным с другими людьми на земном шаре, словно они являются частью моей семьи», «Я думаю о себе как о гражданине мира», «Я чувствую, что моя судьба связана с будущим остального человечества» и др. Шкала показала хорошую пригодность (N=325; Альфа Кронбаха 0,773; M=3,05; S =0,999).
Наконец, третья использованная нами методика «Глобальная социальная идентификация» (Reese et al., 2014) состоит из 5 утверждений, согласие с которыми предлагается оценить по 5-балльной шкале. Примеры утверждений, входящих в шкалу: «Я чувствую глубокую связь между собой и всем остальным человечеством», «Я чувствую себя тесно связанным с другими людьми, живущими на планете» и др. Шкала показала высокую пригодность (N=203; Альфа Кронбаха 0,900; M=2,5; SD=0,969).
Как показал линейный регрессионный анализ методом обратных шагов (табл. 1-3), глобальная идентичность связана с позитивными базовыми убеждениями личности (убеждение в доброте людей, в неслучайности происходящего в мире), озабоченностью глобальными рисками, религиозностью, убеждением в способности определять свою судьбу, а также ориентацией на гедонистическое настоящее, предполагающей общение с друзьями. Также была выявлена отрицательная связь глобальной идентичности с позитивным прошлым.
Таблица 1. Личностные детерминанты глобальной идентификации по шкале «Глобальная идентичность» А. Дер-Карабетяна и И. Руиз (N=177).
Полученные нами данные указывают на то, что переживание человеком своей принадлежности к человечеству тесно связано с базовым доверием к людям, оценкой осмысленности своей жизни (см. также: Доверие и недоверие..., 2013).
Для измерения характеристик социальной идентичности, которые могут влиять на готовность отождествлять себя с человечеством, нами была использована методика «Структура идентичности» (Даудрих, 2000):
респондентам предлагалось оценить, насколько часто в своей обычной жизни они чувствуют общность своих интересов и взглядов с различными категориями людей. Регрессионный анализ методом обратных шагов (R=0,699; R2=0,489; F=25,42 при p<0,001) показал, что готовность отождествлять себя с человечеством определяется в первую очередь гражданской, культурной (россияне, европейцы), а также религиозной идентичностью. Этническая идентификация, наоборот, ослабляет глобальную идентичность (см. табл. 4). При этом глобальная идентичность, а также отождествление себя с друзьями, являются предикторами убеждения в благосклонности мира (R=0,432; R2=0,186; F=6,46 при p<0,001; b=0,200 и b=0,207), тогда как убеждение в собственной ценности и способности контролировать события определяется отождествлением себя с семьей, коллегами, европейцами, а также негативно связано с этнической идентичностью (R=0,495; R2=0,245; F=6,77 при p<0,001; соответственно, b=0,358, b=0,208, b=0,219, а также b=-0,213).