Казанский инновационный университет имени В. Г. Тимирясова
ГЛАМУРНАЯ МЕЛАНХОЛИЯ СОВРЕМЕННОСТИ
Е.Л. Яковлева
Аннотация
Целью статьи является исследование гламурной меланхолии, формируемой сегодня идеологией гламура и медийной средой, тиражирующей её ценности. Проанализировав текст К. Юханнисон «История меланхолии», согласно которому в каждой культурно-исторической эпохе складывается собственный вид меланхолии, автор выдвигает гипотезу о существовании в современности гламурной меланхолии, базирующейся на страхах. Проведённый анализ социокультурной ситуации, опирающийся на феноменологический метод, привёл к заключению, что жизнь современной личности, манипулируемой гламурными стандартами, оказывается страхогенной. Среди значимых страхов можно назвать страхи несоответствия собственной внешности гламурным стандартам, старости, выражаемый в синдроме Дориана Грея, и смерти. Автору удалось обновить проблематику меланхолии, представив новый материал по исследуемой теме. В научный оборот социальной философии и философии культуры введены термины «гламурная меланхолия», «синдром Дориана Грея» и «эффект Даннинга-Крюгера», позволяющие диагностировать социосферу и личность с философских позиций. гламурный меланхолия ценность социокультурный
Ключевые слова: гламур, гламурная меланхолия, страх, образ, гламурная личность, синдром Дориана Грея, эффект Даннинга-Крюгера.
Annotation
Elena L. Yakovleva
Kazan Innovative University named after V. G. Timiryasov (IEML),
GLAMOUS MELANCHOL OF MODERNITY
The purpose of the article is to study the glamorous melancholy, which is formed today by the ideology of glamor and the media environment replicating its values. After analyzing the text of K. Juhannison “The History of Melancholia”, according to which in each cultural and historical epoch a personal kind of melancholia is formed, the author puts forward a hypothesis about the existence of glamorous melancholy based on fears in modern times. The analysis of the sociocultural situation, based on the phenomenological method, led to the conclusion that the life of a modern person manipulated by glamorous standards is insured. Among the significant fears are the fears of non-compliance of one's own appearance with glamorous standards, old age, as expressed in Dorian Gray's syndrome, and death.
The author was able to update the problematics of melancholia, presenting a new material on the studied topic. The terms “glamorous melancholia”, “Dorian Gray syndrome” and “Dunning-Kruger effect” are introduced into the scientific circulation of social philosophy and philosophy of culture, allowing to diagnose the sociosphere and personality from a philosophical point of view.
Keywords: glamor, glamorous melancholy, fear, image, glamorous personality, Dorian Gray syndrome, Dunning-Kruger effect.
Основная часть
Гламур, доминирующий с 90-х годов ХХ века, привёл к появлению собственной идеологии. Благодаря ей сформировался особый тип общества, живущий по задаваемым и тиражируемым в медиасреде гламурным стандартам. Современная личность, следующая предлагаемым рекомендациям, должна демонстрировать своим внешним видом красоту, молодость и богатство. Перечисленные параметры, возведённые в культ медийной средой, оказывают мощное давление на массовое сознание, манипулируя им. Личность, игнорирующая стандарты гламура, считается несовременной, отставшей от жизни. Но при этом даже следование задаваемым гламурным параметрам не способствует уверенности индивида в себе. Напряжение создаёт постоянная и непредсказуемая смена модных тенденций, что рождает у личности гламурную меланхолию, поддерживаемую медийной средой.
Объектом исследования представленной статьи становится гламурная меланхолия, появляющаяся под воздействием ма- нипулятивных атак со стороны медийной среды. В результате давления медиа современное массовое сознание начинает испытывать страх несоответствия гламурным стандартам. Проблема исследуется посредством феноменологического метода, позволяющего раскрыть особенности гламурной меланхолии и её проявлений в жизни личности.
Меланхолия как коллективная память представляет собой особое расположение духа, связанное с нервозностью, унынием, тоской, ранимостью, угнетением, уязвимостью, скукой, одиночеством, усталостью, тревогой, ужасом, растерянностью, упадком сил и утратой иллюзий [11, с. 7, 8]. В каждой культурно-исторической эпохе обнаруживается специфический модус меланхолии, обусловленный формированием структуры чувств, выражаемых неосознанно индивидом. Как справедливо замечает К. Юханни- сон, «в обществе осознание того, как структуры чувств используются в качестве кодов социального взаимодействия, нередко приходит задним числом» [11, с. 11]. Проявляемые чувства как компоненты символического и культурного капитала изменяют индивида, пытающегося посредством собственного жизненного стиля завоёвывать себе ниши в социуме. Дело в том, что чувства «не только являются внутренними переживаниями человека, они также участвуют в социальных процессах» [11, с. 15].
Меланхолия, обусловленная отсутствием или утратой чего-либо/кого-либо, базируется на сформированных чувствах беспокойства, среди которых особое место принадлежит страху. Необходимо подчеркнуть, что страх экзистенциален. Он сопровождает индивида на протяжении всей жизни, постоянно меняя интенсивность воздействия (доминируя, отступая или скрываясь). Онтологические причины страха, связанного с меланхолией, разнообразны: личность боится Бога, сил природы, зла, Других, Я, жизни/смерти, судьбы, новаций, деятельности, конфликтов, ошибок, свободы и пр. Ещё одной особенностью страха является его направленность в будущее: страх вызван боязнью неизвестного и несвершившегося, чему-то не соответствовать или что- то потерять. Сопряжённые со страхом эмоции обладают довольно большой амплитудой колебаний: от робости и трепета до ужаса и отчаяния. Подчеркнём, страх, связанный с меланхолией, вносит определённый раскол в существование личности. Он повергает индивида в пучину хаоса, заставляя метаться/тревожиться/искать/страдать и проявлять решительность/смелость/без- рассудство/глупость/апатию. При этом в одних ситуациях человек способен контролировать силу проявлений страха, сгущая и разрежая его интенсивность, мобилизуя ресурсы и раскрывая собственный потенциал, что позволяет говорить об управлении ситуацией; в других - он бездействует и ничего не изменяет в сложившихся обстоятельствах. Нередко меланхолия и вызванный ею страх, главенствуя в бытии индивида, парализуют рефлексивное/креативное мышление, деятельность воли, разрушая дух. Но в любой ситуации, связанной с меланхолией и её страхами, индивид получает возможность проявить себя и извлечь жизненные уроки. В этом случае страх воспитывает личность, способную противостоять ему или снизить силу давления. Находясь внутри ситуации, связанной со страхом, и действуя в ней, (неожиданно) меланхолия отступает, открывая много путей для проявления индивида.
Каждая культурная эпоха, формируя (явно/прозрачно) собственную идеологию и шкалу ценностей, создаёт почву для рождения меланхолии и связанных с ней страхов в бытии личности, задаваемых извне.
Как заключил К. Юханнисон, меланхолия и страх формируются временем, его нормами и ценностями, при этом проявив себя и сообщив о своём существовании публично (например, в медиасреде), они становятся алгоритмами поведения личности, её восприятия себя и Другими, фиксируясь в качестве современного синдрома [11, с. 266, 270].
У каждой культурно-исторической эпохи обнаруживается свойственный ей вид меланхолии с генерализованной линией страха. Современность не является исключением: сегодня культурным самосознанием эпохи становится гламурная меланхолия, обладающая собственной спецификой. Меланхолический страх имеет множество ликов, раскрывающихся перед человеком постепенно, на протяжении всей жизни. В пространстве гламурного социального, подверженного манипулятивным технологиям медийной среды, страхи привносятся в жизнь индивида извне, а затем нагнетаются объективно и субъективно. При этом сегодня меланхолический страх приобретает черты гламурности, что наиболее ярко проявляется в языковой форме. Вспомним современные фразеологизмы: страшно красивые, ужасно молодые, чтоб умереть, нарядная обнажённость. Или метафоры, подчёркивающие современный формат жизни, в котором смещаются гендерные функции, что косвенно характеризует страх перед жизнью, обстоятельствами и ответственностью - женственный мужчина и мужественная женщина. В приведённых примерах, согласно рассуждениям Ж. Бодрий- яра, страх как зло уравновешивается красотой, женственность - мужественностью. Здесь «нарушения порядка не происходит, а логика сохраняется», демонстрируя «тонкое равновесие отрицания, уравновешивание Зла Злом», вследствие чего происходит «рассеяние пола в его рассеянных фрагментах» [2, с. 112, 188]. Таким образом, меланхолический страх есть воплощение «логической последовательности Зла» (Ж. Бодрий- яр), прозрачно внедряемого в социосферу.
Как мы отметили выше, гламур является медийным проектом, задающим свои эталоны и образы жизни посредством тиражирования материалов в СМИ и Интернет. Сегодня именно медийная среда (в том числе глянцевые журналы, каналы моды, социальные сети) становится основным транслятором текущих гламурных тенденций. При этом акцент в них сделан на образ как ключевую составляющую гламура, дополненную небольшим, довольно поверхностно-развлекательным текстом. Как справедливо заметил М. Ямпольский, сегодня наблюдается «общее движение нашей культуры от вербализируемых смыслов к смутным идеям аффектов» [12, с. 412], рождаемым образами, потому что «у нас остался только зрительный нерв, а все остальные удалены» [2, с. 224]. Не случайно именно образ, скроенный по шаблонам гламура, оказывается мощным манипулятивным средством, управляющим страстями и рождающим у массового сознания одновременно восхищение и меланхолический страх. Последний связан с тем, что, с одной стороны, гламур позиционирует свободу и креативность в самовыражении, с другой - незаметно программирует их. В данном процессе мы сталкиваемся с прозрачным манипулированием, что обеспечивается медийной средой, тиражирующей в качестве рекламы модные образы, тенденции, стиль жизни, воспринимаемые к сведению массовым сознанием. Именно в медийной среде задаётся главенствующий тон жизни, но при этом незаметно внедряются и определённые страхи, связанные с несоответствием собственной внешности задаваемым стандартам. Личность, окружённая гламурными образами, начинает испытывать дискомфорт из-за своей разницы с канонами гламура, что привносит в её существование нервозность и страдания. Незаметно внушённая ей формула, что внешний вид современного человека должен соответствовать модным стандартам гламурного образа, действует безотказно.
Необходимо отметить, современный гламурный образ оказывается практически полностью сконструированным. Технологичность медийный среды, стирающая грань между естественным и искусственным, преподносит практически полностью сконструированный искусственный образ как естественный, воспринимаемый массовым сознанием в качестве эталона для подражания. Созданный с помощью постановочной театральности жестов и поз, образ фиксируется фото- и видеосъёмкой, подвергаясь компьютерной обработке. При этом «модель может быть без макияжа, с немытой головой, да хоть с короткими ногами - всю красоту потом сделает фотошоп» [5, с. 100], убирающий всё лишнее и добавляющий необходимое согласно гламурным стандартам. Конструируемый образ оказывается абсолютно изолированным, лишённым места существования. Его можно классифицировать в качестве нейтрального портрета: на лице гламурного образа «нет читаемых следов», оно «никак не маркировано», в нём «нет ни биографии, ни социального статуса», но технически его «фотографии сделаны с очень высоким разрешением, то есть несут в себе огромное количество следов внешнего воздействия», «каждая деталь в них фиксируется абсолютно точно» [12, с. 252, 253].
Проходя цифровую обработку, гламурный образ начинает тиражироваться в медийной среде, что способствует его закреплению в массовом сознании. Подчеркнём, такой образ, принадлежащий «необъятному массовому архиву», «утратил определённость и перестал быть условием индивидуализации» [12, с. 253]. Тиражирование в СМИ и социальных сетях образов буквально вымывает субъекта из культуры (М. Ямпольский). Сконструированный образ есть «рабский подневольный образ, призрак некогда независимого существа, чья сингулярность была уничтожена» [2, с. 234]. Но современные люди, созерцая тиражируемые образы, моментально воспринимают визуальную информацию, связанную как с самим модным видом персоны, так и рекламируемыми атрибутами гламура. Дело в том, что гламурный образ - это в первую очередь медийный проект, формирующий эстетические ценности общества и стимулирующий потребительский спрос на брендовые товары и услуги для элиты и обеспеченного сегмента общества, их реплики и симулякры - для массового потребителя. В результате этого массовое сознание начинает приобретать рекламируемые предметы роскоши и имиджа, санкционированные модой. Не случайно ключевое предназначение созданного гламурного образа связано с рекламой роскошного образа жизни и соблазнением им. В медийном проекте гламура акцент на красоте не случаен: он выполняет функцию очаровывающего обольщения, соблазняя массовое сознание. Благодаря приобретению модных товаров и услуг человек создаёт собственный имидж, демонстрируя его в медийном пространстве и социальных сетях. Позиционирование себя по задаваемым образам в медиасреде, в том числе социальных сетях, делает личность гламурной персоной.
Среди стандартов красоты в современном образе подчёркивается молодость и присущие ей стройность и даже худоба. Рождаемый подобными установками страх старения называется психиатрами синдромом Дориана Грея /Dorian Gray syndrome. В основе данного синдрома лежит желание длительного сохранения молодого образа жизни. Гламурная личность катастрофически боится физического старения и постепенного увядания: мысль о старости приводит её в ужас [4]. Вследствие этого индивид предпринимает отчаянные попытки продления молодости, выражаемые в ношении молодёжной одежды и атрибутики, копировании манер поведения и сленга молодых людей, подчёркнутой сексуальности и злоупотреблении косметическими средствами, использовании антидепрессантов в качестве модуляторов настроения и омолаживающих фармакологических препаратов, интенсивных занятиях спортом и обращении к помощи пластической хирургии. Гламурная личность активно борется с морщинами, дряблостью тела, сединой, бросая вызов возрасту, нередко радикальными способами. Жизнь выстраивается согласно фразеологизму ужасно молодая(ой), чтоб умереть.
В погоне за сохранением молодости личность с синдромом Дориана Грея теряет чувство меры и адекватность восприятия собственного возраста. Необходимо отметить, что сегодня не только медийные люди подвержены данному синдрому. Массовое сознание, манипулируемое идеями гламура, приходит к вытеснению возраста «за ширму сознания»: «на возраст наложена стигма, зрелость как психологический концепт обесценивается» [4].
Сильнейшая озабоченность сохранением молодости приводит личность с синдром Дориана Грея к дисморфическим расстройствам, выражающимся в обеспокоенности даже малейшими дефектами собственного тела, связанными с процессами старения. Чтобы избавиться от морщин, дряблости и излишков собственного тела, индивид прибегает к диетам, физическим тренировкам, пластическим операциям, постоянно истязая себя перечисленным. Чувство вины за естественный процесс старения доставляет дискомфорт, нередко доводя личность до депрессии и мешая радости восприятия себя.
Необходимо отметить, что название синдрома было заимствовано из произведения О. Уайльда «Портрет Дориана Грея» (1891), в котором за тело героя старел портрет, что сохраняло Дориану Грею молодость. Сложившаяся ситуация не принесла Дориану Грею счастья. Другое дело, что из художественно описанной истории массовое сознание сегодня не извлекает никаких уроков, пытаясь бороться с естественной старостью различными способами.