В решении пейзажа картины современники И. Н. Крамского находили аналогии с ландшафтами Крыма, степей и холмов, характерной каменистой местности. Строго построенная композиция картины, продуманное, точно найденное расположение фигуры во многом способствует раскрытию идеи. Спаситель, сидящий средь камней, господствует над окружающим пейзажем, как доминирует Его дух над человеческим смятением и жизненными бурями. О них напоминает не только выражение лица-лика Спасителя, но трактовка камней -- холодных, бесприютных, непроницаемых. Их рваный ритм, острота граней уподоблены хаотичности событий, напоминанию о столь частой жестокости мира. Такую мысль художник доносит и через построение полотна -- низкую линию горизонта, лаконизм деталей, ясность предрассветных далей, достаточно сдержанное тональное и цветовое решение камней переднего плана, колорит картины, в котором гармонично сочетаются цвета хитона и гиматия Христа и оттенки пейзажа. Все пространство картины, уподобленное необъятному миру, словно подвластно Богочеловеку, едино с ним. Традиционна для христианства трактовка мира как храма, созданного Богом, храм же есть путь горнего восхождения из мира дольнего. Такое восхождение через преодоление себя, сомнений и противоречий являет художник в образе Спасителя мира -- Богочеловека. Языком живописи показан образ Боговоплощения, сила побеждающей веры, словно явленная каждому в скрытой духовной мощи Христа, в Его предельной внутренней концентрации, в рассветной ясности пейзажа, с ним единого.
В дальнейшем И. Н. Крамской обратился к образу Спасителя в монументальном полотне «Хохот» («Радуйся, царю иудейский!»), которое осталось неоконченным, менее индивидуальным по художественному языку, менее глубоким по историко-философскому и религиозному звучанию, менее удачным в отношении ясности решения, раскрытия идейного замысла.
Исследователи творчества И. Н. Крамского дают противоположные оценки этому незавершенному, но, бесспорно, величественному полотну. Ряд исследователей советского времени приходят к выводу, что «Хохот» следует отнести к творческим неудачам живописца: В. И. Порудоминский, В. Б. Ро- зенвассер, А. Лазарев. Однако другие авторы, как Н. А. Яковлева, давали достаточно высокую оценку грандиозному труду художника. В наши дни следует взглянуть с несколько иных позиций на историю создания полотна, смысл, который вкладывал в него автор, на место картины в истории отечественного искусства.
Работая над полотном около пяти лет, с 1877 по 1882 год, Иван Николаевич стремился через сложный замысел многофигурной композиции и его монументальное решение воплотить особенно значимые для него идеи религиозного, философского, нравственного характера, найти параллели с современным ему обществом, возможно, с его кругом общения, с собственным жизненным путем. В своей картине И. Н. Крамской продолжил традицию отечественного классического искусства, посвященного темам Нового Завета. Центральное место среди таких памятников искусства занимают произведения А. А. Иванова, Н. Н. Ге, В. Д. Поленова, М. М. Антокольского. В последующие десятилетия та же традиция будет продолжена в творчестве В. М. Васнецова, М. В. Нестерова, М. А. Врубеля и других выдающихся авторов.
По замыслу автора, его картина должна была не только реалистично отразить сюжет Нового Завета -- осуждение Иисуса Христа толпой на казнь, но раскрыть противопоставление, психологический, нравственный контраст личности и толпы, чистоты и порока, духовной силы и хаоса бездушия. В 1872 году, еще только размышляя о написании картины, Иван Крамской в письме к Ф. А. Васильеву замечал, что Христос поднялся «до такой высоты, на которой остаешься одинок, а глумящиеся над ним -- не народ, а толпа -- без лика, без души, без совести» Крамской И. Н. Крамской об искусстве. С. 161.. Художник задумал показать через многофигурную композицию, на огромном полотне размером почти 4 на 5 метров, трагическое неизбежное столкновение двух стихий, двух извечных начал, о которых в русской философии пламенно писал современник И. Н. Крамского Ф. М. Достоевский, -- это вечная борьба Бога и сатаны.
В живописной ткани своей картины, через каждую фигуру, мимику, жесты художник по-своему воспроизводит повествование Нового Завета, обращаясь к сюжету «Ecce Homo» -- «Се человек». Обозначенный сюжет Нового Завета воспроизводили в своем творчестве многие предшественники и современники И. Н. Крамского. Среди них -- Тициан, Антонелло да Мессина, Квентин Массейс, Хуан де Хуанес, Микеланджело Меризе да Караваджо, Гвидо Рени, Бартоломе Эстебан Мурильо, Франс Франкен Младший, Антонио де Переда-и-Сальгадо, Матео Черецо, Антонио Чизери, Михай Мунка- чи и многие другие европейские мастера.
Отталкиваясь от сюжета «Ecce Homo», Иван Крамской находит во многом новаторскую трактовку, акцентирует психологический аспект -- реакцию собравшихся на происходящее со Спасителем. Пилат показывает Иисуса Христа иудеям, стремясь возбудить их сострадание, но происходит обратное -- смех, за которым последует осуждение на казнь. Так, через название картины и его раскрытие живописным языком, художник еще более усиливает противопоставление Христа и толпы.
Отметим, что среди подготовительного материала к картине художником был создан уникальный для его творчества скульптурный этюд «Христос» (1883). Он известен в двух вариантах, это -- бюсты, выполненные в технике раскрашенного гипса и принадлежащие ныне собранию Государственного Русского музея и Государственной Третьяковской галереи. Таков единственный известный пример его скульптурного творчества, в чем можно провести отдаленную параллель с произведениями М. А. Врубеля, который, разрабатывая тему «Демон», в частности, создавая живописное полотно «Голова Демона на фоне гор», ищет подобные образные решения и в нескольких графических вариантах, и в объемной скульптуре.
Подводя итог, скажем, что трактовка образа Христа, найденная И. Н. Крамским, самобытна, глубоко пережита художником и в то же время присуща национальной культуре по своей духовной наполненности, идейности. При лаконизме и простоте художественного решения образ Иисуса Христа, созданный И. Н. Крамским, глубок, многозначен, рождает множество ассоциаций и сопоставлений, гармонично продолжает традицию отечественной религиозной культуры и, следовательно, заслуженно приобретает вневременное звучание.
Каталог произведений и. н. крамского, упоминаемых в статье, из экспозиций и запасников музеев, галерей
И. Н. Крамской. Поход Олега на Царьград. Эскиз. 1861. Бумага, карандаш. Воронежский областной художественный музей имени И. Н. Крамского.
И. Н. Крамской. Моисей. Эскиз картины «Моисей источает воду из скалы». 1863. Бумага, карандаш, уголь, белила. 32,6 х 24,3. Государственный художественный музей Эстонии, Таллин.
И. Н. Крамской. Христос в пустыне. 1872. Холст, масло. 180 х 210. Государственная Третьяковская галерея, Москва.
И. Н. Крамской. Христос в пустыне. Эскиз к одноименной картине 1872 года, находящейся в Государственной Третьяковской галерее. 1872. Бумага на картоне, масло. 18,5 х 26,2. На обороте картона чернилами надпись: «№ 19. Христосъ въ пустыне. Этюдъ И. Н. Крамского». Государственная Третьяковская галерея, Москва. Приобретена в 1983 году у Н. А. Пле- вако (Москва); ранее собрание И. И. Лазуревского (Москва). Ж-998.
И. Н. Крамской. Голова Христа. Этюд для картины «Христос в пустыне» 1872 года. 1872. Картон, масло. 30 х 23. Внизу чернилами надпись: «Симъ удостоверяю, что этотъ этюдъ для картины „Христосъ въ пустыне" писал И. Н. Крамской А. И. Крамской 2 Х 1910». Художественный музей Латвии, Рига. Поступила в 1961 году от М. М. Порманиса (Рига). Ж-2388.
И. Н. Крамской. Хохот («Радуйся, царю иудейский!»). 1877--1882. Холст, масло. 373 х 501. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
И. Н. Крамской. Христос. Этюд для картины «Хохот» («Радуйся, царю иудейский!»). 1883. Бюст. Раскрашенный гипс. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
И. Н. Крамской. Глова Христа. (?) год. Глина. 32,5 х 21 х 24. Дар Н. И. Крамского, сына художника (Ленинград), в 1938 году. Государственная Третьяковская галерея Москва. КП 26910.
Литература
Крамской И. Н. Крамской об искусстве. М: Изобразительное искусство, 1988. 173 с.
Лазарев А. Крамской. М.: Белый город, 2010. 48 с.
Порудоминский В. И. И. Н. Крамской. М.: Искусство, 1974. 248 с.
Скоробогачева Е. А. Живопись московского храма Рождества Иоанна Предтечи на Пресне. Атрибуция произведений В. М. Васнецова // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2015. № 6. Ч. 2. С. 169--174.
Скоробогачева Е. А. Личность и учение св. Сергия Радонежского в духовном пространстве Русского Севера // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2014. № 9. Ч. 1. С. 161--166.
Скоробогачева Е. А. Многовекторность как одна из ключевых характеристик искусства Русского Севера // Искусство и образование. М., 2018. № 2. С. 47--58.
Яковлева Н. А. Иван Николаевич Крамской. Л.: Художник РСФСР, 1990. 111 с.