Здесь мы замечаем параллели со сравнительной мифологией и символикой разных народов. Мёд поэзии обрёл Один взамен своих жертв в скандинавском эпосе. Нектар Парнаса Древней Греции, который пил Аполлон, тоже напоминает нам о мёде. Сладкозвучие песен манасчи содержит в себе метафору мёда. Воссоздание кыргызской языковой картины мира в метафорах, образах и символах прошлых веков - предстоящая задача филологов.
Сюжет освоения эпоса «Манас» чётко прослеживается в ряде версий. Миф о чудесном даре поддерживает версию сна, застигшего будущего манасчи в грозном ущелье - прибежище духов, в чужой юрте, около мавзолея Манаса, где оказывается путник - будущий манасчи. Есть и иные случаи: путник почувствовал себя больным и упал с коня без сознания. О Сагымбае известно, что он, заболев оспой, в бреду увидел Манаса [18, с. 49]. Сагымбай, «сидя в кругу мирно беседующих людей, иногда вдруг начинал галлюцинировать, говоря, что он видит перед собой Манаса и его спутников» [20, с. 93-94]. К. Рахматуллин относил наитие манасчи к «пассивному виду избранничества» [Там же, с. 95-96].
Многие учёные обращались к теме заучивания больших текстов сказителями, пытаясь объяснить факт уникальной способности запоминания таких объёмов. Б.Н. Путилов объясняет это явление фактом «вживания в эпос» [18, с. 44]. К. Рахматуллин по этому поводу замечает, что до исполнения эпоса «Манас» «сказитель проходил долгий и мучительный путь освоения сюжета эпоса» [20, с. 40]. Определяющим фактором Б.Н. Путилов считает «приобретённое исподволь эпическое знание: певец мог пропеть эпос потому, что вошёл в его мир и овладел его языком» [18, с. 45].
Другими словами, манасчи были способны проникаться ментальностью своих предков, осваивая их архаический мир через язык, используя этнокультурные факторы. Ментальность народа - это, по сути, то, что В. фон Гумбольдт называл «духом народа». Для вхождения в народную культуру было необходимо, чтобы дух предков стал частью манасчи - медиатора между ушедшими в другой мир предками и живущими на земле людьми. «У киргизских сказителей вера в наитие прочно связана с особенной ролью Манаса и его соратников. В сновидениях будущих манасчи эпические герои оживают, сходят с стихов эпоса в повседневный быт и совершают чудо» [Там же, с. 48]. кыргызский героический эпос манас ауэзов
М.О. Ауэзову были известны несколько имён манасчи. В тех вариантах «Манаса», которые воспроизводили три его современника, были общие места. Он пишет: «Хотя общие места в исполнении Сагымбая, Тыныбека и Анылбека устанавливались всегда, всё же каждый из сказителей “Манаса” утверждал, что его вариант самостоятельный, что ему диктуется так свыше» [3, с. 6].
Среди других имён манасчи М.О. Ауэзов упоминает Кельдибека из рода Асык (он родился в 50-е годы XVШ столетия). Народная память не сохранила имён мана- счи, живших до Кельдибека. «Рассказывают, что исполняли его во времена набегов киргиз-казахского (так написано в рукописи. - Б.А.) хана Аблая. Это событие происходило в 1776 году» [Там же, с. 7].
Духи-предки посещали своих соплеменников во время исполнения эпоса. Духи следили, согласно народным поверьям, за манасчи и правильным исполнением эпоса: «Для нас важен факт веры в сверхъестественное. Она и исключила возможность упоминания имён поэта» [Там же, с. 6].
Духи-предки приходили к манасчи. Мухтар Омарханович описывает это явление так: «Говорят, что когда пел Кельдибек, то дрожала юрта, в которой он сидел, силой своего пения он потрясал стихии, и на аул неожиданно как будто налетал ураган, и среди этой бушующей стихии наезжали неведомые всадники, и от топота их коней содрогалась земля. Напоминание о всадниках неслучайно. Эти всадники не кто иной, как Кырк-Чоро (сорок соратников). Это намёк на высокое покровительство самого Манаса, который, по верованиям всех жомокчу, сам избирает певцов, являясь к ним во сне и требуя распространения песни о нём среди потомства» [3, с. 8]. Манас доносит свою волю до будущего манасчи во сне, добиваясь исполнения наказа, и избранному манасчи ничего не остаётся, как только подчиниться требованию предка. В ментальности кыргы- зов закон почитания старших отражает забытый доисламский культ предков.
Ещё одно имя манасчи, дошедшее до нас благодаря М.О. Ауэзову - Балык. Балык жил в первой половине XIX века. МО. Ауэзов считал Балыка восприемником Кельдибека. Позже сын Балыка - Найманбек подхватил традицию и тоже стал манасчи.
Далее история передачи эпоса «Манас» прерывается на определённый период. «Мы не знаем, какие родственные связи были между остальными киргизскими поэтами, жившими после Балыка, Найманбая, Арыстамбека, Акылбека, Тыныбека, но факт тот, что кое-кто из них - современники Найманбая; остальные люди последующего поколения жили почти все в одно и то же время» [Там же, с. 10]. О Тыныбеке есть некоторые сведения, первое время он исполнял «Манас» в уединении: «Узнав об этом, отец Ты- ныбека зарезал барана, пригласил стариков и заставил сына петь перед ними, а затем отдал его на выучку известному манасчи Чонбашу, у которого Тыныбек в течение многих лет готовился к роли сказителя» [20, с. 82].
Записи, которыми пользовался М.О. Ауэзов, были сделаны от манасчи Сагымбая Оразбакова. Свой дар он перенял от старшего брата Али-Шера. Как видим, история исполнения эпоса «Манас» практически по тончайшим деталям восстановлена Мухтаром Омархановичем Ауэзовым.
Народы мира имеют собственные сказания и мифы. У кыргызов есть своя классификация народных сказителей: жомокчу - аэд; ырчи - рапсод. Ч.Ч. Валиханов пишет: «Поэтические произведения киргиз: эпосы, похвальны оды, плач <...> передаются род в род, из поколения в поколение особым сословием певцов ахунов, как в Древней Греции передавались песни Гомера рапсодами; ахуны эти пользуются особым уважением народа...» [9, с. 230]. Как и древнегреческие поэты, кыргызские сказители заучивали какие-то отрывки наизусть, этим объясняются общие места, встречаемые у разных манасчи. Другие отрывки эпоса дополнялись, переделывались, сокращались сказителями из-за настроения или выделенного на воспроизведение эпоса времени. В целом, манасчи сохраняли общую канву повествования - в разных вариантах «Манаса» одинаковые имена персонажей, общие мотивы и сюжеты. «Во всех эпизодах поэмы участвовали одни и те же герои в одних и тех же ролях с приблизительно общей характеристикой их личности и всех их деяний. Поэтому-то и свидетельствуют старики, слушавшие различных жомокчу, что у ранних и у позднейших поэтов они слышали одно и то же» [3, с. 11].
Элиас Лённрот, записавший карело-финский эпос «Калевала», так характеризовал воспроизведение рун: «Певец запоминает сущность содержания, прежде чем её дословный текст. Те места, которые он не помнит дословно, он исполнит своими словами» [15, с. 352].
Известно, что любой эпос заучивается. Об этой практике Б.Н. Путилов отзывается таким образом: «Киргизский певец Джусу Мама начал учить «Манас» с восьми лет под наблюдением отца и старшего брата. Когда он заучивал очередные куски эпопеи, отец и брат проверял его, чтоб было «без ошибок». Мальчик, «кроме еды и сна, ничего не делал, только учил и запоминал» [18, с. 28].
Ырчи - это исполнитель, у рапсода особый статус: «Рапсод является, в сущности, лишь особым видом шамана», его устами поют сами герои, «те или иные духи овладевают сознанием рапсода: в этом сущность его экстаза. Вот почему рапсоду нельзя ничего от себя ни прибавить, ни убавить, ибо за такое своеволие он, по всеобщему убеждению, расплачивался своею душою, так же, как и шаман, неправильно совершивший свое камлание или спутавший текст какого-нибудь призывания или гимна» [2, с. 21].
У кыргызов сказитель был чем-то вроде шамана, «посещал больных, особенно женщин после родов, пел им отдельные эпизоды “Манаса”, и этот ритуал имел целебные свойства» [20, с.80].
В.М. Жирмунский суммирует факты из разных эпических традиций, свидетельствующих о древних связях сказителя и шамана [13, с. 401-407]. Объединение в прошлом в одном лице двух культурных типов он усматривает в средневековой тюркской легенде о деде Коркуте: «Патриарх племени, прорицатель и шаман, в то же время создатель и хранитель народного эпического предания, Коркут носит яркие следы того древнего синкретического типа народного певца, из которого в дальнейшем дифференцируется профессиональный сказитель богатырского эпоса» [13, с. 404-405].
Опыт сопоставления эпоса «Манас» с эпическими сказаниями других народов указывает на общность функций, которые выполняли сказители-манасчи. «Лингвистические реконструкции, изучение функциональных, психологических, декламационных особенностей поэтического творчества у самых разных народов привело учёных к важным выводам о существовании в древности синкретического образа шамана-поэта-сказителя и об уподоблении их друг другу» [21, с. 36]. Шаманизм - важная составляющая тенгрианства. Тенгрианство сохраняет связь с духами, в том числе с духами-предками. Манас является воплощением такого родового духа.
Тенгрианство кыргызов прямо указывает на родственные связи с тюркскими народами Алтая и Сибири. «Сказители в большей степени, нежели шаманы, были причастны к созданию общеэтнического фонда культуры тюрков Алтая», «сказительская традиция играла видную роль в процессе вхождения инноваций в традиционную культуру алтайцев», «она (в наиболее развитых формах) оказывалась всё более созвучной процессам внутриэтнической консолидации» [22, с. 56]. В самом эпосе «Манас» описывается путь главного героя на Алтай.
Исследование эпоса «Манас» в Республике Кыргызстан претерпело несколько этапов. Первый этап: время Российской империи. В этот период появляются труды Ч.Ч. Валиханова и В.В. Радлова.
Второй этап: советский период. Здесь проводится работа по записи эпоса «Манас», происходит обработка записей. Организуется первая Всесоюзная конференция, темой которой стал эпос «Манас»: она была проведена в Бишкеке в 1935 году. На ней было озвучено три основных доклада: профессоров К. Тыныстанова (1901-1938), Е.Д. Поливанова (1891-1937) и М.О. Ауэзова. К. Тыныстанов представил основные проблемы манасоведения. Е.Д. Поливанов и М.О. Ауэзов предъявили результаты своих исследований эпоса «Манас», опираясь на работы Ч.Ч. Валиханова и В.В. Радлова.
Четвёртый этап: период китайской революции и налаживания советско-китайских отношений. Через полтора десятка лет после проведения конференции в Бишкеке, посвящённой эпосу «Манас», отношение к нему изменилось. 27 июня 1952 года было принято решение Бюро ЦК Компартии Кыргызстана об изъятии из обращения «антинародных книг»: «Манас» (1941 года издания), «Великий поход» (1946 года издания), «Манас Великодушный» (1948 года издания).
А.А. Акаев предполагает, что после революции 1949 года в Китае новое правительство установило с Россией дружеские отношения: «В этой связи упоминания в эпосе о победоносной войне кыргызов с китайцами могли быть восприняты как вызов партийной линии» [1, с. 65].
Пятый этап: современный. XXI век приносит обновление в культуру кыргызского народа. Вновь проводятся научные конференции, посвящённые «Манасу» (Бишкек, 16 декабря 2016). Публикуются статьи [5-7; 11; 23], издаются учебные пособия на разных языках Бакчиев Т.А. Введение в манасоведение: краткий курс лекций / КГТУ им. И. Раззакова. - Бишкек: Текник, 2018. - 104 с.; Укуева Б. К. Манасоведение: учебник для ссузов. - Бишкек: ОшГУ, 2017. - 141 с.; Бакчиев Т.А. Манастаануу: Жогорку окуу жайлары YЧYH окуу куралы / YчYнЧY толукталган басылышы. - Бишкек: Улуу Тоолор, 2018. - 192 с., защищаются диссертации [12], переиздаются отдельные отрывки эпоса «Манас» [16]. Наша цель - сохранить эпос «Манас», передать его последующим поколениям, учесть ценности, которые в этом эпосе донесли до нас наши предки.
Заключение. Эпос «Манас» - особый тип богатырского героического текста, который представляет кыргызскую языковую картину мира времён предков. Манасчи, по М.О. Ауэзову, это и певец-исполнитель, и сказитель-шаман, в которого во сне вошёл дух предков, эту способность манасчи в народе называют «дарыган». Проникновение в духовное пространство языка эпоса представляет собой суть медиативной связи сказителя между мирами - миром живых и миром умерших. Манасчи становится и проводником между этими двумя мирами, и хранителем духовной культуры, и правопреемником духовной силы, заключающейся в эпосе «Манас». М.О. Ауэзов ввёл в научный и образовательный процесс Кыргызстана эпос «Манас», в котором объединилось прошлое и настоящее кыргызского народа. Эпос показал богатство духовной культуры кыргызов. Благодаря М.О. Ауэзову современный мир познакомился с ещё одним богатырским эпосом.
М.О. Ауэзов первым в манасоведении обратил внимание на нехарактерный для советского периода подход к обучению будущих манасчи, когда в народе бытовала вера в наитие от духов-предков (дарыган), от которых зависел дар сказителя запоминать большие объёмы устного текста и умение их воспроизводить. Ментальность кыргызского народа отображена в тексте эпоса «Манас». Манас - первопредок - защитник и охранитель рода кыргызов, исторический герой, в его честь назван эпос. Пока народ помнит о своём герое - народ остаётся под его покровительством.
Манас сам избирает тех, кто будет исполнять эпос, посвящённый ему. Текст эпоса хранит в себе дух народа, то есть в героическом эпосе «Манас» заключена духовная основа кыргызской культуры, его ментальность.
Смена эпох привела к тому, что эпос «Манас» занял достойное место в кругу других национальных эпосов. Республика Кыргызстан прошла несколько исторических этапов. Такие же исторические этапы пережил вместе со своим народом эпос «Манас». Советский период жизни страны выдвинул на первый план выдающихся деятелей культуры, среди которых достойное место занимает Мухтар Омарханович Ауэзов, внесший неоценимый вклад в популяризацию и внедрение в научный оборот эпоса «Манас». Усилиями М.О. Ауэзова была издана первая часть трилогии эпоса, описывающая героя кыргызского народа, пред- ка-покровителя богатыря Манаса.