Бишкекский гуманитарный университет им. К. Карасаева
Героический эпос «Манас» и роль Мухтара Ауэзова в его популяризации
Б.М. Акматов
г. Бишкек, Республика Кыргызстан
Аннотация
В статье описывается вклад Мухтара Омархановича Ауэзова в популяризацию кыргызского героического эпоса «Манас» и публикацию его частей в ХХ веке. Цель статьи - определить место известной монографии М.О. Ауэзова «Киргизский героический эпос “Манас”» в ряду работ по эпосоведению. Задачи статьи - описать исследование М.О. Ауэзова, посвящённое кыргызскому эпосу «Манас» с позиций определения функций манасчи (сказитель, поэт, шаман), и сохранившийся доисламский культ предков у кыргызов; обосновать новаторство М.О. Ауэзова в аспекте кыргызоведения и манасоведения. Актуальность работы состоит в обобщении вклада М.О. Ауэзова в кыргызоведение и манасоведение в связи с новыми тенденциями в области образования в Республике Кыргызстан, вызванными принятием в 2011 году закона «Об эпосе “Манас”». Научная новизна работы заключается в новом подходе к осмыслению трудов М.О. Ауэзова в аспекте теории ментальности, который в литературоведческой практике мало задействован. М.О. Ауэзову принадлежит введение в научный оборот терминов, связанных с исполнителями эпоса, - ырчи, жомокчу. Он первым описал историю кыргызских манасчи - сказителей (от современника Манаса Кельдибека до Сагымбая Орозбакова - современника М.О. Ауэзова). М.О. Ауэзов; обобщил данные о манасчи и выделил их основные функции: сказитель, поэт, шаман. Учёный указал на дошедший до нас доисламский культ предков у кыргызского народа.
Ключевые слова: эпос «Манас», манасчи, доисламская тюркская духовная культура, творчество М.О. Ауэзова, ментальность, миф, культ предков, кыргызская языковая картина мира
Annotation
The Heroic Epic of Manas and Mukhtar Auezov's Role in Its Popularization
Bolotbek M. Akmatov, Karasaev Bishkek Humanities University (Bishkek, Republic of Kyrgyzstan)
The article describes the contribution of Mukhtar Omarkhanovich Auezov to the popularization of the Kyrgyz heroic epic of Manas and the publication of its parts in the twentieth century. The purpose of the article is to determine the place of the famous monograph “The Kyrgyz heroic epic of Manas” by M.O. Auezov in a series of works on epic studies. Objectives of the article: to describe M. O. Auezov's research dedicated to the Kyrgyz epic of Manas from the standpoint of defining the functions of manaschi (storyteller, poet, shaman) and the preserved pre-Islamic cult of ancestors among the Kyrgyz; to substantiate MO. Auezov in the aspect of Kyrgyz studies and Manas studies.
The relevance of the work consists in summarizing the contribution of M.O. Auezov to Kyrgyz and Manas Studies in connection with new trends in education in the Republic of Kyrgyzstan, caused by the adoption of the Law “On the Manas Epic” in 2011. The scientific novelty of the work lies in a new approach to understanding the works by M.O. Auezov in the aspect of theory of mentality, that is practically not involved in literary practice. M.O. Auezov introduced into scientific circulation the terms associated with the performers of the epic, yrchi and zhomokchi. He was the first to describe the history of Kyrgyz manaschi - storytellers: from a contemporary of Manas Keldibek to Sagymbay Orozbаkov, a contemporary of M.O. Auezov. Manas himself chooses those who will perform the epic dedicated to him.
The text of the epic keeps the spirit of the people, i. e. the heroic epic of Manas contains the spiritual basis of Kyrgyz culture, its mentality. M.O. Auezov summarized the data on manaschi and outlined their main functions: a storyteller, a poet, a shaman. The scientist pointed to the pre-Islamic cult of ancestors that has come down to us among the Kyrgyz people.
Keywords: the epic of Manas, manaschi, pre-Islamic Turkic spiritual culture, works by M.O. Auezov, mentality, myth, cult of ancestors, the Kyrgyz language picture of the world
Введение
В истории разных народов есть имена, которые сохраняются в памяти народа целые века. Имя Мухтара Омархановича Ауэзова (Мухтар Омарханулы Эуезов) относится к такому явлению в истории народов Средней Азии. Имя этого писателя знаменует целую эпоху в истории развития тюркской духовной культуры, как казахской, так кыргызской и узбекской [4; 24; 25].
Методология и методы исследования. Основными методами исследования являются описательный, интерпретативный и аналитический. Методология изучения вопроса опирается на теорию ментальности.
Духовная сторона культуры в современных исследованиях рассматривается с позиций теории ментальности, появившейся в ХХ веке. Эта теория применяется как среди политиков, так и обществоведов, культурологов, психологов, лингвистов. Фольклористы только начинают обращаться к этой теории, хотя именно она наиболее ярко отображает суть устного народного творчества. По определению В.В. Колесова, «ментальность - это миросозерцание в категориях и формах родного языка, соединяющее интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных его проявлениях. Язык воплощает и национальный характер, и национальную идею, и национальные идеалы, которые в законченном их виде могут быть представлены в традиционных символах данной культуры. <...> Ментальные архетипы складывались исторически, по определённым, генетически важным принципам, которые и следует описать» [14, с. 15].
Термин ментальность иноязычный. «Для этого слова чрезвычайно сложно подобрать эквиваленты в других языках: ментальность - это особое свойство того, что называется духовностью народа» [17, с. 13]. Ментальность означает «концептуализацию и категоризацию материальной культуры народа, к которой относятся предметы быта, с другой стороны - духовной культуры народа (уклад жизни и религия, язык, классическая литература), то есть проявления материальной и нематериальной культуры. Ментальность и культура народа - неразрывные понятия» [17, с. 13].
М.О. Ауэзова помнят благодаря многим его литературным трудам. Одной из самых важных для исторического прошлого тюркских народов является его монография, посвящённая кыргызскому эпосу «Манас». Совершившему научный подвиг писателю в Бишкеке воздвигнут памятник.
Результаты исследования и их обсуждение. Мухтар Омарханович Ауэзов обратился к эпосу «Манас» в 20-е годы ХХ века. До него отрывки этого эпоса были записаны в разное время Ч.Ч. Валихановым и В.В. Радловым. М.О. Ауэзову были известны только записи В. В. Радлова, как видно из его рукописи, дошедшей до наших времён [3].
Ч.Ч. Валиханов (1835-1865) был российским офицером, изучавшим историю и культуру кыргызов. В 1856 году во время военно-научной экспедиции на озеро Иссык-Куль под руководством полковника М.М. Хоментовского им был записан отрывок из эпоса «Манас» (в частности, крупный эпизод, вошедший в эпос под названием «Поминки по Кокетею») от неизвестного манасчи - сказителя эпоса. Во всех своих последующих трудах Ч.Ч. Валиханов, описывая язык, культуру, традиции кыргызов, обращается к записанным им отрывкам из эпоса «Манас» [8].
Эпос «Манас» был опубликован в 1885 году благодаря тюркологу В.В. Рад- лову (5 января 1837 - 12 мая 1918) - выходцу из Германии, закончившему Берлинский университет, работавшему в России с 1858 года. Василий Васильевич Радлов Перу ВВ. Радлова принадлежат работы по кыр- гызоведению и тюркологии («Образцы народной литературы тюркских племён», «Из Сибири», «Опыт словаря тюркских наречий»). За время своих путешествий 1861-1862 и 1868-1869 годов он побывал в Северном Кыргызстане и Юго-Восточном Казахстане. В.В. Радлов известен как популяризатор работ Жусупа Баласагына, благодаря ему был опубликован труд «Кутадгу билиг» XI века. В.В. Радлову принадлежит дешифровка 14 букв орхоно-енисейской письменности: эта работа шла параллельно с работой датского языковеда Вильгельма Людвига Петера Томсена (Vilhelm Ludwig Peter Thomsen). В.Л.П. Томсену удалось первому расшифровать орхонские надписи в ноябре 1893 года. отправлялся в Кыргызстан дважды - в 1862 году он был на Текесе у бугинцев, в 1869 году - на озере Иссык-Куль и на юго-востоке от города Токмок (точное местопребывание его неизвестно). Цель этих экспедиций заключалась в сборе лингвистических, этнографических и фольклорных сведений о тюркских народах Алтая и Западной Сибири. Имя В.В. Радлова вошло в историю кыргызоведения как научного деятеля, начавшего восстанавливать историческую память доисламского прошлого кыргызов и других тюркских народов, включая забытую к тому времени письменную культуру.
Записанный им кыргызский фольклор В.В. Радлов разделил на четыре части: 1)эпос «Манас»; 2) сказание «Жолой хан»; 3) сказание «Эр Тоштюк»; 4) причитания (кошоктор). Это было условное разделение зафиксированных фольклорных памятников. В.В. Радлов по этому поводу заметил: «Эпические песни приведены мною под тремя заглавиями: Манас, Жолой и Тоштюк, но не нужно думать, что это три отдельных эпоса» [19, с. 33].
Эпос «Манас» в редакции В.В. Радлова был издан в Санкт-Петербурге в 1885 году на кыргызском языке в русской транскрипции. В этом же году был опубликован немецкий перевод, изданный в Лейпциге. Эпос не имел в то время законченного вида. Выход из печати эпоса «Манас» в записи В.В. Радлова почти на 20 лет опередил русскоязычный перевод, сделанный по записи Ч.Ч. Валиханова, увидевшей свет только в 1904 году [9].
Мухтар Омарханович Ауэзов (18971961) обращается к записи «Манаса», сделанного сначала Каюмом Мифтаховым, а потом и Ибрагимом Абдрахмановым, который почти пять лет работал с манасчи Сагымбаем Оразбаковым (с 1922 по 1926) В 1922 году учитель сельской школы К. Мифтаков (1882-1949) стал инициатором записи кыргызского фольклора. В советское время именно его записи эпоса «Манас» были первыми. Позже эту работу продолжил его ученик И. Абдрахманов (1888-1967). Вариант трилогии «Манас», им зафиксированный, состоит из 180 000 стихотворных строк. И. Абдрахманов был активным участником записи вариантов других манасчи - Акмата Ырысмендеева (1891-1966), Тоголока Молдо (Байымбета Абдрахманова) (1860-1942), Саякбая Каралаева (1894-1971). Ни К. Мифтакову, ни И. Абдрахманову не было оказано государственной поддержки в этой культурно-просветительской деятельности из-за того, что в текстах содержались религиозные и мифологические элементы, чуждые советской идеологии. Перед началом Великой Отечественной войны были записани варианты «Манаса» таких сказителей, как Жаныбай Кожеков (1869-1942), Багыш Сазанов (18781958), Шапак Ырысмендеев (1863-1956), Актан Тыны- беков (1888-1951) и др.. Работа М.О. Ауэзовым велась по поручению Туркестанской научной комиссии, а впоследствии по поручению Наркомпроса Киргизской АССР.
Рукопись, с которой работал М.О. Ауэзов, впечатляет своим объёмом: 10 тетрадей по 500 страниц. На каждой странице было примерно 12 четверостиший. Всего в записи насчитывается почти 60 000 строф.
Первая часть рукописи посвящена Манасу (примерно 60 000 строф, 240 000 стихов). Именно эта часть была записана со слов Сагымбая Орозбакова. Вторая часть (примерно 500 страниц текста) описывает сына Манаса - Семетея. Эта часть была записана в 1929 году со слов манасчи Жакшылыка Сарыкова (1880-1934). В третью часть вошел текст о Сейтеке - сыне Манаса (примерно 500 страниц). Работа по её фиксации шла с 1932 по 1937 год. Источником текста был Саякбай Каралаев. Объём текста третьей части составил 83 830 стихотворных строк. Запись второй и третьей частей М. О. Ауэзовым практически не использовалась.
М.О. Ауэзов пишет введение к первой части - той, что относится к самому Манасу. Он называет сказание «киргизской героической эпопеей», «океаном поэзии», «поскольку на всем протяжении мерная речь ни разу не обрывается прозаическим повествованием» [3, с. 2]. Высокая оценка героического эпоса сподвигла Мухтара Омархановича на долгий и плодотворный труд.
Историко-литературным фактом является то, что в самом эпосе «Манас» ни разу не говорится о манасчи - сказителях, донесших до нас этот шедевр народного творчества. Нет сведений, как слагался этот эпос, когда он появился, кто был инициатором его создания. Сагымбай Орозбаков во втором томе, правда, упоминает дружинника Жайсан-ырчи, который:
Жалан уйдун борымын,
Жарым кундей ырдаган
(Одно украшение юрты воспевал полдня).
Имя Жайсан по-казахски означает «богатство, обилие, величие». М.О. Ауэзов предполагает, что это могло быть нарицательное имя сказителя, помнившего большой объём текста о Манасе. Это единственное упоминание о сказителе-поэте, скорее всего, современнике Манаса. Если в различных национальных традициях встречаются имена сказителей (Боян в «Слове о полку Игореве», Асан-Кайгы у казахов, Кокыт - Коркут в тюркском эпосе), то у кы- ргызов традиция иная: «Здесь, наоборот, каждый певец как будто бы сознательно замалчивает вопросы творческой истории исполняемой им песни» [3, с. 4]. Эпический жанр не предполагает автора - таков закон этого жанра. М.О. Ауэзов отмечает: «Эпическая песня, устный сказ всегда ведется от анонимного рассказчика» [Там же].
Т.А. Бакчиев полагает, что ислам кыргызы приняли поздно - в XVI-XVN веках. По мнению ученого, кыргызов сложно назвать истинными приверженцами ислама, так как в их духовном пространстве наблюдаются древнейшие религиозные культы Тенгир; матери Умай; природы; умерших и предков, а также реликты тотемистических представлений [7, с. 59].
У кыргызов существует вера в духов: духи - это и умершие, и предки. Считалось, что у манасчи бывает наитие от духов-предков. Манасчи исполняет сказание от наития. Это объясняет возникновение нескольких вариантов эпоса. М.О. Ауэзов считал: «В среде киргизских жомокчу существовала внушенная даже и массам слушателей вера в наитие (дарыган). Поэтому настоящие исполнители “Манаса” свой вариант выдавали как от начала и до конца внушенный ему свыше. <...> Неимоверный объём “Манаса” способствовал распространению и укреплению этой веры и в среде слушателей» [3, с. 5].
Как становились манасчи, М.О. Ауэзов рассказывает на примере Тыныбека - предшественника Сагымбая Орозбакова. Тыныбек был аульным старшиной. Он отправился в Каракол (в советское время г. Пржевальск), чтобы заплатить покибитный налог. На обратной дороге он остановился в урочище Тосор на ночлег. Во сне он видел, как к этому месту подъехала группа всадников - это был Манас на светло-саврасом коне со своими соратниками - Кырк-Чоро. Спешившись, всадники решили отдохнуть, подкрепиться. По приказу Манаса его спутники накормили мёдом Тыныбека, который ранее мёд не пробовал никогда. Тыныбек пытался приблизиться к всадникам, но они снялись с места и стали быстро удаляться. Тыныбек бросился за ними, но так и не догнал. Во время своей погони Тыныбек начал петь о Манасе. Проснувшись, обновлённый Тыныбек обнаружил, что знает много песен о Манасе: всю дорогу до дома он пел, он пел целый день и целую ночь. Так в него вселился «дивный дар песнопения» [Там же, с. 14].