«ГЕРАЛЬДИЧЕСКАЯ КОНСТРУКЦИЯ» ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ В АВТОБИОГРАФИЧЕСКОМ ЭССЕ ДЖ. БАРНСА «НЕЧЕГО БОЯТЬСЯ»
Харькова Юлия Владимировна
В современной филологической науке важным понятием выступает интертекстуальность, то есть наличие связей между текстами, «благодаря которым тексты (или их части) могут разнообразными способами ссылаться друг на друга» [6, с. 34]. Таким образом, текст рассматривается, «как саморазвивающийся феномен, в котором реализуется принципиальная множественность смыслов» [15, с. 26], требующих интерпретации, понимаемой нами как раскрытие «смысла или смыслов» художественного текста, «выраженных в совокупности языковых знаков» [9, с. 86]. Связи между текстами могут быть представлены цитатами, аллюзиями, эпиграфами и так далее. Эти элементы прецедентных текстов, «переходя в интертекстуальное пространство текстарецепиента, расширяют и обогащают спектр его интерпретаций» [13, с. 130]. Одним из произведений, в котором интертекстуальность выступает как «система авторской стратегии» [14, с. 128], является автобиографические эссе Дж. Барнса «Нечего бояться». Произведения Дж. Барнса были изучены В. Гигнери [23], М. Таунтоном [26], Р. Робертсом [25], М. Мозли [24], К. Хьюитт [17], Р. Брэдфордом [20], П. Чайлдсом [21], Д. В. Затонским [5], Е. В. Хохловой [16], О. В. Лебедевой [7], О. А. Джумайло [4], А. Романовой [11] и некоторыми другими, однако интертекстуальная составляющая автобиографического эссе «Нечего бояться» остаётся до сих пор недостаточно исследованной, что обусловило актуальность данной работы. Новизна статьи связана с применением «геральдической конструкции» интертекстуальности, описанной М. Б. Ямпольским [18, с. 68-91] при анализе интертекстуального феномена в киноискусстве, к интерпретации фрагмента текста Дж. Барнса.
Вышесказанное определяет цель и задачи статьи. Целью исследования также является попытка выявить неявную интертекстуальную связь отрывка автобиографического эссе Дж. Барнса «Нечего бояться» с библейским мифом об изгнании Адама и Евы из Рая, основывая анализ на «геральдической конструкции» интертекстуальности М. Б. Ямпольского [Там же]. Поставленная цель определяет следующие задачи исследования: проанализировать отрывок автобиографического эссе Дж. Барнса и выявить интертекстуальную «аномалию» (по терминологии М. Б. Ямпольского [Там же, с. 61]) в тексте; построить «геральдическую конструкцию» интертекстуальности с учётом обнаруженной «аномалии»; объяснить использование данного интертекстуального включения в тексте и дешифровать скрытый смысл, заложенный автором с помощью интертекстуальности в анализируемом фрагменте.
В работе «Память Тиресия» (1993), посвященной исследованию феномена интертекстуальности в кинематографе XX века, М. Б. Ямпольский приводит высказывание Л. Женни, который называет интертекстуальность новым способом чтения, «взрывающим линеарность текста» [Там же, с. 60]. По мнению Л. Женни, любое интертекстуальное включение предполагает альтернативу: продолжать чтение, воспринимая его как фрагмент, не отличающийся от других, или вернуться к тексту-источнику [Там же, с. 60-61]. Однако, как справедливо отмечает М. Б. Ямпольский, эта альтернатива не всегда реализуема. Возникающие в тексте «аномалии», то есть такие фрагменты, использование которых недостаточно мотивировано логикой повествования, вынуждают к поиску объяснения вне текста в интертекстуальном пространстве.
Одним из наиболее часто используемых типов интертекстуальных элементов является цитата, которую М. Б. Ямпольский определяет, как «фрагмент текста, нарушающий линеарное развитие последнего и получающий мотивировку, интегрирующую его в текст, вне данного текста» [Там же, с. 62]. Для интеграции такого фрагмента в контекст иногда необходимо привлечение нескольких других текстов, иными словами, «превращение цитаты в гиперцитату» [Там же, с. 69]. Гиперцитата, по утверждению М. Б. Ямпольского, выступает в роли «смысловой воронки» [Там же, с. 69-70], которая не просто расширяет смысловую перспективу, а наслаивает множество текстов и смыслов друг на друга. Исследователь использует понятие «la construction en аbymе» / «конструкция в виде пропасти», которое позаимствовано из геральдики и обозначает «повторение внутри герба точно такого же герба в уменьшенном виде» [Там же, с. 70], поэтому М. Б. Ямпольский называет подобную конструкцию «геральдической конструкцией» [Там же]. «Геральдические конструкции» строятся на основе удвоения и большего умножения интертекстуальной связи. Они «сопоставляют по-разному закодированные фрагменты, несущие сходное сообщение и тем самым лишь усиливают ощущение самого факта присутствия кода, то есть наличия репрезентации» [Там же, с. 73]. Как пишет М. Б. Ямпольский, с одной стороны, за счет удвоения текста «геральдическая конструкция» подчеркивает однозначность дидактического содержания, унифицирует смысл и тем самым его «сужает». С другой стороны, за счет введения третьего текстового фрагмента одномерность дидактического смысла снимается и производится его коррекция в сторону «открытия» смысла, введения некой тайны, а иногда и прямой инверсии смыслов. «Третий текст» способствует преодолению однозначности «содержания», за счет осуществляемого им напластования форм, и работает в режиме прямо противоположном второму тексту. Такие троичные (и более сложные) «геральдические конструкции», одновременно сужающие и расширяющие смысл, задают разные перспективы чтения [Там же, с. 82-83].
Анализируя автобиографическое эссе Дж. Барнса «Нечего бояться» необходимо учитывать «сложное многомыслие постмодернистского художественного текста, включающее, как полагаем, интертекстуальность, паратекстуальность, гипертекстуальность и метатекстуальность» [10, с. 535], которые в совокупности могут составлять некую «геральдическую конструкцию». «Нечего бояться» (2007) не разделено на главы, однако это не сплошной текст, он состоит из логически завершенных частей, отделенных друг от друга пробелом. В анализируемом отрывке Дж. Барнс рассказывает, как из «номинального христианина» [2, с. 27] в начальной школе превратился в «счастливого атеиста» [Там же, с. 28], учась в Оксфорде. Описывая свои школьные годы, Дж. Барнс упоминает учителя английского, который «цитировал <…> строки Блейка, звучавшие полной противоположностью “Иерусалиму”: “Ибо Не Породивший Сына Отец (в оригинале “Nobodaddy”, примечание автора статьи - Ю. Х.) Рыгнул и раскашлялся под конец”. Бог рыгал! Бог кашлял! Вот доказательство, что Его нет!» [Там же, с. 27] Здесь возникает та альтернатива, о которой писали Л. Женни и М. Б. Ямпольский: читатель может продолжить чтение текста, так как использование цитаты логически мотивировано в тексте, а может обратиться к стихотворению У. Блейка. Во втором случае обнаруживается интертекстуальная аномалия: процитированные со слов учителя английского языка строки стихотворения У. Блейка, которые Дж. Барнс, будучи школьником, воспринимал как доказательства несуществования Бога, на самом деле обращены к Ф. Г. Клопштоку, немецкому поэту, получившему прозвище «немецкий Мильтон» [12]. Высокомерные высказывания Ф. Г. Клопшток о «грубости стиха английских писателей» [Там же], вызвали негодование У. Блейка, которое он выразил в стихотворении «Клопшток Англию хулил как хотел…» / «When Klopstock England defied». В нем У. Блейк называет «Бога поэмы Клопштока Отцом, не породившим потомства, обессиленным богом» [Там же], то есть тем самым «Nobodaddy». Таким образом, приведенная Дж. Барнсом цитата не имеет никакого отношения к христианскому Богу, поэтому использование её в данном контексте становится некорректным. Упомянутое перед цитатой стихотворение У. Блейка «Иерусалим» (оно использовано в анализируемом отрывке дважды) - это вступления к поэме У. Блейка «Мильтон», которому «сам Блейк не давал отдельного названия» [3, с. 21]. Следовательно, оба интертекстуальных включения связаны с именем Дж. Мильтона, знаменитого английского поэта, самым известным произведением которого была поэма «Потерянный Рай», пересказанный в стихотворной форме библейский миф о создании мира и грехопадении человека. Дж. Мильтон был пуританином и написал поэму, строго придерживаясь текста Священного Писания. На наш взгляд, далее в тексте Дж. Барнс ещё раз отсылает именно к этой поэме Дж. Мильтона, основываясь на указанной особенности произведения последнего: школьный учитель латыни Дж. Барнса однажды «…источал язвительность по поводу абсурдного названия книги “Библия как литература” (The Bible Designed to be Read as Literature [19, р. 16]). Мы вежливо посмеивались вместе с ним… Библия (скучная), разумеется, не может читаться как литература (интересная)…» [2, с. 26].
Для разрешения этого несоответствия необходимо обратиться к творчеству У. Блейка, у которого действительно есть стихотворение, названное придуманным им неологизмом «To Nobodaddy» / «Отцу, не породившему сына» в противоположность «Father of All» [3, с. 463] / «Отец всех» (перевод автора статьи - Ю. Х.). Оно направлено против официозной церковности [Там же]:
Зачем безмолвен ты, зачем Незрим,
Ревнивый Отче?
Зачем туманной пеленой
Пытаешь наши очи?
Зачем ты гневной тьмой объял
Слова свои святые,
И несть для нас иных плодов,
Чем те, что в зеве Змия?
Одна ль повинна в этом
Страсть женская к секретам [Там же, с. 257]?
Как видно из текста, в приведенном стихотворении У. Блейка также поднимается вопрос о грехопадении человека, подтверждая предположение об интертекстуальной связи текста Дж. Барнса и мифа об изгнании первых людей из Рая, ставшим основной темой и в поэме Дж. Милтона, и в стихотворении У. Блейка.
Ещё одним свидетельством межтекстовой связи автобиографического эссе Дж. Барнса и библейского мифа является описание того, как одноклассник способствовал потере Дж. Барнсом религиозного чувства: «Скорей всего, именно Алекс Бриллиант сообщил нам новость от Ницше, что Бог официально умер…» [2, с. 27]. Ф. Ницше известен критикой христианства, которая отразилась во многих его произведениях, в частности, в «Антихристианине». Поэтому то, как Алекс Бриллиант передаёт разрушительную для веры «новость от Ницше», как нам представляется, похоже на то, как змей, подчиненный воле Сатаны, уговаривает Еву попробовать плод с древа познания, что ведёт к вторжению смерти в жизнь первых людей. Согласно Библии именно непослушание Адама и Евы позволили караулившим врата ада Греху и Смерти «оставить свое место и идти… в район местопребывания человека» [8, с. 262]. Также и Дж. Барнс, став атеистом, пустил в свою жизнь ад - постоянный страх смерти и осознание конечности своего существования: «Я был счастлив не верить в Бога… Если я был рад освободиться от Не Породившего Сына Отца (Nobodaddy), последствия не приводили меня в восторг. Нет Бога, нет небес, нет загробной жизни: теперь смерть, пусть и отдаленная, смотрелась уже совсем в другой перспективе» [2, с. 29].
Подтверждением взаимосвязи между потерей веры и появлением страхом смерти в жизни писателя является цитата Ж.-П. Готье о бессмертии искусства. Она уже использовалась Дж. Барнсом в его первом романе «Метроленд», по признанию самого автора глубоко автобиографического [22, р. 8], а именно в главе «Страх и смерть на одну букву», где описывается страх смерти главного героя романа Кристиана. Помимо того, что описание панических приступов страха смерти Кристиана во многом совпадают с описанием приступов страха смерти Дж. Барнса в «Нечего бояться», в автобиографическом эссе встречаются многочисленные цитаты из «Метроленда». В указанной главе Кристиан говорит: «Я так думаю, существует некая случайная связь между появлением у меня в душе страха смерти и исчезновения Бога… В общем, Бог ушёл из моей жизни… А спустя пару недель после отбытия Бога - словно бы мне в наказание - в мою жизнь вошёл нечастый, но парализующий страх смерти» [1, с. 83]. Также в указанном фрагменте Дж. Барнс приводит цитаты Т. Элиота и А. Камю, которые не только были атеистами, но и известны своей антиклерикальной критикой и паническим страхом смерти.
Основываясь на выстроенной «геральдической конструкции» интертекстуальности можно сделать вывод, что Дж. Барнс сравнивает себя с первыми людьми, которые, отвернувшись от Бога и попробовав плод с древа познания, обрекли себя на конечное и безрадостное существование без надежды на вечную жизнь. Обращение к библейскому сюжету об изгнании первых людей из Рая помогает объяснить «ложную» интерпретацию Дж. Барнсом цитаты У. Блейка в анализируемом отрывке автобиографического эссе. Интеграция в текст «аномальной» цитаты происходит за счёт привлечения произведений У. Блейка, Дж. Мильтона, романа Дж. Барнса «Метроленд», трудов Т. Элиота, А. Камю, Ф. Ницше. Принимая во внимание «неизбежную субъективность процесса интерпретации» [9, с. 87], полагаем, что анализируемая «аномалия» может получить иное логическое объяснение. Однако, как справедливо замечает М. Б. Ямпольский, «“геральдическая конструкция”… создает лишь иллюзорную игру отсылок, референций, постоянно акцентируя одно и то же - игру кодов, <…> структурный изоморфизм и... мерцающую за всем этим смысловую неопределенность… Мы оказываемся перед лицом настоящей иллюзии смыслопорождения…» [18, с. 73]. Таким образом, использование «геральдической конструкции» интертекстуальности в анализе произведения позволяет раскрыть имплицитные интертекстуальные связи текста и углубить его интерпретацию разнообразными возможностями рецепции в процессе интеграции аномального интертекстуального фрагмента с помощью привлечения произведений других авторов.
интертекстуальный автобиографический эссе барнс
Список литературы
1.Барнс Дж. Метроленд. М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2011. 304 с.
2.Барнс Дж. Нечего бояться. М.: Эксмо, 2012. 336 с.
3.Блейк У. Избранные стихи: сборник. М.: Прогресс, 1982. 558 с.
4.Джумайло О. А. Английский исповедально-философский роман 1980-2000 гг.: дисс. … к. филол. н. Ростов н/Д, 2012. 395 с.
5.Затонский Д. В. Модернизм и постмодернизм: мысли об извечном коловращении изящных и неизящных искусств. М.: АСТ, 2000. 256 с.
6.Ковалева К. Л. Истоки теории интертекстуальности // Вестник Харьковского национального педагогического университета им. Г. С. Сковороды. 2012. № 4 (48). С. 33-36.
7.Лебедева О. В. Природа и характер виртуальной реальности в новелле Дж. Барнса «Gnosienne» // Вестник СамГУ. 2013. № 8/1 (109). С. 155-159.
8.Мильтон Дж. Потерянный и Возвращенный Рай. СПб.: Азбука; Азбука-Аттикус, 2013. 416 с.
9.Морозкина Е. А., Насанбаева Э. Р. Смысловая интерпретация художественного текста в герменевтической модели перевода // Вестник БашГУ. 2013. Т. 18. № 1. С. 86-88.