Существенной категорией геополитики выступает понятие "граница", которое понимается как линия, определяющая пределы государственной территории. Границы подразделяются на естественные и искусственные, сухопутные, водные и воздушные. Они выполняют такие функции, как оборонительная, торгово-экономическая и политическая.
Геополитика, отражая объективные связи и закономерности, происходящие в мировой жизни, выполняет ряд функций:
познавательную, которая дает возможность получить необходимую информацию, позволяющую раскрыть сущность и роль геополитических аспектов в процессе обеспечения национальной безопасности государства;
мировоззренческую, способствующую формированию осознанного отношения индивида, общества, политической элиты к жизненно важным интересам государства, общества, личности и понимания необходимости их защиты;
информационно-аналитическую, проявляющуюся в сборе, анализе, систематизации, обобщении информации геополитического и геостратегического характера, которая необходима для выработки конкретных политических решений и рекомендаций в сфере обеспечения национальной безопасности государства;
прогностическую, связанную с выявлением, оценкой и прогнозом развития геополитических сил, интересов, аспектов и способов обеспечения национальной, региональной и международной безопасности;
прикладную, которая находит выражение в создании механизмов реализации и защиты национальных интересов и безопасности.
Геополитические модели и их место в теории национальной безопасности
Английский ученый и политик Х. Маккиндер является творцом глобальной геополитической модели. Он, пожалуй, первым теоретически обосновал идею, что евроазиатское пространство - главная арена противостояния Востока и Запада. Защищая интересы Великобритании, олицетворявшей для него Запад, он считал, что только крупные континентальные державы, прежде всего Россия и Германия, смогут реально противостоять морским государствам, в том числе и Великобритании. Поэтому последней следует всячески опасаться германо-российского сближения. И именно поэтому Англия постоянно стремилась в своей внешней политике в ХХ веке всячески противодействовать подобному сближению. В 1940 г. премьер-министр Великобритании У. Черчилль сказал: "Мы должны стравить русских и немцев, что бы они как можно дольше и больше убивали друг друга. А мы будем помогать тем, кто начнёт проигрывать".
Основные идеи Х. Маккиндера представлены в таких работах, как "Географическая ось истории" (1904), "Демократические идеалы и реальность" (1919), "Мировой круг и завоевание мира" (1943). Именно с его подачи введены в оборот понятия "Мировой остров" и "Хартленд" ("Срединная земля"). Мировым островом Маккиндер называл сплошной континентальный пояс, состоящий из Европы, Азии и Африки. Дорога к господству над этим островом лежит через Хартленд, который представляет собой евразийское пространство или Евразию, сердцем которого является Россия. Это гигантская естественная крепость, которая богата природными ресурсами и непроницаема для морских держав.
В своей работе "Географическая ось истории" он писал: "Окидывая беглым взглядом, широкие потоки истории нельзя избавиться от мысли об определенном давлении на нее географических реальностей. Обширные пространства Евро-Азии, недоступные морским судам, но в древности открытые для полчищ кочевников, покрываемые сегодня сетью железных дорог, - не являются ли именно они осевым регионом мировой политики? Здесь существовали и продолжают существовать условия для создания мобильной военной и экономической мощи. Россия заменила монгольскую империю. Место былых центробежных рейдов степных народов заняло ее давление на Финляндию, Скандинавию, Польшу, Турцию, Персию и Китай. В мире в целом она занимает центральную стратегическую позицию, сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе. Она может наносить удары по всем направлениям, но и сама получать удары со всех направлений... Маловероятно, чтобы какая-либо из мыслимых социальных революций могла бы изменить ее фундаментальное отношение к бескрайним географическим пределам ее существования...". В силу этих и других факторов она выступает как "ось мировой политики".
В книге "Демократические идеалы и реальность" Маккиндер формулирует три постулата: кто контролирует Восточную Европу, тот контролирует Хартленд; кто контролирует Хартленд, тот контролирует Мировой остров; кто контролирует Мировой остров, тот контролирует весь мир.
Кстати на роль географического фактора в вопросах обеспечения безопасности России обратил в свое время в XIX в. и отечественный ученый П. Чаадаев: "Есть один факт, - писал он, - который властно господствует над нашим историческим движением, который красной нитью проходит через всю нашу историю, который содержит в себе, так сказать, всю ее философию, который проявляется во все эпохи нашей общественной жизни и определяет их характер, который является в одно и тоже время и существенным элементом нашего политического величия, и истинной причиной нашего умственного бессилия: это - факт географический". В то же время в начале 80-х годов ХХ в. российский географ В. Чохман видел в огромных пространствах России определенные причины ее слабости. Это пространство, по его мнению, наш бич. Мы отдаем нашим необъятным просторам больше, чем получаем от них. Они как бы высасывают соки из организма страны, постоянно подталкивая ее на путь экстенсивного развития. И если бы за Уралом плескался океан,- считает В. Чохман,- то, скорее всего, Россия давно была бы полноправным членом сообщества цивилизованных стран.
В 20_х, 30_х и до середины 40_х годов ХХ в. геополитика была официальной доктриной германского фашизма. В ее духе выдержана, в частности, книга А. Гитлера "Майн кампф", в которой выражены притязания нацистской Германии на мировое господство. Поборниками военной экспансии с позиций геополитики были К. Хаусхофер и Э. Обст.
В 1926 г. в статье "Мы требуем вернуть наши колонии!" Э. Обст предлагал "старым" империалистическим державам дать населению колоний стран Ближнего и Дальнего Востока, которые "почти совершенно сравнялись с европейцами в смысле цивилизации и культуры", свободу и самостоятельность в определении своей судьбы. Германия, по мнению Обста, должна получить право и возможность развивать колонизационную деятельность в Африке и южной части Тихого океана. Таким образом, для "молодого" империалистического хищника, каковым бесспорно являлась тогда Германия, открылись бы колоссальные возможности по привлечению дешевого сырья в экономику и по сбыту готовой продукции. Вывод Обета символичен: "Германия погибнет, если не получит обратно своих колоний в кратчайший срок".
Германский геополитик, профессор К. Хаусхофер сделал вывод о том, что политическая и историческая судьба государства обусловлена его местоположением и территориальными характеристиками. Поскольку для существования государства требуются естественные границы и жизненное пространство, то тезисы о "недостаточности жизненного пространства" и "неудовлетворительности границ" Германии, по мнению Хаусхофера, ставят в практическую плоскость вопрос о направлении германской территориальной экспансии. Именно Восток Хаусхофер рассматривал в качестве жизненного пространства, дарованного Германии самой судьбой (жизненное пространство - это территории, которые нация должна приобрести ценой других народов путем их покорения). При этом он видел в лице России только азиатскую державу и предполагал, что Германия, распространив свое господство на Восточную Европу, могла бы договориться с Россией об общем господстве над Мировым Остром. Но реальная геополитическая практика фашистской Германии пошла по другому сценарию и Хаусхофер стал заложником "нового порядка фашистской Германии".
Профессор Йельского университета США Н. Спайкмен сконструировал геополитическую модель с позиции геополитических интересов своей страны. Осуществив некоторый пересмотр концепции Маккиндера, Спайкмен сделал вывод, что ключом к контролю над миром является не Хартленд, а евразийский пояс прибрежных территорий, или маргинальный полумесяц. Эту полосу, включающую морские страны, начиная от западной окраины и кончая восточной окраиной Евразийского континента, он назвал Римлендом (евразийский пояс прибрежных территорий, включающий в себя морские страны Европы, Ближний и Средний Восток, Индию, Юго-Восточную Азию). В результате геополитическая формула Спайкмена получила следующее выражение: кто контролирует Римленд, тот контролирует Евразию; кто контролирует Евразию, тот контролирует судьбы всего мира. Он полагал, что США должны сохранять трансатлантические и транстихоокеанские базы на ударной дистанции от Евразии, чтобы контролировать баланс сил вдоль всего маргинального пояса. Спайкмен также выделил десять критериев, определяющих геополитическое могущество государства: поверхность территории; природа границ; объем населения; наличие или отсутствие полезных ископаемых; экономическое и технологическое развитие; финансовая мощь; этническая однородность; уровень социальной интеграции; политическая стабильность; национальный дух.
Представитель французской школы геополитики П.В. де ла Блаш выдвинул тезис о постепенном преодолении противоречий между морскими и континентальными государствами за счет складывания принципиально новых отношений между землей и морем: континентальные пространства становятся более проницаемыми, разветвленная сеть коммуникаций ориентирует их в сторону морских путей, море в свою очередь все больше становится зависимым от связей с континентальными зонами. Это "взаимопроникновение" земли и моря, по мнению де ла Блаша, есть универсальный процесс.
Американский военный теоретик, адмирал А. Мэхэн все свои работы посвятил теме "Морской Силы". Проанализировав уровень развития коммуникаций в современный ему период, он пришел к выводу, что главным условием, обеспечивающим государству влияние на международной арене, является "морское могущество". Его основные компоненты - это военно-морской флот, торговый флот и военно-морские базы. Рассматривая "Морскую Силу" как особый тип цивилизации, причем наилучший и наиболее эффективный, Мэхэн предсказывал США судьбу ведущей морской державы, оказывающей влияние на мировые процессы. Главной опасностью для "Морской Силы" являются континентальные государства Евразии - Россия, Китай, Германия. Более того, А. Мэхэн рассматривает уже Соединенные Штаты как выдвинутый далеко на запад аванпост европейской цивилизации и силы. Он предсказал, по-существу, перспективу столкновения интересов с одной стороны США, Великобритании, Германии и Японии, с другой России и Китая, а также соответствующего оформления противостоящих друг другу союзов. Таким образом, А. Мэхэн впервые выдвинул идею объединения Запада против Востока. По отношению к противнику, писал А. Мэхэн, следует применять принцип "анаконды", то есть удушения в кольцах "анаконды" посредством установления контроля над серией опорных пунктов в береговых зонах и перекрытия выходов к морским пространствам.
В 1964 г. вышла в свет книга американца С. Коэна "География и политика в разделенном мире", в которой дано геополитическое обоснование существовавшего в то время биполярного мира. Он теоретически обосновал возникший после Второй мировой войны раскол Европы и считал опасным объединение Германии с точки зрения интересов стратегической стабильности. С. Коэн включал в Хартленд всю восточную часть СССР, включая приокеанскую, а на западе он исключал из него Прибалтику и Западную Украину. Вместе с Восточной Азией (коммунистический Китай и Корея) Хартленд включался в один континентальный геополитический регион, в который попадали оба ключевых коммунистических государства мира. Восточная Европа была им объявлена "регионом-воротами". Остальной мир Коэн подразделил на несколько геостратегических регионов со своими локальными "воротами".
Следует заметить, что идеи Х. Маккиндера, К. Хаусхофера, А. Мэхэна, Н. Спайкмена и С. Коэна в той или иной степени были использованы лидерами стран Запада при создании НАТО и в эпоху "холодной" войны. Идея союза между странами Внутреннего и Внешнего Полумесяцев по существу была положена в основу концепции "Атлантического сообщества", которое противопоставлялось Советскому Союзу, странам Восточного блока (Варшавского договора). На основе идей А. Мэхэна строилась политика обеспечения контроля США над мировыми морскими путями, что должно было обеспечить доминирующую роль США в мире. Результаты исследований Н. Спайкмена, в которых содержатся различные аспекты противостояния Запада и Востока стали одним из теоретических источников "политики сдерживания" США и НАТО.
Современные подходы к процессу обеспечения национальной безопасности государства строятся на следующих геополитических моделях.
Модель однополярного мира. Данная модель предполагает наличие одного мощного силового полюса в мире (сверхдержавы), способного держать под своим контролем развитие мировых событий, обеспечивать свое господство на всей территории земного шара. Наиболее яркими представителями этого взгляда являются З. Бжезинский и Г. Киссинджер. Суть их взглядов состоит в том, что после распада СССР в мире осталась лишь одна сверхдержава, способная господствовать в современном мире. Эта держава - США. Объединенная Европа - экономический гигант, но политический карлик. При этом Япония и Китай несравнимы по своей военной мощи с США. Только США обладают такой военно-политической мощью, которая позволяет им доставлять в любую точку земного шара необходимые вооруженные силы, способные решать любые задачи, связанные с американскими интересами. "После поражения Советского Союза в "холодной" войне, - писал в 1994 г. З. Бжезинский, - и последовавшим за этим его распадом, Соединенные Штаты впервые имеют возможность распространить свое присутствие на новые постсоветские республики Евразии, вплоть до границ с Китаем, а также господствовать в районе Персидского залива, на южных окраинах Евразии". По существу, отмечает профессор М.И. Ясюков, З. Бжезинский разделяет тезис: "Кто господствует в Евразии, тот господствует в мире". Идея однополюсного мира содержится также в проекте другого американского геополитика - Ф. Фукуямы, который считает, что распад СССР означает - конец эпохи "темных сил", иррационализма. Возникает новый мировой порядок под знаком Рынка и Демократии, во главе которого подразумевается оплот этих принципов - США. Во всех этих предложениях России отводится роль рядового сегмента нового глобального мирового порядка, функционирующего под контролем США.