Жанровая природа миниатюрной прозы (на материале "Стихотворений в прозе" И.С. Тургенева)
В статье представлено ключевое значение сюжета в определении жанровой природы произведения, поэтика строения и развития сюжета миниатюрной прозы, композиционные возможности прозаических миниатюр «Стихотворений в прозе» И.С. Тургенева.
Жанровая сторона литературных произведений постоянно привлекала и привлекает внимание литературоведов разных стран, особенно в XX - начале ХХІ в. Между тем и до сих пор имеет место общая неудовлетворенность достигнутым. Это касается понимания самой категории жанра, принципов жанрового деления, определений больших, средних, малых и «самых кратких» жанров [11, с. 470], которые все чаще называют миниатюрами, а также, в частности, жанровой природы, жанровой типологии эпической и лиро-эпической миниатюрной прозы, в том числе у И.С. Тургенева.
На общую неудовлетворенность слабой изученностью жанровых вопросов и проблем обращали внимание Б.В. Томашевский (1931), Г.Н. Поспелов (1948, 1978), И.К. Кузьмичев (1968), Г.Л. Абрамович (1975), Н.П. Утехин (1982), Л.В. Чернец (1982), В.И. Захаров (1984), Л.М. Землянова (1986), А. Ткаченко (1998), Н.Х. Копыстянская (2005) и мн. др. [13]. Подобное есть и в западном литературоведении [7], но с большей долей пессимизма.
Для пессимизма, однако, нет никаких реальных оснований. Накопленный в литературоведении материал одновременно содержит не только субъективные, поверхностные решения, но и серьезные прорывы к сугубо объективному, природному пониманию всех названных проблем и вопросов.
Статья обращает внимание на главные причины возникших сложностей и, с опорой на уже имеющиеся подвижки в сугубо объективном понимании основ и процесса деления литературы на жанровые типы и виды, предлагает объективную, целостно-системную картину собственно жанровых принципов поэтического строения и развития, присущих эпической и лиро-эпической миниатюре вообще, миниатюрам И.С. Тургенева в частности.
Углубленная систематизация уже накопившегося в литературоведении научного материала приводит прежде всего к общему выводу: в исследовании всех жанровых проблем заметны два противоположных методологических подхода. Первый - стремление понять жанровое деление и жанровые принципы произведений на основе их конкретно-исторических литературных характеристик. Второй подход базируется на выявлении поэтико-типологических показателей.
В рамках первого подхода и, следовательно, направления в центре внимания оказываются конкретно-исторические изменения, свойственные тем или иным жанровым формам - большой, средней, малой и «самой краткой», т. е. миниатюре (согласно традиционной, привычной номинации этих форм). Эти изменения указывают прежде всего на историческую трансформацию признаков, сопутствующих жанрам в их историческом бытовании, а не на сами жанровые принципы, присущие определенным жанровым типологическим формам. Недаром на этом пути при изучении истории каждого из жанров (типа романа, повести, рассказа, миниатюры) отмечались изменения на уровне жизненного материала, тематики, проблематики, системы образов (героев), стилевых, стилистических характеристик. Заодно и формально-объемные, хронотопные, событийные изменения, модификации в пределах традиционно-родовой, видовой, пафосной принадлежности жанров.
В результате совершенно закономерно стали обнаруживаться все новые и новые сходные черты у разных жанров и жанровых типов (у романа признаки рассказа, у рассказа признаки повести, романа, поэмы и т. д.). Постепенно это оборачивалось восприятием «размывания жанровых границ», впечатлением усиливающейся исторической изменчивости жанров, за которой в XX в. уже и уследить невозможно. В результате «подмены оснований» появились и скептические выводы об отсутствии сугубо жанровых принципов, отличающих жанры друг от друга, о принципиальной неделимости категории «жанр» по жанровым признакам, о «несостоятельности попыток найти какие-то единые критерии жанровой классификации». Появились также и пессимистические заключения типа «мы никогда не сможем выбраться из клубка противоречий» [12, с. 176, 173], где вроде бы жанры и есть, но точно определить их невозможно, ибо они «постоянно движутся, изменяются, критикуют самих себя» и поэтому «ни одно теоретическое определение их не может охватить полностью всех возможностей и разновидностей каждого из жанров» [18, с. 192-194]. Появились и объяснения этому: в науке о литературе есть сферы, которые не поддаются точным измерениям [6, с. 198].
Наконец, такой подход и путь (изучения конкретно-исторических показателей жанров) закономерно привел - под влиянием также и западного литературоведения - к обобщающей ложной идее «атрофии жанров», согласно которой жанры постепенно «отмирают» [10, с. 205; 18, с. 192-194; 19, с. 265-273].
Многие, однако, не согласны с этим и приводят свои контрдоводы [17, с. 5-9; 20, с. 6, 14, 19; 22, с. 11; 16, с. 3-23; 7, с. 28-30]. К уже имеющимся добавим еще два аргумента из области действия всеобщих объективных закономерностей. Во-первых, жанр - такой же целостный объект, как все остальные, поэтому ему всегда присущи как с внешней, так и с внутренней стороны и части, элементы, и аспекты. А во-вторых - любой объект, как известно, всегда имеет не только разные формы своего проявления, но и единую сущностную основу, которая тоже имеет и свое строение (структуру), и формы типологического развития (системные и композиционные разновидности).
Итак, становится понятно, что первый (конкретно-исторический) подход и путь, хотя он есть и до сих пор, оказывается в данном случае тупиковым - при использовании для анализа и решения диссонирующих с ним типологических проблем, жанровой природы произведений, миниатюрных в частности.
Справедливости ради важно сказать, что в 70-х гг. ХХ в. советское литературоведение начало разрабатывать и второй, поэтико-типологический подход к решению жанровых проблем.
Что касается методологической переориентации на второй путь, то она заметна в 70-е гг. XX в. у Я.Б. Эльсберга [21, с. 176] и Г.Н. Поспелова. «Основная задача и трудность разработки проблемы жанра, - писал Г.Н. Поспелов, - в том, чтобы выделить во всей многосторонности... содержания и формы литературных произведений такие их свойства и стороны, которые являются собственно жанровыми, в отличие от других - не жанровых». Еще откровеннее выглядит такое замечание: «Жанры - явление не историческое, а типологическое... Жанры - это только один... аспект художественных произведений» [9, с. 154, 190].
На этом, типологическом уровне анализа поэтики жанровой стороны как раз и дали о себе знать весьма перспективные подвижки - при изучении сферы соотношения жанра с другими структурными аспектами внутренней формы произведения, а именно с сюжетом, его поэтическим строением и развитием.
В 1974 г. в «Словаре литературоведческих терминов» (ред.-сост. Л.И. Тимофеев и С.В. Тураев) в статье «Эпические жанры» Н. Кравцов писал о жанровых формах: большой, средней, малой и «самой краткой», что они разграничиваются по «степени сложности сюжета».
При этом в сюжете малой и «самой краткой» формы отмечен «один эпизод или случай», в основе средней формы - «несколько эпизодов», в основе сюжета большой формы - «многолинейность действия» [11, с. 471].
В том же «Словаре» в статье А.И. Ревякина «Сюжет» о поэтической основе категории «жанр» сказано еще более четко: «С(южет) в своем развитии определяется и характером жанра, он сравнительно прост, однолинеен в рассказе, сложен, многолинеен в романе и тем более в эпопее» [11, с. 394].
Во второй половине 1970-х гг. о поэтической взаимосвязи сюжета и жанра, о сюжете как поэтическом (!) содержании жанра и жанре как форме объема и развития сюжета писал Л.Г. Якименко, в частности: «Характер сюжета является одним из определяющих моментов для понимания жанра произведения... Сюжет и композиция (сюжета) определяют общие типовые признаки жанра» [23, с. 68, 92].
Позже, в 80-90-е гг. ХХ [22, с. 61; 15] - в первые годы ХХІ вв. [20] было показано, в том числе в наших работах [7], что самая четкая типологическая классификация жанров возникает при бинарно-квадриадном анализе их непосредственной - сюжетно-фабульной основы. С учетом поэтического строения и поэтического развития сюжетов и фабул (сюжетных линий).
Говоря детальнее, со стороны строения сюжета видна такая картина:
1) большим и средним жанрам (типа романа и повести) всегда присущ большой сюжет (из 2 и более сюжетных линий);
2) малым и «самым кратким» жанрам всегда присущ малый сюжет - из одной фабулы/сюжетной линии; само строение фабулы упрощенное: она состоит не из системы событий, как в главной сюжетной линии большого сюжета, а всего лишь из эпизодов и мотивов, нескольких или одного.
Дальнейшее разграничение больших жанров от средних, а малых от «самых кратких» связано уже с другой основой - типологией развития в них большого или малого сюжета, развития, формы которого зависят от полного или неполного наличия в большом или малом сюжете пяти классических этапов: экспозиции, завязки, развития действия, кульминации и развязки.
Учитывая тему статьи, подробнее скажем об отграничении со стороны развития малого сюжета в малых жанрах от малого сюжета в «самых кратких» жанрах. Единственный четкий способ разграничения здесь - бинарное деление развития сюжета на такие противоположные формы:
а) полное развитие: когда в сюжете видны все 5 названных этапов;
б) неполное развитие, сжатое: когда в сюжете вербально есть в наличии меньше пяти этапов: четыре, три, два или один.
И в самом деле. В малых жанрах типа рассказа, сказки, былины, легенды, баллады и т. д. в развитии единственной сюжетной линии всегда встречаются все пять этапов развития, т. е. развитие действия полное. Поэтому такой тип малого жанра удобно называть малым полным жанром. Композиционная связь этих этапов бывает разной. Отсюда - наличие разновидностей малого полного жанра. Их умножают и разные внежанровые признаки, изменения: родовые, видовые, тематические, хронотопные, национальные, по методу...
В «самыхкратких» жанрах, т. е. миниатюрах, эпических, лиро-эпических тоже - типа эссе, притчи, памфлета, басни, этюда, большинства «стихотворений в прозе», например А. Бертрана, Ш. Бодлера, И.С. Тургенева; типа афоризмов, пословиц, поговорок, загадок - для единственной фабулы сюжета всегда присуще неполное развитие, меньше 5 этапов в их вербальном проявлении. Остальные этапы или этап отсутствуют, надо сказать, лишь относительно: они скрыты в имеющихся. Краткое название данного типа жанра - малый неполный. Опять же, разная композиционная связь и разные номинации наличных 4, 3, 2, одного этапа рождают множество видов малого неполного жанра; участвуют в этом и нежанровые показатели.
К миниатюрам относится и пограничный тип - на границе с малым полным жанром (типа рассказа). Это миниатюры с 5 этапами развития малого сюжета (с их разной композиционной связью), но строение этапов здесь предельно сжатое: из одного-двух мотивов или одного эпизода, «момента действия». Подобное встречается среди «стихотворений в прозе», среди «максимов» Ларошфуко, «мыслей» Паскаля, «характеров» Лабрюйера, микроочерков и пейзажей Пришвина, Чуковского, микроновелл Феликса Кривина и т. д.
В заключение рассмотрим разные жанровые варианты миниатюр на примере «стихотворений в прозе» И.С. Тургенева. Они удобны для анализа; как говорится, в них есть все. Обычно их называют лирическими, однако есть и лиро-эпические, эпические с полным и неполным развитием их малого сюжета.
Иллюстрацией пограничного типа миниатюр могут быть «Милостыня» (49 строк), «Дурак» (52 строки), «Довольный человек» (16 строк). Везде видны 5 этапов развития, однако в их сжатом объеме: из одного эпизода или нескольких мотивов (наименьших смысловых единиц текста). Предельная сжатость и создает миниатюру в отличие от произведений малого полного жанра - рассказов, сказок, легенд, очерков, где 5-этапное развитие образуется рядом событий, которые, в свою очередь, состоят из многих эпизодов и мотивов.
Примером 4-этапного развития сюжета могут быть тургеневские эпические миниатюры «Враг и друг» (38 строк) и «Корреспондент» (20 строк). В них после сжатой экспозиции (соответственно 11 и 6 строк) вербально не видна завязка, хотя смысл ее, конечно, понятен из экспозиции. Развитие действия - это, соответственно, 4 и 3 образно-смысловых мотива. Кульминация - в первом случае из двух предложений, во втором - из 4 слов. Развязка тоже эпическая, образно-фактографическая. Авторская главная идея усваивается путем смыслового обобщения образных выводов и поступков, принадлежащих героям. Она шире и глубже, чем геройные выводы. Например, главная идея миниатюры «Враг и друг» - в том, что иной друг хуже врага. Мысль эта скрыта за образными фактами.
В эпических стихотворениях в прозе «Пир у верховного существа» (20 строк) и «Морское плавание» (49 строк) - трехэтапное развитие сюжета из одной фабулы. Экспозиция в обоих случаях занимает большую часть миниатюры. Вербальной завязки нет, но она узнается, понятна. Кульминация тоже отсутствует, ее вбирает сжатое развитие действия, за которым следует развязка. Приведем из «Пира у верховного существа» оба последних этапа и развязку (внешне событийно - это встреча трех героев):
Развитие действия: «Хозяин взял за руку одну из этих дам и подвел ее к другой (они, сказано чуть выше, «вовсе не были знакомы» - Т.В.).
«Благодетельность!» - сказал он, указав на первую.
«Благодарность!» - прибавил он, указав на вторую».
Дальше следует развязка: «Обе добродетели несказанно удивились: с тех пор как свет стоял - а стоял он давно - они встречались первый раз!» [14, с. 180]. Главный идейный смысл миниатюры - весьма горький: благодетельность не знает благодарности.